Глава 37

Марина звонит ближе к обеду. Мы теперь опять типа “подружки”.

Номер все тот же.

Голос все тот же.

Вот только внутри — уже не так.

— Привет, красотка. Куда это ты собралась? — звучит мило, как будто ничего и не было. Как будто мир снова целый, а мы с ней все еще на одной стороне.

Она видела чат.

Только теперь я хочу как можно больше дать ей деталей. Чтобы точно спровоцировать.

— Друг один пригласил на день рождения.

— О, тот самый, про которого ты писала в чате?

Голос чуть оживляется, в нем появляется знакомый интерес.

— Да, — улыбаюсь одними уголками губ, — мы со школы знакомы. Пока у мамы жила, встретила его, разговорились.

— Он холостой?

— Да, и в отличие от некоторых держит себя в руках. Просто заказал торт на день рождения. И меня заодно пригласил.

— Романтик?

— Не знаю пока…

— Когда?

На кончике языка так и вертится “а что, хочешь к Яру зайти?”. Но я прикусываю этот кончик, чтобы не умничал. У нас план и его надо придерживаться.

— В пятницу вечером.

А еще через неделю, кстати, и у Яра день рождения.

Как бы было хорошо, если бы мы все выяснили до этого дня.

— Ты пойдешь? — вроде как мимоходом, но слишком быстро, чтобы не заметить.

— Я думаю еще, но торт точно сделаю.

Завариваю себе чай.

— Слушай, а Яр знает?

— А он вообще знает, где я? Чем живу? Что делаю? — вскидываю брови, хотя она этого, конечно, не видит. Вхожу в роль. — Он, судя по всему, ночует черт знает где. Не у мамы. И не со мной. И ты думаешь, я должна сидеть дома, сложив ручки?

— Ну… нет, конечно, — тянет осторожно. — Я просто… волнуюсь. Ты же знаешь. Я за тебя.

— Знаю, — выдыхаю, — но мне надоело, что я подстраиваюсь под него. Должна думать, что он подумает. Он же не думает.

— Ну, и правильно!

Конечно! Ты первая будешь греть для него постель.

— Да. Решено. Поеду в пятницу вечером к Роману на день рождения. Катю удобно у родителей оставить и отдохнуть.

Я отпиваю чай, а Марина, наверняка она сидит где-нибудь у окна, с кружкой кофе, водит пальцем по керамике, делая вид, что сопереживает.

Не удивлюсь, что в пятницу вечером к Роме заявится Яр. Ну, или проверим. Если нет, значит, это все же не Марина. Она такого шанса не упустит.

— Ладно, Марин, пока, мне тут надо выбрать рецепт и продукты закупить.

— Я поняла, хорошо. Ты звони, Даш, не забывай.

— Целую, — натягиваю улыбку и отключаюсь.

Как только экран гаснет, гаснет и улыбка.

Я вот только не подумала, что Анна же может Яру написать. Не лично скажет, а она же, но с другого аккаунта. Скинут фотки, переписку и все. Даже с номера другого могут позвонить и сказать, что я, мол, изменяю. И ждать будут именно пятницы. Мне надо, чтобы его номер заблокировали. Чтобы ему в четверг уже никто не смог дозвониться. Кроме тех, кто сможет найти его другими способами.

С этим ладно.

Но мне нужна стабильность. Торты это так, для развлечения. Когда была в браке, о деньгах не задумывалась. Всегда была в кошельке карта Яра.

Она и сейчас есть. Только я теперь с ней не чувствую надежности. Он сегодня со мной, а завтра может с другой. Лучше, если у меня тоже будет постоянный заработок. Да, в декретном это сложно. Но до родов еще девять месяцев и их надо прожить. И быть готовой дальше жить одной.

Я вбиваю в поисковике: "Кондитер. Вакансии. Москва. Без профильного образования".

Смотрю список.

Первое — студия тортов в центре.

Требования: опыт от 3 лет, знание айсинга, стабильная рука, работа с аэрографом, умение "рисовать от руки" на поверхности зеркальной глазури.

Звучит как магия. Или как то, чего у меня нет.

Следующее — кафе на вынос.

"Скорость! От 50 капкейков в час. Минимум брака. Ночь. Стоять у печки по 10 часов".

Скорость? Скоро я стану с животом, явно будет не до скорости.

Листаю дальше.

Домашняя пекарня на окраине, ищут помощника-кондитера.

Зарплата — как будто я не делаю десерты, а подаю зонтики на пляже.

Рядом мелким шрифтом: "молодой коллектив, приветствуются активные, энергичные девушки".

Ну конечно. Желательно с фигурой "песочные часы" и отсутствием живота.

Потому что кто ж захочет видеть у витрины "усталую беременную"?

Присылаю свое портфолио в пару мест.

С шоколадной Эйфелевой башней, с чизкейком на бисквитной подушке.

И читаю: "Спасибо за отклик. Мы обязательно рассмотрим вашу кандидатуру".

Или: "Нужны мастера с художественным образованием. Мы позиционируем себя как арт-кондитерская".

Я не профессиональный кондитер. Я мама. Я женщина с тремя формами насущных задач — выжить, не расплакаться и заработать.

И все же — я пеку. Я люблю это. В этом Я — я.

Но для мира этого мало.

Я бы хотела…

Правда. Хотела бы приходить в светлую студию, с длинными мраморными столешницами, с тихим радио на фоне, с запахом ванили и подтаявшего шоколада…

Стоять у кондитерского мешка, наливать глазурь, делать кремовые цветы и знать, что это нужно.

Что мой труд — не просто милое хобби.

Но реальность не похожа на глянцевую кулинарную передачу.

Здесь либо ты — "лицо бренда", либо невидимая рука на кухне.

И все же я не сдаюсь.

Я просто ставлю галочку: пока не подходит.

Курсор мигает на странице с вакансиями — как будто издевается.

"Ищу работу".

Звучит просто.

На деле — как будто ищешь разрешение на право жить.

После очередного отказа от кондитерской студии мне хочется выключить ноутбук и завернуться в одеяло. Просто не быть.

Но я сижу. Щелкаю.

Открываю новую вкладку.

"Вакансии для художников".

Скроллю.

📌 "Ищем иллюстратора в детское издательство".

Ставка проектная. Дистанционно.

"Скетчи по заданию редактора. Темы: семья, дружба, природа".

Где-то внутри что-то отзывается.

Я помню, как рисовала для Кати карточки с животными, с буквами, с эмоциями. Она их обожала.

Может, это знак? И дома можно работать.

📌 "Мастер по акварельной росписи пряников. Опыт не обязателен. Главное — чувство стиля и аккуратность".

Пряники.

Смешно, но… разве это не то, что я и делаю?

Только вместо скетчей — сахарная глазурь.

📌 "Ассистент в творческую мастерскую. Гибкий график. Работа с детьми и арт-материалами. Возможно обучение".

Отправляю резюме везде.

Забираю Катю из сада чуть раньше обычного — хочется просто побыть с ней. Без мыслей, без чужих голосов в голове. Только мы вдвоем.

Она бежит к выходу в розовой куртке, с торчащей косичкой и шлемом в руках.

— Мама! Мам, я первая тебя увидела! — кричит, обнимая меня и носом утыкаясь в мой шарф.

Тепло. До слез.

Мы выходим во двор, я раскладываю самокат.

— Только не быстро, ладно? — прошу.

— Ну, мааам… я как ветер, не могу медленно!

И она действительно — как ветер. Вылетает вперед, зигзагами, кричит что-то непонятное прохожим, машет голубям и смеется в голос, пока я иду следом, придерживая сумку и пытаясь не думать ни о чем лишнем.

Но минут через двадцать она тормозит, тяжело дыша, опускается на бордюр. Щеки раскраснелись, ресницы потемнели от испарины.

— Мам… я устала. У меня ножки болят, — всхлипывает. — Возьми меня на ручки.

Губы надувает, носик морщит. Устала и уговаривать бессмысленно.

— Кать, ты же уже большая… Маминой спинке тяжело, правда. — говорю, стараясь ласково.

— Но я же твоя девочка… А девочек надо носить, если у них ножки болят! — она смотрит снизу вверх, глаза круглые, влажные, губы дрожат. — Так папа говорит.

— Папа — мужчина, он может и тебя пронести, и меня. А мы девочка, слабые.

Я опускаюсь рядом, глажу по щеке.

— Крошка, давай немного посидим, отдохнем и пойдем медленно.

Мама не должна поднимать тяжелое…

Она молчит.

— Я могу стать легкой, — тихо шепчет и заглядывает открыто в глаза. — Я буду перышком. Только возьми…

И в этот момент я сдаюсь.

Прижимаю ее к себе, поднимаю осторожно. Щечка прижимается к моей шее, руки обвивают за плечи.

— Вот видишь… совсем как перышко, — довольно говорит.

Хоть и пульсирует что-то внутри — не надо. Нельзя.

Но она тихо сопит, гладит пальчиками мою косу.

— Я люблю тебя, мамочка…

И в этот момент я понимаю: пусть хоть десять врачей скажут "нельзя", но если ребенок просит прижаться к тебе — несешь. Потому что ты — мама. А мама все выдержит.

А вечером, когда прихожу домой, чувствую, как ноет низ живота.