Глава 12. · "Дежавю"

Молчу.

В горле – ком.

Сердце – в клочья.

- И что было дальше? – спрашивает с неподдельным любопытством пожилой лысый мужчина с гладко выбритыми щеками и козлиной бородкой с проседью вокруг губ.

- А дальше я сбросила звонок, заказал такси и села к вам в машину.

- И проплакали всю дорогу.

- И проплакала всю дорогу... – повторяю за ним растерянно.

Слёз уже нет. Я упираюсь локтями в каменное ограждение набережной и всматриваюсь в водную гладь. Всё здесь то же самое, что и год назад – и блики-зайчики, и луна, и боль от предательства, и я, и таксист.

Но, как говорится, есть нюанс.

- Катэнька, милая. Заплати ты мне уже и дай я поеду, а?

Отражение сквозь кривое зеркало.

Гребаная матрица.

- Ашот, ну нет у меня с собой денег, понимаете? Нет! Я выскочила из дома без сумки, без телефона. Так была расстроена, что даже не подумала об этом.

Да что уж там.

Я ни о чем больше не думала. Только о том томном, протяжном «ал-ло-о». Я ведь даже не поверила сразу. Решила, что не туда попала. Проверила на экране – всё так. Контакт «Миша» и красное сердечко рядом.

- А номер чей-ныбуд помнишь хоть? На – мой телефон, набери им, пуст оплатят, и я дальше пойду ехать. Мнэ аренду закрывать надо. Кто вообще выбирает оплату наличными в наше время?! – восклицает в отчаянии таксист.

Виновато качаю головой.

- Я... случайно. Я заплачу, Ашот. Честное слово, заплачу, – поворачиваюсь к нему с мольбой в голосе. Протягиваю ему руку: – Вот, напишите тут номер телефона, я как дома буду, всё переведу и чаевые большие оставлю. Только скажите мне, дорогой. Как мужчина скажите. Почему он меня обманул?

- Как мужчина, говоришь?

Всхлипываю.

Закрываю глаза.

Киваю. Потому что кивнуть легче, чем выдавить из себя еще хоть одно слово. Как будто я последние три часа выдала пожизненную норму слов и теперь замолкну навеки.

- Честно?

М-х-м!

Ашот вытирает платком лысину, достает из кармана картонный прямоугольник и протягивает мне.

Визитка с его номером телефона.

- Я думаю, ты драматизируешь.

- М? – сглатываю.

- Ты как с калцом сейчас себя ведешь.

- Что? – не понимаю, что он пытается сказать.

- А то. Говоришь, что изменилась, а глупость ту же совершаешь. Придумала себе сразу ужасов. То там – предложение придумала, То тут – это самое... Падумаешь, женщина ответила. А вдруг этому есть простое объяснение, ты не подумала?

- Какое объяснение?! – голос срывается. – Она взяла его телефон, Ашот! Ответила так, будто... будто это обычно!

Таксист пожимает плечами:

- Ну, сестра. Мать. Коллега по работе. Да мало ли кто. Не все женщины – любовницы.

Пропускаю через себя это простое объяснение.

Нет у него сестры.

И мама с ним не живет.

И какая коллега может отвечать с его телефона в воскресенье? Тогда, когда он уже должен был быть на полпути ко мне?

Нет.

Это всё чушь.

Мужские сказки для таких наивных и доверчивых дур, как я.

- Зато все мужики – козлы. – выдыхаю в сердцах.

На глаза наворачиваются слёзы. Пытаюсь их сморгнуть, но они тут же прокладывают дорожки по щекам к подбородку и капают на платье. Я отворачиваюсь к воде.

Я же так не думаю. Всё так же считаю, что сводить человека к каким-то общим категориям - значит не понимать его глубины. Ведь в каждом из нас столько противоречий и нюансов, что любые обобщения неизбежно окажутся поверхностными. Но говорю это вслух в какой-то призрачной и наивной надежде, что услышу тот же ответ, что и прошлый раз.

- Уговорила, – раздается за спиной мягкий, бархатный голос с хрипотцой. – Только скажи, что за сволочь довел тебя до побега в этот раз?

Замираю на выдохе.

Забываю сделать вдох.

В моей ладони появляется упаковка бумажных салфеток.

Позади раздается рычание мотора и участливое, с характерным акцентом «дэржыс, мужик!»

- Расскажешь?

Миша ласково берет меня за плечи и разворачивает к себе. Я чувствую его волнение. Оно смешивается с моей болью, сбивая сердцебиение.

- Кать, что случилось? Почему ты не поехала в ресторан? Я чуть с ума не сошел, пока...

- Кто она? – перебиваю его.

- Кто – она? – морщится. Так естественно, так непонимающе.

- Не притворяйся, Миш, я всё знаю.

- Что ты знаешь?

- Кто эта женщина? – смотрю на него снизу вверх. Во взгляде – боль, в голосе – боль. Я вся – один сплошной сгусток боли. – Почему она отвечает на твои звонки? Как ты мог, Миш. Ты же знал, что я не переживу предательство! Почему сделал всё, чтобы я тебя полюбила, чтобы потом вот так меня обидеть?

Понимаю, что впервые говорю ему о том, что люблю.

Понимаю – что в последний раз.

Не понимаю только, почему Миша так спокоен, как будто ничего не случилось. Неужели, ему всё равно?

Его брови ползут вверх, складка между ними разглаживается. Губы размыкаются, и из него вырывается смешок.

Ему смешно.

- Ты мне звонила?

- Звонила, Миша, Звонила!

- И тебе ответили.

Чувствую себя максимально нелепо. Он как будто издевается надо мной и получает от этого удовольствие.

Смеется в голос.

- Катя, ты никогда не перестанешь меня восхищать.

Он разворачивается и идет к мостовой. Там его машина.

Он правда просто так уедет?

Но он не садится за руль – открывает багажник и достает из него белую коробочку с узнаваемой красной ленточкой и надписью, которую ни с чем не спутать.

«Рафаэлло».

Возвращается ко мне.

- Проголодался? – бросаю с ухмылкой.

- Нет, решил подсластить пилюлю. – смотрит серьезно.

Я больше не плачу.

Он больше не улыбается.

Смотрит на меня пристально, серьезно. Обиженно.

- Я представлял это иначе.

Подцепляет пальцем край картонки, и коробочка открывается.

- Не мог приехать к тебе без них.

Протягивает мне. Беру машинально в руки, но не могу отвести от него взгляда.

- Зашел перед выездом в магазин у дома, купить. И оставил телефон на прилавке.

Поджимает губы.

Сглатываю.

Оставил на прилавке?

- Обнаружил пропажу уже тогда, когда не дождался тебя в ресторане. Поехал к тебе домой, снова ломился в закрытую дверь, умирая от страха, что с тобой что-то случилось.

Он выглядит искренним.

Я верю ему. Чувствую, что он не врёт. Чувствую, как он испугался.

И понимаю, что в его глазах я выгляжу дурой. Не так это далеко от правды, как оказалось.

- На прилавке, – повторяю беззвучно, одними губами.

Да. – он слышит. – Это тебе наверняка теть Надя ответила, её смена.

«Не все же женщины – любовницы?»

Вот тебе и простое объяснение.

- Миш, – шепчу виновато. – Господи, прости, пожалуйста!

Он не мучает меня безразличием. Уголки его губ ползут вверх, а сам он мягко касается ладонями моих горящих щек.

- Котенок, в семье должно быть доверие. – Наклоняется, целует меня в макушку и прижимает к себе.

- В семье? Мы, что – семья?

- А что, у тебя есть сомнения? Тогда скажи мне о них сразу, потому что я в себе уверен. И в выборе своем уверен. И в тебе, глупышка, я тоже уверен.

- В каком выборе? – бормочу, нежась в его теплых, уверенных объятьях.

Он аккуратно отстраняет меня. Берет из коробочки, которую я продолжаю удерживать в руках, одну конфетку, разворачивает её и подносит к моим губам. Надкусываю. Стружка кокоса рассыпается на платье и тут же слегает с него легким порывом августовского ветра, что дует с воды.

Оставшуюся конфету кладет себе в рот.

Миша делает шаг назад. Его глаза становятся серьезными, почти торжественными. Он берет коробку из моих рук.

- Возьми следующую, – говорит тихо.

Я машинально протягиваю руку к "Рафаэлло". Пальцы натыкаются на что-то твердое среди белых шариков. Вытаскиваю – маленький бархатный футляр, затерявшийся среди конфет.

Сердце замирает.

В ушах - гул.

Весь мир сужается до этого крошечного предмета в моей ладони.

Миша медленно опускается на одно колено. Набережная, луна, блики на воде – все это перестает существовать. Есть только он, смотрящий на меня с такой нежностью, что дыхание перехватывает.

Котёнок, - его голос звучит непривычно твердо, – я не хочу больше жить на два города. Не хочу просыпаться в пустой постели. Не хочу целовать тебя через телефон.

Он берет футляр и открывает его. Внутри - кольцо с бриллиантом, которое ловит лунный свет и рассыпает его тысячами искр.

- Выходи за меня. Давай сделаем нашу случайную встречу самым осознанным выбором в жизни.

Я молчу. Слишком много эмоций – они рвутся наружу, но застревают комом в горле. Год назад я стояла здесь с разбитым сердцем. Сегодня...

Начинаю смеяться.

Долгие годы я мечтала об этом моменте. О предложении. А сегодня получила его дважды. Но только одно заставило сердце биться чаще. Только в одном – любовь.

И ответом станет только одно слово, в котором нет сомнения.

Да, - выдыхаю наконец.

Миша вскакивает, подхватывает меня на руки и кружит, смеясь. Он кружит меня в воздухе, а я чувствую, как слезы счастья смешиваются с его смехом. Наконец ставит меня на землю и, прижимая к себе, целует.

Под луной, на этой набережной.

На нашей набережной.

Где год назад я хоронила веру в любовь, а он – тихо, заботливо, посадил во мне надежду.

Мы стоим здесь, вплетенные в друг друга сердцами. И луна, свидетельница нашей истории, мягко улыбается, зная простую истину: всё, что по-настоящему твоё, всегда тебя найдет. Даже если ради этого придется сесть не в ту машину.