Глава 2. Она

Левой руке больно, ее обжигает. Горячая влага стекает вниз.

— Твою мать! Миша! — рычит муж.

Я мягко оседаю на пол, не понимая, почему у меня кровит рука. Что происходит?!

— Дай сюда нож! Видишь, что ты наделал?! Ты маму поранил!

О боже.

Я в шоке смаргиваю слезы боли, но болит не рука, она всего лишь пульсирует.

Болит моя грудная клетка, из которой вырвали сердце. Болят легкие, воздух в квартире кажется отравленным.

— Мам. Мам… Мамуля, прости. Прости! Я не хотел!

Сын бросается ко мне, с ревом, обнимает, трогает трясущимися пальцами и горько рыдает, будто снова стал малышом, который мог часами реветь, потому что потерял свою машинку.

— Отойди. Миша. Дай я посмотрю!

— Это должен был быть ты! Я тебя порезать хотел! Ненавижу! — со слезами кричит сынишка.

— Миш, Миша… Все нормально. Это царапина. Пустячок… Сейчас я пластырем заклею… — шепчу.

Но сама с ужасом смотрю на то, как пропитывается кровью густой ворс светлого ковра. Я плохо переношу вид крови, чувствую, как меня начинает мутить.

— Миша, иди к себе! Живо! — приказывает муж.

— Нет. Я не уйду. Ты… Ты ее оставишь, она истечет кровью и умрет! — икнув, отвечает Миша и цепляется за мои пальцы. — Я не уйду!

— Б…! Мишка, твою мать. Ты уже из-за своих психов мать порезал, и если ты сейчас же не уйдешь к себе в комнату, она действительно умрет! — жестко заявляет муж. — Из-за потери крови! Марш к себе! И, чтобы когда мы вернулись, ты уже был в своей кровати и спал!

В довершение своих слов Сергей отвешивает подзатыльник сыну.

— Миш, правда. Все хорошо. Я не умираю, мы сейчас быстро сгоняем в травмпункт и вернемся… — говорю со слезами.

— Поклянись.

— Клянусь. Вернемся… Все, иди…

Обняв сына-подростка, отпускаю его к себе.

Муж отходит на минуту и возвращается ко мне, туго перевязывает полотенцем руку, набрасывает мне на плечи свой пиджак.

— Пошли, — бросает скупо. — Стой!

— Что?

— Обувь…

Я не способна мыслить рационально. Наверное, я так бы и пошла, в чулках, если бы муж не бросил под ноги ярко-желтые кроксы. Кроксы сына. Он вытянулся ростом в мужа и размер ноги у сына уже сейчас больше, чем у меня. Поэтому я шлепаю кроксами, едва не теряя их.

Быстро спускаемся в лифте на парковку.

Молчим…

Я чувствую, что муж неотрывно на меня смотрит, а я не могу заставить себя посмотреть на него в ответ.

Поэтому я дырявлю взглядом панель с рядом цифр, пол, створки лифта… Потом мозаичную плитку холла, двери, бетонный пол паркинга.

Здесь всегда холодно, я ежусь обычно, но сейчас не чувствую холода. Напротив, мне горячо, источник тепла — пульсирующая боль в руке.

— Садись.

Муж открывает передо мной дверь внедорожника, помогает забраться. У Сергея четкие, скупые движения.

Ни одного лишнего жеста.

Он заводит автомобиль, коротко выдыхает.

— Прогреется пару минут и поедем.

Потом он достает телефон и будто набирается сил, прежде чем позвонить.

— Это я. Ты уже у себя? Отлично. Я к тебе. Не перебивай. Просто слушай. Я еду к тебе с женой, и ты зашьешь ей глубокий порез. От ножа. Потом объясню!

— Куда мы едем?

Муж бросает на меня хмурый взгляд.

Внутри разгорается догадка. Конечности сковывает.

Цепенею.

Я полна шока, переполнена им.

Язык с трудом выталкивает слова.

Я все поняла без слов. Поняла, куда… вернее, к кому мы едем!

— К ней? К твоей. К этой… Ты сошел с ума?! Я не поеду! Вези меня в травмпункт! Или нет… Я домой. Я заклею рану пластырем, и…

Дергаю за дверную ручку, муж сжимает плечо, будто тисками.

— У тебя очень глубокий порез от ножа. Медики обязаны будут сообщить полиции. Хочешь, чтобы к нам менты наведываться начали? Хочешь, чтобы навесили ярмо неблагополучной семьи? Хочешь с опекой объясняться и ставить ребенка на учет к психологу?! Нет?! Тогда сядь, ради всего святого! И успокойся…

Меня трясет.

Запоздало трясет так сильно, что зубы стучат!

— То есть, сейчас… Сейчас ты меня познакомишь со своей шлюхой?! Так, что ли?!

— Это просто жизненная необходимость. И точка. Я не планировал…

— Не планировал нас знакомить, — выпускаю истеричный смешок. — Да, наверное, это было бы не очень удобно, да? Для нее. Или нормально?!

— Не важно!

Машина рывком трогается с места. Мы покидаем паркинг.

— И кто она? Медик?!

— Она ветеринар. У нее своя клиника.

— Прекрасно… Меня, будто глупую болонку, будет зашивать шлюха, которую ты поимел на глазах нашего сына…