Глава 10. «И уносят меня, и уносят меня в звенящую светлую даль...»

Январь закрутил меня в круговороте событий: работа, лекции в университете, кино, театр, прогулки...

Мне больше не нужно было спешить по вечерам домой, чтобы успеть приготовить ужин к возвращению Игоря, поэтому я использовала освободившееся время с максимальной пользой.

Решила найти опору в себе. Вернуть контакт со своим телом. Йога, танцы, баня, массаж – всё, что могло помочь мне снова почувствовать свое тело, почувствовать, что ему нежно, как оно себя чувствует... Потому что всё остальное – переменчиво, а моё тело – это то, что всегда со мной. Я поняла, что в прошлых отношениях спряталась от всех, даже от себя. Со всеми милая, но закрытая.

Поняла, что хочу больше контактировать с миром – создала канал о психологии, чтобы делиться опытом и личными наблюдениями.

Записалась наконец в автошколу.

И хоть внешне я оставалась прежней, внутренне я будто лепила себя заново.

Результат не заставил себя ждать – я стала ежедневно получать комплименты в самых неожиданных ситуациях. Чувствовать на себе восхищенные взгляды прохожих. Даже моя ассистентка заметила, что я изменилась.

- Глаза у вас светятся, Екатерина Валерьевна.

И мне это нравилось! Я чувствовала себя живой, довольной и счастливой.

Не забывала я и о своем здоровье.

И к моменту, когда в середине февраля я вернулась в поликлинику с готовыми результатами, у меня волшебным образом пропали и усталость, и головные боли, и тремор. Физически я была в полном порядке.

Именно так мне и сказала, просканировав меня опытным взглядом и изучив протоколы, мой районный невролог Гончаренко, которую заменяла в тот раз любовь всей жизни Игоря:

- Милочка, вы точно не мой пациент. Обычная психосоматика. Если еще актуально, направлю вас к чудесному психотерапевту, разберетесь. – А потом рассмеялась и добавила, обращаясь одновременно и ко мне, и к своей медсестре: – Но как вариант, можете поговорить и со своей говорящей колонкой. У вас есть? Вот уж кто умеет довести до... кхм-кхм, запоя бесконечными вопросами, прости, Господи. Мне вот дети подарили на Новый год, и в первую же ночь она заставила меня задуматься дихотомии добра и зла, тщетности бытия, ради чего я вообще живу, и нравится ли мне то, чем я занимаюсь... Итог был печальный. Проплакала всю ночь. Но песни ставит, конечно, шикарные...

Улыбнулась, поблагодарила, но отказалась.

У меня был рецепт лучше – Миша-терапия.

- Тогда можете идти, – сверкнула золотым зубом Гончаренко.

И еще до того, как я поднялась со стула, она фыркнула в сторону медсестры:

- Вот так, Верк. Губки надула, слезу пустила – и мужик уже у её ног. А Петровна сказала, что вчера вот уже с кольцом пришла, хвасталась.

- Ох, наплачется еще мужик из-за этой Лидки. Не знает еще, что за вертихвостка ему попалась...

Закрыла за собой дверь кабинета и с удовольствием отметила, что сплетня меня не задела.

Я не чувствовала ни облегчения, ни злорадства.

Только холодное безразличие.

Мне было всё равно.

Я вышла на улицу. Февральский ветер ударил по лицу, но я даже не вздрогнула. Внутри меня явно началась оттепель.

В кармане особым рингтоном зазвонил телефон.

- Что сказал доктор? – в голосе Миши было неприкрытое беспокойство.

Всё в порядке, – улыбнулась, хоть он меня и не видел. – Ты завтра приедешь?

- Нет, котёнок, прости, не получается вырваться. Сроки горят.

Зато у меня получалось, чем я и не преминула воспользоваться и уже утром следующего дня шагнула с перрона вокзала в поезд Краснодар-Армавир.

Состав тронулся, и я прижалась лбом к холодному стеклу, думая о том, как безумно это всё.

Как безумно – ехать к мужчине в другой город.

Как безумно – делать это в День святого Валентина, словно подчиняясь какому-то глупому клише.

Но я не могла иначе.

Плевать на клише, на условности, на то, что всё слишком быстро закрутилось. Потому что уже месяц просыпалась с мыслью о нём. Засыпала – с мыслью о нём. И даже в какой-то степени с ним: Миша был тем, кто желал мне спокойной ночи по телефону, перед тем, как я засыпала.

Даже на сеансах с клиентками ловила себя на том, что сравниваю их проблемы со своими – и понимала, что мои уже не кажутся такими неразрешимыми.

Да что там – нет у меня никаких проблем! Всё у меня хорошо!

Потому что хоть он был там, в другом городе, но уже – в моей жизни.

И даже в сердце.

За окном мелькали поля, припорошенные февральской хмарью, редкие перелески, домики с дымящими трубами. Этот вид так диссонировал с весной, которая расцветала в моей душе этой зимой, что я мысленно раскрашивала её яркими красками. И каждая деталь этой серости обретала особый смысл.

Он встретил меня на вокзале через три часа. В тёмном пальто, без шапки, с взъерошенными от ветра волосами. И с огромным букетом красных роз.

- Это мне? – улыбнулась я.

- Нет, себе, – он сделал серьезное лицо. – Я же романтик.

Мы пообедали в кафе на первом этаже торгового центра, где было его бюро. После – поднялись к нему на работу. Так я познакомилась с его коллегами – теми, кто так же, как и он, работал без выходных и до поздней ночи.

- Парни, это моя Катя, – сказал просто, бережно обнимая меня за талию.

Затем – в магазин у дома, за продуктами.

Готовили вместе. Говорили, шутили, смеялись, вместе убирали остатки ужина.

И целовались. Долго, жарко, жадно. Как будто разлучались не на месяц, а на целую жизнь.

Я чувствовала себя по-настоящему желанной, любимой. Не инструментом чужого удовольствия, не той, кого трахают.

Мы занимались любовью. Неторопливо, сладко, страстно, исследуя тела друг друга. Вплетаясь в друг друга, стирая границы, где заканчивалась я, и где начинался он.

Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд – всё было наполнено смыслом. Я не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о нём.

Только о нас.