Глава 23. Он

Слова сына звенят в моей голове и крутятся на бесконечном повторе.

«Это ее убило. Она упала и не двигается…»

Что я наделал?

В отчаянии запускаю пальцы в волосы, дернув изо всех сил.

Впервые понимаю, что означает выражение «рвать волосы на голове от отчаяния»

Что бы я сейчас ни сделал, все мои действия приводят к отрицательному результату и еще больше отдаляют меня и Сашу друг от друга.

Благо, я совсем рядом с домом! Буквально две-три минуты…

Не зря меня туда потянуло. В другой раз я бы подумал, что это наша крепкая связь дает о себе знать, но на этот раз, кажется, только моя виноватая совесть не оставляет меня в покое.

Дверь открывает сын, удивленно посмотрев на меня.

— Ты так быстро?

На лице сына мелькает шок, удивление и одновременное облегчение.

Сыну было страшно остаться один на один с мамой, которая лишилась сознания. Наверняка он почувствовал себя беспомощным и бессильным помочь. Мне знакомо это чувство удушающего бессилья, я часто чувствовал, как это гадкое ощущение засасывало меня с головой и порабощало волю, когда Саша была не в себе от горя, и никак не реагировала на мои попытки приблизиться и поговорить по душам, выплеснуть нашу общую боль. Она закрывалась от меня плотным коконом отрицания всего и вся, и я никак не мог пробиться к ней в душу.

Именно поэтому я позволяю себе обнять сына. Ошарашенный неожиданным действием с моей стороны, Миша не успел отшатнуться или сделать вид, будто ему плевать. Он коротко стискивает меня, порывисто всхлипывает.

Я чувствую, как между нами снова возникла слабая ниточка связи, одна из тех, что были разорваны.

Через миг сын отходит, его глаза покраснели и поблескивают от нахлынувших слез, но он не позволяет себе разрыдаться у меня на виду.

— Я был рядом. Поэтому быстро приехал. Где она?

— Мама там… В коридоре у спальни.

Миша теснится в сторону, я невольно отмечаю, что сынишка осунулся в лице. Эти испытания подкосили всех нас, всю нашу семью…

— Она упала, я хотел ее перенести, то есть оттащить. Но не стал. У нас были уроки оказания первой помощи, и там говорилось, если человек ударился головой, лучше его не трогать до приезда врачей.

— Да, верно. Ты молодец, сделал правильно, — сжимаю плечо сына в знак ободрения. — Скорая уже в пути.

— Они помогут?

— Обязательно.

Увидев Сашу, я опускаюсь на колени возле нее, осторожно осматриваю: крови нет, слава богу. Но есть и закрытые травмы, которые не видны снаружи. Поэтому я не суюсь и не спешу двигать Сашу. Хотя хочется… За ребрами в груди сильно ломит от адской боли. Хочется к ней прикоснуться, хотя бы на миг. Я прикасаюсь губами к ее щеке. Теплое дыхание едва заметное, но оно есть. Сердце бьется. Саша жива. Просто без сознания.

— Долго едут! — нервничает Миша. — Очень долго!

— Придется набраться терпения. Мама просто упала в обморок, у нее бьется сердце и есть дыхание, — обнадеживаю сына.

— У нее проблемы со здоровьем? После той травмы? — уточняет Миша.

Он не называет событие, но мы все его хорошо помним.

— Нет, Миш. После той травмы мама полностью восстановилась. Это другое. Стресс и переживания.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, просто предположил.

— Ты многого не знаешь. Мама постоянно грустная и плачет. Из-за тебя!

— Понимаю. Мне очень жаль, что я сделал вам больно.

— Ты мог так не делать! — кричит. — Мог бы не делать!

— Я знаю. И у тебя есть право злиться, что все не так, как раньше.

— Я не хочу, чтобы было как раньше. Это значит, что однажды все стало бы так, как сейчас!

Честно говоря, я удивлен глубине мысли, к которой пришел Миша. Ведь повторяя одни и те же действия, не меняя ничего, мы никогда не получим новый результат, будем обречены повторять одни и те же ошибки. Значит, пора менять маршрут и полностью перестраивать свою жизнь, перекроить ее заново.

Трель звонка.

— Я открою, — встаю с пола. — Побудешь с ней?

— Да, — кивает Миша, не сводя напряженного взгляда со своей мамы.

***

Я решил поехать с Сашей в больницу, сын настоял, что тоже отправится со мной. Хотел было сказать ему, мол, лучше к бабушке, Миш, но потом встретился взглядом с глазами сына. В них горела решимость стоять на своем до последнего и удивительная взрослость для своих лет. Эти ужасные события изменили нас всех.

— Поедешь с нами, — киваю ему.

Кто знает, может быть, эти страшные минуты, которые мы проводим бок о бок с сыном, смогут нас сблизить хотя бы немного.

***

Саша приходит в себя, еще находясь в машине скорой помощи.

У нее рассредоточенный взгляд, который медленно перемещается от одной фигуры к другой. Она силится понять, что происходит.

— Где я? — спрашивает слабо, пытается приподняться.

— Вы упали в обморок и ударились головой.

— Да?

Саша поднимает руку и охает тихонько:

— Шишка… Болит.

— Давайте поговорим с вами немного? Вопросы будут самые простые…

Данные Саши уже записывали с моих слов, сейчас сверяются с данными: имя и фамилия, дата рождения, адрес проживания, какое сегодня число... Хотят убедиться, что с сознанием Саши полный порядок.

Я волнуюсь, слушая ответы Саши, но, тем не менее, испытываю гордость за нее: она такая сильная, моя девочка! Кажется, я снова в нее влюбляюсь… именно сейчас.

Но ответ на один из вопросов ставит меня в тупик.

Врач спрашивает дату последних месячных, Саша отвечает.

Я не силен в этих женских штуках, но тем не менее даже я удивлен: так давно?

Вымолвив ответ, Саша замолкает, мельком посмотрев на меня, и отводит взгляд в сторону.

— Вы беременны? — уточняет врач.