Глава 22. Она

Звонок Лене я сбросила и добавила ее номер в черный список. Ее номер и ее подруги, через которую эта наглая тварь хотела оформить заказ на белье!

Наглая стерва…

Меня аж трясло от негодования.

Хочет она, чтобы дети Сергея общались!

Собирается устроить общение Миши с новой семьей Сережи!

Еще и называет его так… Сережа.

Вырвать бы ее грязный язык так, чтобы в одном предложении не звучало имя моего сына и всей грязи, которую она с моим мужем развела!

Гадина… До сына умудрилась дотянуться в своем желании подобраться к мужу как можно ближе.

Все подстроила…

Но нельзя винить только ее, верно? Если бы Сергей в ее грязь не окунулся, ничего бы этого не было.

Ни-че-го.

Вот я снова дохожу до понимания, что основная проблема — именно в нем.

Не давал бы шлюхе шанса думать, что у них серьезно, она бы не стала его преследовать.

А он сам в курсе, что Лена с его мамой общается? Как бы то ни было, стоит дать бывшему, что его шлюха в край оборзела.

Придется позвонить Сергею.

Я стараюсь свести общение с ним до минимума. Но сегодня придется самой ему звонить.

— Надо встретиться. Срочно.

— Что-то стряслось, Саш?

— Давай без этих вкрадчивых интонаций, окей? — злюсь, с трудом контролируя себя. — Если ты занят, не можешь или не хочешь, так и скажи, что у тебя есть время только на то, чтобы шлюх пялить! — срываюсь на повышенный тон.

Так нельзя…

Нужно держать себя в руках!

Но как…

Не хватает выдержки!

— Я сейчас же приеду. Ты у нас дома?

— Нет никаких нас, хватит называть осколки семьи — нами. Нас не стало в момент, когда ты решил сунуть в шлюху свой хрен и продолжал это делать на протяжении долгого времени! И даже сейчас… Даже сейчас вы никак не можете оставить нас с сыном в покое!

— Саш…

— Миша не хочет тебя ни видеть, ни слышать? Понял, ты… Козел! И хватит меня преследовать. Мне надоело повсюду натыкаться на твою физиономию с виноватым выражением на лице. Просто засунь его куда подальше… И, ко всему прочему, эта мерзкая дрянь постоянно пытается выйти со мной на связь. То белье пытается заказать, то заявляет, чтобы наши дети общались…

— Стоп. Саш! Постой… Успокойся.

— Да пошел ты… Не надо меня успокаивать! Я в порядке, слышишь? Я, блин, давным-давно в порядке, а вот насчет тебя у меня очень большие сомнения, Сергей!

— Ты сто лет меня так не называешь, — отзывается он тихо. — Я…

— Ты все просрал. Боже… Оставьте нас с сыном в покое. Никакого общения не будет! Ни с твоими нагулышами, ни с тобой, ни с твоей мамочкой, которая тесно с Леночкой общается.

Сергей выматерился, но тихо и зло.

Без шока, как если бы он только что узнал, что его мама общается с Леной.

— То есть ты и об этом знал.

— Саша…

— Не приближайся. Я серьезно. Я приеду только на развод, и до этого времени я не желаю тебя ни видеть, ни слышать.

— Ты хотела встретиться.

— А знаешь, уже не хочу! Я сказала все, что хотела, и не желаю видеть при этом еще и твою физиономию. Этого было бы слишком много…

— Один вопрос. Какие, на хрен, дети? Я предохранялся.

— Как ты сам понимаешь, я в этом вопросе несведуща, потому что свечку не держала.

***

Он

Такого выплеска от Саши я не ожидал. Даже не знал, что она на подобное способна, она же…

Так, стоп. Я обрываю сам себя, с трудом удерживая, чтобы не скатиться в привычную колею мыслей, мол, Саше нельзя нервничать, Сашу надо беречь от всего, она еще не полностью пришла в себя и..

Неприятный холод расползается вдоль всего позвоночника.

Дышу с трудом…

Неужели Саша права? И это уже не ей требуется помощь и постоянный присмотр, но мне самому надо разгрести кучи мусора в собственной голове. Куча предубеждений, запретов и установок «нельзя», привычек обходить острые углы…

И что несет Лена?

Какая, на хрен, беременность?!

Я не совсем идиот, чтобы спать со шлюхой и использовать ее без защиты!

Не было ни одной осечки, я в этом уверен…

Бредит она, что ли?

Или, наладив видимость общения с моей мамой, Лена решила, будто нашла союзника в лице мамы?

Вот только она пока не в курсе, что мама у меня — та еще чистоплюйка, и, если она узнает о второй жизни Лены, то будет обходить ее клинику за несколько километров и посчитает себя обязанной растрезвонить всем в округе, чем занимается Лена, сгустит краски. Уж такая она, очень сложная, порой невыносимая.

Однако даже не это главное, но та прилипчивость, с которой Лена продолжает пытаться навязать мне себя!

Понимает, что взять нечем, захотела окончательно рассорить с семьей?!

Пытаюсь дозвониться Лене, она не отвечает.

Психанув, срываюсь с работы, чтобы навестить Лену в клинике. Может быть, она там?

Проезжаю по микрорайону, в котором находится наша с Сашей квартира и понимаю, что автоматически свернул на дорогу, ведущую к дому.

Снова…

Вчера было то же самое.

Ведет меня сюда, тянет непреодолимо.

Я чувствую себя питомцем, которого выбросили на улицу, но его все равно тянет к дому, к теплу очага…

Меня безумно тянет к тому, чего я до ужаса глупо лишился, по своей вине.

Саша против, чтобы я появлялся рядом.

Надо бы свернуть обратно, пока она не решила, что я ее преследую постоянно!

Всего лишь вокруг дома объеду, говорю, и тошно от самого себя.

Противно до омерзения.

Если бы можно было снять шкуру, выскочить из самого себя и очиститься добела.

Кто-то перезванивает.

Лена? Отлично!

Перед глазами темнеет. Я же предупреждал, чтобы она не лезла к моей семье! Пре-дуп-реж-дал.

Но перезванивает не Лена.

Миша.

Миша?

Его номер.

Глазам своим не верю…

Принимаю вызов мгновенно.

— Мама только что с тобой разговаривала! — бросает он с обвинениями. — Не говори, что это не так. Она только на тебя могла ругаться, я слышал.

— Миш…

— Что ты ей сказал? Блин… — задыхается, в голосе слышны слезы. — Что ты ей сказал?!

— Мама на меня ругалась. По делу. Но кое в чем ее обманули…

— Я не знаю, что ты ей сказал. Но это… Это ее убило. Она упала и не двигается!