Глава 38

Я лежу на кровати, свернувшись калачиком, и держу руку на животе. Тянет. Не сильно, но с каждым часом как будто все ощутимей. Это не те легкие покалывания, что были раньше. Это что-то другое. Страх подкрадывается тихо, как вор. Я глажу себя по животу, будто могу унять боль прикосновением. Но не получается.

Катя садится рядом и начинает дергать меня за руку.

— Мам, давай поиграем? Ну, пожалуйста! Или куколке сошьем новое платье.

— Кать, мне правда нехорошо сейчас, давай чуть позже…

— Тогда почитай! Ну, мааам, почитай сказку! Маленькую!

Я закрываю глаза, пытаюсь не сорваться.

Катя убегает на пару минут, потом идет с зайцем подмышкой.

— Мам, я хочу кушать! Сваришь макарошки?

Я встаю, еле передвигаю ноги. Ставлю воду. Руки дрожат. Катя скачет рядом, тянет меня за кофту.

— Катюш, я пока тебя несла устала. Маме плохо.

Маме говорить не хочется, она и так за сердце хватается от каждой ерунды. Папа сразу в панику. К подруге… теперь уже ее нет. А больше… больше никого. Только Ярослав остается.

Я не выдерживаю. Сажусь за стол и беру телефон. Набираю Ярослава. Первый гудок. Второй. На третьем он берет трубку.

— Да?

— Привет, — голос срывается, и я с трудом сдерживаю слезы.

— Даш, все нормально?

— Слушай, можешь приехать? Мне… нехорошо. Я устала и хочу полежать, а Катя… она не дает мне покоя, я не справляюсь.

Молчание. Только его дыхание в трубке.

— Минут двадцать подожди. Надо что-то купить в магазине?

— Я не знаю. Я просто хочу отдохнуть. Наверное, нет.

— Я понял.

Я отключаюсь и облокачиваюсь на спинку дивана. Катя вдруг замирает, смотрит на меня с испугом.

— Мама, ты что, плачешь?

— Нет, солнышко. Просто мне нужно немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть. Хорошо? Сейчас папа приедет и поиграет с тобой.

— Ура.

Она уже садится у окна и ждет его.

Я варю макарошки. Он же тоже захочет поесть. Но на большее сил нет.

Он приезжает даже быстрее.

— Папа! Папочка! — кричит наконец Катюша, когда видит его машину. — Папа! — хлопает довольно.

Она так любит его. Так всегда ждет.

Я поднимаюсь и тоже смотрю, как паркуется, достает из багажника пакет с продуктами. Идет к нашему подъезду.

Даже не звонит — просто открывает дверь своим ключом и входит.

Катя встречает его первым.

Подхватывает на руки и целует в щеку.

— Ты чего ходишь? — строго мне. — Иди, ложись.

— Там макароны… — киваю на кухню.

— Я доварю. Иди, быстро.

Послушно иду и ложусь, натягивая на себя плед.

Они там что-то орудуют с Катей. Мелкая шелестит пакетом.

Ярослав моет руки и идет ко мне.

— Где болит? — садится рядом, кладет руку мне на лоб, потом на живот. — Ты пила что-нибудь? Ела?

— Ничего. Лежала просто. Не сильно…

Я не хочу ему пока говорить про беременность.

— Просто живот крутит и подташнивает.

Наклоняется ко мне и целует в лоб.

— Ты что-нибудь хочешь? Принести?

— Чая сделай, с ромашкой. Там пакетики…

— Я найду.

Он кивает. Поднимается, уходит на кухню. Через пару минуту возвращается с чашкой ромашкового чая.

— Отдыхай, — прикрывает дверь, чтобы мне не мешать.

Катя что-то ему трещит о принцессах. А Яр ей о драконах.

Теперь спокойно и не так страшно.

Если что-то пойдет не так — есть он. Всегда рядом. Не подведет.

На кухне смех и звуки посуды.

— Пап, а что мы будем кушать? — спрашивает Катя, заглядывая в холодильник.

— Что-то очень вкусное, — уверенно отвечает Ярослав.

— Я маме покажу! — кричит из кухни.

— Подожди, — останавливает ее, — мама отдыхает. Давай ей сюрприз сделаем.

— Давай!

— Так, моя принцесса, теперь ты главный повар. Держи венчик, начинаем волшебство!

открываю глаза, когда слышу мелкие шаги.

Катя заглядывает ко мне. Волосы и щеки припорошены мукой. Но она выглядит такой счастливой, что я невольно начинаю улыбаться.

— Мне делаем тебе сюпиз!

— Хорошо.

— Пап, надо моко?

— Точно! Самая внимательная повариха! — смеется он, и от этого звука у меня внутри что-то мягко и нежно дрожит.

— Ой, папочка, прости, я нечаянно!

Что-то разлили.

— Ничего страшного, — улыбается он и подмигивает ей. — Теперь я буду очень вкусным папой!

Они хохочут и пекут блины. А мне становится так тепло и душевно.

Наконец, заканчивают и Катя с подносом гордо шагает впереди. Ярослав внимательно контролирует процесс позади. Они такие похожие, родные и близкие.

— Мамочка, это тебе! Не болей!

— Спасибо, моя хорошая, — глажу ее по щеке, вытирая следы муки.

— А блины папа пек, я только помогала. Но муку я сама рассыпала, — признается она, смеясь.

Ярослав улыбается, ставит поднос передо мной и заботливо поправляет плед.

— Как ты? — тихо спрашивает он, присаживаясь рядом.

— Лучше, — улыбаюсь я, ловя его теплый взгляд. — У тебя рубашка вымазалась. Давай снимай, я закину в стирку, — предлагаю я.

— Я сам, — быстро отвечает он, но, заметив мой взгляд, усмехается и расстегивает пуговицы. — Не поднимайся.

Я смотрю на него, ощущая как внутри все привычно сладко сжимается. Он заботливо помогает мне сесть поудобнее, поправляет подушку, следит за каждым моим движением. И это так ценно и дорого.

Когда Катя убегает смотреть мультфильмы, Ярослав садится ближе.

— Даш, может, все-таки в больницу съездим? — тихо предлагает он, внимательно заглядывая мне в глаза. — Мне не нравится, как ты себя чувствуешь.

Я вижу его волнение, такую искреннюю тревогу и готовность сделать все, лишь бы мне стало лучше.

— Ничего страшного. Останешься у нас сегодня?

Он кивает, нежно целуя мою ладонь.

— Конечно. Сколько потребуется.

Я прислоняюсь головой к его плечу, вдыхая его запах. И понимаю, что рядом с ним я всегда буду в безопасности. Что бы ни случилось.

Ночь в полудреме. Вроде уже не тянет так, но я все равно боюсь, что что-то может пойти не так.

Просыпаюсь от того, что кто-то тихо заходит в комнату. Это Ярослав. В полутьме он подходит ближе, наклоняется надо мной, чуть касается пальцами моего лба теплой рукой.

Дергаюсь.

— Извини, все нормально? — шепчет.

— Да, не волнуйся, — отвечаю сонно. — Отдыхай.

Но через пару часов он снова появляется, на цыпочках подходит, поправляет плед, сидит пару минут рядом, будто боится, что я исчезну, если он не будет проверять.

На рассвете, когда я открываю глаза, он уже варит кофе. Катя ест хлопья, болтает ногами и поет что-то свое. Словно все в этом доме вернулось на свои места.

Мне уже лучше. Поднимаюсь, сама иду в кухню.

— Даш, ты отдыхай. Я Катю отвезу в сад.

Даже говорить не надо, он все понимает сам.

Дома я снова просматриваю объявления. Садик, няня, уборка, магазин. Почти везде — "физическая выносливость", "подвижность", "работа на ногах весь день". Я понимаю, что это все пока не для меня. Не сейчас. Не в этом состоянии.

Чуть позже опять еду к врачу. Врач внимательно осматривает, делает УЗИ.

— Все в порядке. Угрозы нет. Но тяжести — исключить совсем. И поменьше стресса. Пропишу вам витамины.

Я выдыхаю с облегчением и направляюсь к выходу.

У дверей сталкиваюсь с Романом.

— Привет, Даш. Не ожидал тебя увидеть. Что-то случилось?

— Все нормально, — отмахиваюсь. Не хочу вдаваться в подробности.

— Я подвезу? — предлагает.

А я не хочу, чтобы Ярослав снова нас увидел.

— Не спорь. Лицо у тебя белее стены.

— Ярослав может подумать… — начинаю, но в этот момент снова тянет в боку, и я хватаюсь за перила.

— Все, садись в машину, не геройствуй.

Я сдаюсь, киваю.

В машине пахнет его одеколоном и свежими салфетками из бардачка. Роман ведет спокойно, не включает музыку, лишь иногда посматривает на меня.

— Ты знаешь… я рад, что мы встретились снова. Даже если ты меня сейчас не так воспринимаешь. Просто… приятно, что ты рядом.

Я смотрю в окно.

— Спасибо, Ром. Правда. Ты хороший человек. Но ты же понимаешь…

— Я все понимаю. — Он улыбается, чуть грустно. — Но если вдруг понадобится — просто напиши. Ты же придешь на день рождения, как обещала? Подарков не надо. Если ты появишься — это будет лучший подарок.

— Постараюсь прийти, с меня торт.

Пару дней даю себе отлежаться и отдохнуть. Ярослав забирает Катю, отвозит в сад. У нас все как раньше, исключая момент, что он спит в детской с дочерью.

А я не могу переступить через себя и вычеркнуть все, что было, пока точно не буду знать, что он не виноват. И пока идеи лучше, чем с днем рождением Романа я не придумала.