Глава 3. Она

Я закрываю глаза, чтобы слезы не лились из глаз, но они все равно продолжают течь бесконтрольно. Щеки, подбородок… Все лицо становится мокрым.

— Держись. Все будет хорошо. Не думай о крови… — пытается успокоить меня муж.

Он серьезно? Думает, что мне плохо из-за вида крови? Да, меня всегда сковывает паникой и дурнотой от вида крови, но то, что я узнала, ранит гораздо больнее.

— Заткнись, — отвечаю я.

— Что?

— Просто заткнись! Не говори со мной, не смей меня успокаивать!

— Ты ревешь!

— Не твои заботы. Подумай лучше о психологическом комфорте шалавы, к которой ты везешь свою жену. Ей как, удобно будет? Норм? Или потом ты откупишься за причиненные неудобства?!

Слова получаются глухими, обрывистыми. Не получается у меня кричать, когда горло перехватило колючим спазмом. Я вытаскиваю из бардачка машины салфетки, вытираю лицо, но все повторяется.

Я плачу без остановки и никак не могу это остановить.

Из меня со слезами будто вытекает вся наша любовь, все мои привязанности к Сергею, все благодарности… Не остается ничего, кроме пустоты, от которой все ноет внутри.

Только оболочка и пустота.

Я знаю это пугающее ощущение, уже бывала там и не хочу снова туда вернуться…

Сергей бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Саша, не молчи. Поговори со мной, Саш. Сашенька…

— Не буду. Не буду, — повторяю в монотонном ритме. — Со шлюхой своей говорить будешь, а меня не тронь.

— Саша, это не конец света. Мы — семья. У нас сын… Да, иногда бывает, что у мужчин появляются интрижки. Но эта связь для меня ничего не значит, клянусь! Это просто… секс! Твою мать!

— Не оправдывайся. Я слышала, что ты сказал Мише. Ты сказал, что любишь меня, но уже не так, как раньше. Постарался смягчить удар для сына? Со мной можешь не деликатничать. Так и скажи, разлюбил. Хочу другую. Трахаю другую. Все…

— Нет. Не разлюбил! — смотрит на меня яростно.

— Это все ложь. Просто красивые слова. Я не хочу тебя слушать. Помолчи, пожалуйста.

Я поднимаю руку, которая тяжелеет. Полотенце стало мокрым. Я чувствую, какое оно на ощупь, и с трудом удерживаю комок тошноты.

Муж опускает ладонь на мою шею, массируя.

— Дыши. Дыши через рот. Мы почти приехали. Лена поможет.

Лена.

Шлюху моего мужа зовут Лена.

Так будут звать ту, которая подарит ему новое семейное счастье, обеспечит комфорт и уют.

Пусть уходит к ней. Я больше не держу. Я завтра же подам на развод и уже сегодня выкину все его вещи из квартиры.

Мы останавливаемся во дворе многоквартирного дома. Сергей выбирается из машины, протягивает мне руку, я игнорирую его жест и чуть не упала, покачнувшись. Мое самочувствие оставляет желать лучшего.

— Не дури, Саш. Сейчас не дури! — цедит сквозь зубы муж и крепко хватает меня под локоть.

Он поправляет пиджак, сползший вниз по плечу так, чтобы не было видно моей руки в полотенце. Проходим в полной тишине мимо веселой компании подростков.

Сергей набирает номер домофона.

— Я, открывай.

Входим в подъезд. Я намерена молчать, но все же высказалась:

— У твоей Лены дома полный арсенал инструментов?

— У нее клиника в этом же доме. Мы сейчас пройдем через сквозной подъезд. У клиники не припарковались, чтобы не привлекать внимания.

Действительно пересекаем весь дом, выходим с другой стороны. Вывеска ветеринарной клиники светится приветливо.

Возле крыльца прогуливается высокая, стройная девушка.

У нее модное, идеально ровное каре. Она яркая брюнетка с большими губами, неестественно большими. Подкачала. И, кажется, подправила носик. Иначе бы он не был таким идеально узеньким и вздернутым.

По мне она едва скользнула взглядом, гораздо дольше смотрела на лицо Сергея, прежде чем кивнуть. Знаком зовет последовать за собой…

Все в полной тишине.

От этого невероятно громко и раздражающе звучит стук ее каблуков.

В стенах клиники она словно рыба в воде, проводит нас сразу же в один из дальних кабинетов.

— Показывай, — требует.

Лена снимает с себя ветровку, под ней — просторный костюм из черного шелка с алыми драконами. Пока она омывает руки и обрабатывает их спиртом, муж снимает пиджак и развязывает полотенце. В последний миг я отворачиваюсь, мне не хватает смелости посмотреть на рану.

Вздрагиваю, когда кожи касаются тонкие пальцы в голубых перчатках.

— Скверно. Придется шить. Есть аллергия на лекарственные препараты?

— Нет, — отвечает за меня Сергей.

— Хорошо. Тогда сейчас поставлю анестезию и буду шить. Пусть сядет поудобнее, — отдает приказы Сергею, когда речь идет обо мне, словно о неживом предмете.

Я и чувствую себя неживой, но все же спрашиваю:

— Мне плохо от ваших уколов для бешеных собак не станет?!

Лена поворачивается и холодно улыбается, набирая шприц из ампулы.

— У меня есть доступ к лекарственным средствам, предназначенным для людей. Но если желаете, я могу поставить вам укол, как для бешеной собаки.

Она недовольна.

Мне все-таки удалось ее уколоть.

Конечно, она недовольна тем, что наш сын спугнул их мерзкую случку. Зачем он вообще вернулся домой? Должен был провести этот вечер с ночевкой у тети…

Ладно, поговорю с сыном позднее, а пока заставляю себя посмотреть в лицо красавице. Она точно ветеринар? Слишком холеная…

— Лена. Делай, — обрывает Сергей. — Саша потеряла много крови.

Руку пронзает тонкая игла. Краткая боль, холодок расплывается под кожей. Лена тонкими и точными уколами обкалывает мою руку.

— Как это произошло? — интересуется.

Пустой шприц звякает о металлический поднос. Краем зрения вижу, как Лена раскладывает нити, ножницы, стерильные иглы.

— Вы подрались?

— Нет, Лен. Мы не дрались. Саша вернулась, когда я разговаривал с сыном, и Миша вспылил. Он бросил на меня, и я слишком поздно заметил, что у него в руке был нож.

— С ножом бросился на отца. Какой славный, уравновешенный мальчик.

Меня бьет, как от удара током.

Я с ненавистью смотрю на лицо девушки.

— Закрой рот и не смей говорить о моем сыне в таком тоне! Сама знаешь, на чем вас застукали.

Кажется, Лена не промолчит, но Сергей сжимает ее локоть пальцами.

— Лена, я уже говорил, твое чувство юмора понимают не все. Сейчас не время шутить.

Обалдеть, она еще и шутит! Шутит на тему моего сына…

И часто ли муж разрешает своей шалаве шутить таким образом о нашем сыне? О нашей семье? Обо мне?

Может быть, он давным-давно все наше грязное белье прополоскал на глазах у этой Лены?!

Все обсудил… Всем поделился.

Поэтому она действует с таким превосходством и смотрит на меня со странной смесью высокомерия и жалости.

Ах, ты…

Повернув голову в сторону мужа, спрашиваю тихим голосом:

— Ты рассказал ей?

— Рассказал о чем?

Отвернувшись, муж хмурится и начинает постукивать левым ботинком по полу.

Верный признак того, что он сильно нервничает.

— Ничего не говори, — отвечаю я и замолкаю.

Больше ни слова до самого конца процедуры.

По досаде, мелькнувшей в глазах Сергея, я и так поняла, что муж рассказал своей любовнице о нашей трагедии.

Рассказал обо всем...

О несчастье, которое случилось в нашей семье полтора года назад…