Глава 5. «Любовь – холодная война».

О том, что мы обменялись с Михаилом номерами, я узнала через неделю случайно, когда в мессенджере появилось сообщение от неизвестного номера. Я даже не сразу поняла, что это он.

Откровенно говоря, это была такая сложная неделя, что я совершенно о нём забыла.

Сложные кейсы в центре, сложные отношения дома, сложные мысли в моей голове.

Сложным было буквально всё.

«Я же говорил, забудешь».

Что я забыла?

- Екатерина Валерьевна, вы готовы? – из кабинета выглянула ассистентка.

- Да, иду. – Я сунула телефон в карман и прошла в кабинет.

И практически сразу выбросила это из памяти.

Сессия была напряженной.

Пациентка была на грани развода.

Я тоже была... на грани.

Провела консультацию на автопилоте. Кивала в правильных местах, задавала правильные вопросы, говорила правильные слова, но мыслями я была в другом месте.

Я не узнавала Игоря.

Я не чувствовала его.

Он стал... другим.

Как будто порвалась тонкая нить, что связывала меня с ним все эти годы. Я чувствовала пустоту. Это было странно. Обычно я ощущала его эмоции кожей, а теперь – ничего. Как будто меня выключили.

- Кать, не жди меня к ужину, – бросил он с утра, собираясь на работу. – Поздняя встреча, задержусь. Там и поужинаю.

Поэтому я не ждала.

Заварила вечером чай, обложилась конспектами – я была вечной студенткой института психологии, – включила в наушниках пособие Перлза* (от автора: Фредерик Перлз – основоположник гештальт-терапии). Определения, тезисы цитаты... Голос диктора – ровный, бесстрастный, монотонный, подействовал на меня убаюкивающе. Расслабилась. Поэтому резкий звук входящего сообщения заставил меня дернуть рукой.

Чай вылился.

Спасла конспекты, вытерла стол. И только после этого открыла мессенджер. Ничего важного – рекламная рассылка. А несколькими строчками ниже – тот самый неизвестный номер и неотвеченное сообщение.

И тут я вспомнила.

Конечно.

Михаил.

Таксист-вискитерапевт!

Открыла чат с ним, начала набирать сообщение и зависла.

Задумалась.

А что написать?

Привет, как дела?

Не забыла?

Телефон завибрировал входящим звонком.

Игорь.

- Катюш, не успеваю, ложись без меня.

И мои мысли снова свернули к нему.

Я не понимала, что с ним происходит. Не узнавала человека, с которым прожила пять лет.

Интуиция?

Паранойя?

Всё в нём было привычным – голос, интонации, взгляд, – но что-то изменилось. Будто между нами выросла стена. Но когда я об этом заикнулась, он сказал, что всё в порядке, и я преувеличиваю.

В третий раз открыла чат с Михаилом уже лежа в кровати. Снова коснулась пальцем окошечка. Набрала буквально первые три буквы слова «привет», как мне прилетело:

«Мне уже страшно».

И смайлик с высунутым языком.

- В смысле? – фыркнула вслух и улыбнулась.

Так и написала в ответ - «в смысле?»

«Ты весь день что-то набираешь».

«Трактат по психологии?»

«Как не зайду в мессенджер, так выдает «Катя печатает...»

Ха!

Засмеялась в голос.

Поймала себя на том, что впервые за последние дни мне стало чуточку легче.

Вот как это выглядело со стороны? Что я весь день пишу ему и никак не допишу. И как это парировать?

Каким-то образом, перекидываясь простыми короткими фразами, мы снова проговорили... Нет, не до утра, но почти.

Попрощались в третьем часу ночи, пожелав друг другу спокойной ночи.

Игорь к тому моменту так и не вернулся.

Проснулась я от того, как что-то рядом шуршало.Это Игорь пытался бесшумно раздеться.

- Прости, малыш, я тебя разбудил. – бросил устало.

- Тебя не было всю ночь... – прохрипела спросонья.

А сама снова нырнула в размышления, которые не отпускали меня всю неделю. Все пыталась разгадать, почему он стал называть меня малышом? Его же воротило от таких прозвищ. По крайней мере, так он мне говорил, когда мы только начинали общаться. Может, тоже спросить? Напрямую.

- Игорь, скажи...

- Ой, Кать, давай потом. Сил нет. Устал, как черт, – пробурчал и нырнул в постель. – Разбуди меня в одиннадцать, ладно?

Ладно...

В одиннадцать, так в одиннадцать...

На календаре была суббота, и мы могли позволить себе проспать чуть дольше.

Я перевернулась на бок, наблюдая, как Игорь мгновенно проваливается в сон. Его дыхание стало ровным, черты лица расслабились, но между бровей осталась привычная складка – как шрам от постоянного напряжения.

Перевернулась на другой бок. Взяла с тумбочки телефон, проверила время.

04:00

Где он был?

Зашла в мессенджер. Рядом с именем Михаила горел зелененький огонёчек. В сети.

«Опять кого-то спасаешь?»

«Перешла на ночные дежурства?»

Одновременно!

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух:

«Я психолог, а не врач скорой помощи».

Точки забегали почти мгновенно:

«А я архитектор. Ночь – время нашей максимальной продуктивности».

«Ночью надо спать!»

«Кто бы говорил))) Пропиши мне курс смс-терапии».

Я закатила глаза, но пальцы сами выводили ответ:

«Это плацебо! Лечение: три раза в день холодный душ и полный запрет на виски с незнакомками».

«Ой, а разве мы с тобой всё ещё незнакомы? После того как ты проревела мне все плечо, а я узнал твой адрес, имя и размер обуви?»

Я фыркнула, тут же прикрыв рот ладонью. Игорь беспокойно повернулся, но не проснулся.

«Размер обуви? Серьезно, Михаил?»

«Серьезнее некуда, Катя».

Я замерла, ощущая странное тепло в груди.

«Ладно, Шерлок, хватит собирать досье. Надо дальше спать».

«Добрых снов, Катя».

Я выключила телефон, но еще долго лежала без сна, слушая, как храпит Игорь, и думала о том, как забавно устроена жизнь. Пять лет с одним человеком – и полное одиночество. Одна ночь с другим – и ощущение, что тебя наконец услышали.

И неприятно зудящее чувство вины где-то в подсознании, словно я изменяю Игорю.

Я проснулась раньше, но не торопилась встать с постели.

Когда часы показали одиннадцать, я осторожно тронула его за плечо:

- Игорь, проснись.

Он застонал, натянув одеяло на голову:

- Еще пять минут...

- Ты же сам просил разбудить, – я нажала на кнопку пульта «Умного дома» – раздвинула шторы, впуская в комнату августовское солнце.

Игорь приподнялся, щурясь от света, потянулся к своему телефону. Отложил его через пару минут и вдруг прижал меня к себе и зарылся в сгиб между шеей и плечом. Такой знакомый, такой любимый жест. Я так соскучилась по нему! Мое тело откликнулось соответствующе. Напряжение, всю неделю царившее между нами, будто спало, растворилось. Я откинула голову и подалась навстречу ласке.

- Прости, – улыбнулся виновато, обойдя необходимость ответить на мой вопрос. – Но сегодня я весь день твой.

Его ладонь скользнула мне под футболку. Пальцы вжались в кожу вокруг талии.

- Я так соскучился, – прошептал он в шею. Его губы провели дорожку к моим. Нежная кожа покрылась мурашками, а в животе сладко разлилась истома в ожидании продолжения.

- И я, – выдохнула за секунду до того, как слиться с ним в жарком, страстном поцелуе.

Да уж. Век живи, век учись, всё равно невозможно до конца разгадать душу человека.

Всего пару часов назад мне казалось, что между нами выросла стена. А теперь...

Теперь – и я была в этом полностью уверена, – мы осознали, что отдаляемся друг от друга и выбрали вместо отчуждения – нас.

Мне было хорошо, как в самом начале, когда мы только начали узнавать друг друга. Изучать тела друг друга. Влюбляться в друг...

Вдруг мой телефон на тумбе резко и протяжно завибрировал. Можно сказать, в самый ответственный момент.

Игорь отстранился, подняв бровь:

- Бл*ть! Мне дадут в этом году нормально потрахаться?!

Меня бросило в жар от его слов. Я нервно сглотнула комок в горле:

Что?..

Он хрипло выдохнул, не отпуская меня:

- Выключай эту штуку на выходных, ладно? На чем мы остановились?..

Мы не остановились.

Но та хрупкая нить между нами, которая, как мне показалось, начала восстанавливаться, снова лопнула. Я больше не смогла расслабиться и насладиться близостью с любимым мужчиной, а он... Он получил что хотел, шлёпнул меня напоследок по ягодице и поплелся в душ. А потом пробормотал что-то вроде «Катюх, извини, я просто был весь на нервах», завалился в кровать и продолжил спать.

И зачем он просил себя разбудить? Чтобы посмотреть на телефон, а потом «трахнуть» меня?

«Сегодня я весь твой».

Это было уже слишком.

Я чувствовала себя чуть ли не использованной. Да, в сексуальной жизни партнеров случаются кризисы. Но когда это становится системой – стоит задуматься.

И я думала.

День, два, три, всю следующую неделю и дальше.

Постоянно.

Пока мылась.

Пока готовила завтрак.

Во время сессий и супервизий.

Перед сном.

И думалось о совсем не радужных перспективах. Я уже ни в чем не была уверена. Ни в нём, ни в себе, ни в том, что у нас есть будущее...

Но я не хотела отказываться от своего родного человека при первой же сложности. Не хотела его терять.

Решила - надо помириться. По-настоящему. Выяснить, наконец, на каких он «нервах».

Жить вот так, в состоянии холодной войны я больше не хотела. Иначе – свихнусь. А это точно не выход.

Но когда попыталась как-то вечером поговорить об этом с Игорем, он нервно дернул щекой и прорычал:

- Меня всё в наших отношениях устраивает. Это тебе вечно всё не то. А на нервах я, потому что ты мне их без конца треплешь, Катя. Я домой, как на каторгу теперь иду. Хочу расслабиться после сложного рабочего дня, а тут ты то хмуришься, то мозги мне делаешь, то бревном лежишь и в потолок пялишься, пока я пытаюсь хоть как-то... – не договорил. Прочистил горло и, сверля меня острым, как шило, взглядом, отчеканил: – И несмотря на всё это повторюсь, что меня в наших отношениях всё устраивает.

Я никому не рассказывала о том, что происходит в моей... семье. Не раз убеждалась, что нельзя выносить сор из избы. Нельзя никому рассказывать о своем мужчине что-либо в негативном ключе.

Потому что мы-то помиримся, а у людей о нем останется отрицательное впечатление, от которого сложно будет избавиться.

Например, Оля. Она и без этого всегда находила, к чему прицепиться и в чем упрекнуть Игоря. А если бы я ей хоть что-то рассказала?

Поэтому я проживала кризис молча.

Старалась вести себя привычно. Больше не поднимала с Игорем тему брака, и себе тоже запретила думать об этом, чтобы не расковырять рану еще глубже. И вообще вела себя так, как будто ничего и не случилось.

Отвлекаться от тревожных мыслей, хоть и ненадолго, получалось только во время вебинаров и лекций в институте и... Общения в мессенджере с Михаилом.

В течение дня – короткие фразы. Вечерами – разговоры о пройденном дне, планах на день грядущий, мечтах, надеждах... Постепенно наши темы становились всё более глубокими и личными, а наше общение в сети – неотъемлемой частью моего дня.

Постепенно образ Михаила в моей голове обрастал подробностями. 36 лет, архитектор. Не женат.

Жил в Армавире, но в Краснодар приезжал часто. Не только по работе, но и потому, что здесь у него много университетских друзей – учился он в КубГУ. Так же, впрочем, как и я.

- В школе думал, – рассказывал он, – поступлю и наконец отдохну. Но умудрился выбрать единственный факультет, студенты которого пашут, как каторжные...

У архитекторов и экономистов были разные корпуса и не было общих дисциплин, но я время от времени думала о том, что мы с ним могли встретиться гораздо раньше. Может, даже встречались, но не помним об этом. В столовой, например, или в бибилиотеке. Может, сталкивались плечами у входа в главный корпус или сидели рядом в актовом зале и смеялись над шутками наших КВНщиков с главной сцены...

Конечно, это были всего лишь мои фантазии.

Но мне в них было так уютно...

Нередко я ловила себя на том, что после напряженных моментов я мысленно возвращалась на ту набережную, как в какую-то точку покоя.

К концу осени я наконец убедила себя, что кризис с Игорем пройден.

Всё как будто вернулось в прежнее размеренное и привычное русло. И только две вещи я так и не смогла в себе восстановить: я всё так же не чувствовала Игоря на эмоциональном уровне и больше не получала удовольствие от близости с ним. Словосочетание «супружеский долг» обрёл смысл. И я отдавала его с единственной мыслью – чтобы Игорь ничего не заподозрил. Но Игорь тоже не проявлял особого рвения.

Наш секс стал редким, быстрым и бездушным. А к концу осени и вовсе будто сошел на нет.

И самым страшным для меня было четкое осознание – я этому даже рада.