Глава 16

ЛейлаЯ без сил. Обезвожена. Обескровлена.

Словно на запасном резервном двигателе по квартире круги нарезаю. Сколько ещё? Раньше казалось, что площадь огромна, а теперь я как в клетке.

Сердце готово разорваться от недостатка кислорода. Почему я всегда задыхаюсь, когда проблема не решаема, а? Внутри всё комком сплющивается, органы словно склеиваются, свариваются наживую. Меня заворачивает.

Присаживаюсь на корточки, упираюсь пальцами ног в пол, даже на полную стопу присесть не могу. Кажется, рухну.

Где он? Где бродит? Ушёл к ней? Почему к ней, м? Почему??? Я чувствую, я знаю, что у неё.

Так и вижу их вместе, как обнимаются, страстно целуются... Он её раздевает до гола, а потом...

— У-у-у, — вою я, прикусывая нижнюю губу почти до крови, потому что в груди всё в фарш.

Ненавижу. Разлучница, предательница, наглая дрянь.

И Боря хорош тоже. Чего завёлся с пол-оборота?

Неужели думает, что могу с первым встречным с разбега в койку прыгнуть. Не все такие, как бывшая мужа, разве то ему неведомо? Я везде с Власовым исключительно по работе. Хватит, насиделась дома. Достало. Ребром по горлу уже… Всё…

Лицо стягивает от слёз. Невольно провожу рукой по щеке и мне больно. Наревелась всласть, от души. Правда, душа моя выгорела и полетела пеплом по ветру, но кому это интересно.

Позвоночник пылает и плавится. Где Борю искать? Ненавижу себя, но готова позвонить этой твари Людмиле и спросить о нём. Дошла до ручки. А что остаётся, я просто очень хочу, чтобы он пришёл и мы, наконец, нормально поговорили.

Вопрос в том, что номера нет. Идиотка, могла бы и переписать по-тихому набор цифр. Нет. Я, видите ли, гордячка. Дура, блин, а не гордячка.

Поднимаюсь, плетусь в спальню. С ненавистью стаскиваю деловую одежду. Опираюсь и шаркаю ногами по пути в душ. Чувствую себя, как старуха. Горькая усмешка трогает потрескавшиеся губы. Больно.

Господи. Да что же её принесло на наши головы. Законом бы запретить всем бывшим на сто метров подходить. Что вам надо, ваш шанс растаял, как утренняя дымка при ярком солнце. Что же лезете?

Покоя нет, что всё в порядке у мужика? Не можете пережить, что не уродина рядом, а вполне себе приличная. Или не можете успокоиться, что не сдох он без вас на следующий день. Алчные твари. Неуёмные любопытные дуры.

Прям на мокрое тело натягиваю халат. С волос капает вода. Не хочу вытираться. Не буду.

Хочется одного – пить.

Апельсиновый сок хоть какая-то радость за несчастный вечер. Осушаю полбокала сразу, бросаю взгляд на часы. Два ночи, а Бори всё нет.

Стакан с оглушительным шумом летит в раковину, разбивается на осколки. Тупо разглядываю куски стекла и мне наплевать. Как и моя жизнь – вдребезги.

Вздрагиваю от внезапного звонка в дверь. Замираю статуей. Отличие лишь в том, что моё сердце начинает оглушительно трещать, набирая обороты. Прижимаю руку к шёлку, оголтелая мышца прямо в ладони готова выпрыгнуть от напряжения.

Это Борис.

В наш дом просто так не войти. Вход только по электронным пропускам, они закреплены за владельцами жилплощади. Соседи вряд ли припожалуют в столь поздний час, а это значит одно – Боря вернулся.

Зажимаю рот, меня трясёт, аж зубы лязгают. Давно ли я так волновалась от встречи. Давно. Не припомню, когда такое было. Просто мне никто никогда не изменял, и наглых тварей, мечтающих испортить жизнь, не было. И муж тоже не смотрел ни на кого, кроме меня. Обстоятельства изменились. Поэтому и полощет, как бельё в барабане.

Звонок настойчиво повторяется. Трель длиннее.

Мысли лихорадочно прыгают, наслаиваются друг на друга. Чёткой линии поведения нет. Что делать? Что мне сейчас делать?

Я не хочу больше ссориться. Я его люблю. Я не могу без него! Не могу-у-у!

Если начну снова укорять, упрекать, предъявлять претензии, что будет с нами? А может, Боря не у неё был, а вообще просто гулял. Почему о самом плохом думаю сразу.

Идиотка. Я полная идиотка.

Он же пришёл. Он здесь. Пришёл ко мне!

Какая-то сила сметает с места, и я бегу отпирать засов. Точнее, приложить ключ. Засов снимаю по пути с трепещущего израненного сердца. Мы поговорим и всё выясним. Ведь так нормальные люди поступают. Почему мы так не можем.

Распахиваю дверь и замираю.

На пороге стоит всклокоченный, взволнованный муж. В новом костюме. С огромным букетом чайных роз. С потрясающей пурпурной коробочкой. Его глаза ярко сверкают. Он весь словно наполнен светом, Борю так нещадно будоражит, что мне всё до единой капли передаётся.

Не разрывая зрительного контакта, опускается на колени и пока преклоняется, моё «внутри» ухает вместе с ним вниз. Это так мило и сердечно, что снова слёзы подступают. Господи, как прекратить, я уже на китайца похожа.

Еле-еле проталкиваю комок в горле.

— Борь. Соседи смотрят.

— Наплевать, – хрипло отвечает, протягивая букет.

Обхватываю нежные стебли, от переполняющих чувств зарываюсь в пахнущие бутоны. Вдыхаю пьянящий аромат, не могу поверить, что всё надумала, растравила себя Людмилой. А он … Он пришёл.

— Встань уже.

— Лейла, ты простишь мою выходку? – поднимается и делает шаг навстречу. Между нами зажат букет, но всё равно Боря крепко обнимает меня. — Я ревновал. Дико. Люто ревновал, – встречаемся взглядами, и я таю окончательно. — Ты понимаешь, что я больше всего боюсь тебя потерять, а? Лейла? Умру без тебя, слышишь?

Всхлипываю и ответно цепляюсь за предплечья. Хочется откликнуться также, признаюсь в главном.

— Борь, я устала от наших ссор.

— Родная моя, – отшвыривает букет в сторону. — Любимая! Я для тебя всё сделаю. Только поверь мне. Ты у меня одна. Нет никого, Лейла. Ну нет! Понимаешь?

— И у меня кроме тебя – никого! – глажу по дорогому, по лицу. — Только ты, Борь.

Не сдерживаюсь, забываю всё и так обнимаю, что рукам больно. Снова пересекаемся взглядами, жадно смотрим друг на друга. И нас замыкает в одну секунду.

Борис мгновенно темнеет глазами, внутри зрачков зарождается знакомая буря. Всё происходит так быстро, так стремительно. Время мазками ложиться на мелькающее происходящее.

Зарождается вихрь.

— Хватит слов, детка, – хрипит муж и одним махом сажает на стол в прихожей. — Я соскучился. Знаешь, как с ума меня сводишь?

Глядя прямо в полыхающие глаза, широко развожу ноги. Белья я не надевала. Борис быстро впивается взглядом в обнажённую промежность и мучительно зажимает вырвавшийся стон.

— Ты знаешь, что до постели мы сегодня не доберёмся?

Забываю обо всём, что мучило. Сейчас я откровенно наслаждаюсь триумфом счастливой жизни. Мне так хорошо. Я так люблю и любима. Я вижу. Я знаю. Я горю!

— Всё равно. Пусть здесь.

Дерзко тряхнув волосами, закусываю губу. Тянусь к его ремню, отщёлкиваю пряжку. Сквозь плотную ткань ощущаю железобетонную эрекцию. Не знаю, что в меня вселяется, но сегодня веду себя смелее, напористее и отчаяннее.

Борис целует со звериной жадностью, пока мучаю его руками, сжимая и массируя налитый член. Отрывается лишь затем, чтобы невнятно пробормотать.

— Ох, Лейла … Ты такая желанная… Такая нереальная … Ещё. Сожми ещё! Сильнее.

Одежда летит на пол. Россыпь пуговиц с сорочки распадается по полу. Брюки сдираю вместе с боксёрами. А от моего халата остаются лишь лоскуты. Необъяснимо. Прекрасно. Нежно и чрезвычайно распаляющее.

— Борь, я тебя так люблю.

— Как я скучал, детка, – поцелуи не думают заканчиваться. — Я так по тебе тосковал. Люблю. Тоже люблю.

Трескучие молнии пронизывают насквозь. Ясность света на грани помешательства. Трогаю мужа с особым трепетом, он отвечает с задвоенной лаской. Какой он … Какой Боря красивый. Самый любимый. Самый-самый.

— Лейла, – с особой нотой выговаривает. Глаза поволокой затягивает. — Девочка моя.

Подхватывает и придвигает к себе вплотную. Ещё одно сильное движение и он во мне. Обоюдно стонем, растворяемся в желанном толчке. Принимаем друг друга с уникальным удовольствием. Обнимаемся, сливаемся в чувственном поцелуе и улетаем.