Глава 24. Она

Не ожидала, что на вопрос о беременности придется отвечать под пристальным взглядом Сергея. Он, кажется, даже не дышит, вытянулся вперед.

Вдоль всей спины крадется предательский холодок, щеки, напротив, заливает жаром… Жар стекает по лицу вниз, по шее, концентрируясь в районе груди. Сердце ускоряется самопроизвольно, вне зависимости от моего желания.

Я не хотела, чтобы Сергей о беременности узнал.

Когда Лена начала доставать меня регулярно, я решила, что нам с Мишей будет безопасно уехать.

Но, по правде говоря, по большей части я захотела уехать, чтобы спокойно выносить малыша и родить его здоровым. Осознавала, что здесь… не выйдет. Теперь, увы, нет! Только не тогда, когда надо мной постоянно, словно коршун, следит любовница мужа, и он сам постоянно маячит перед глазами, напоминая о боли, которую он мне причинил.

Я бы промолчала…

Но ситуация критическая. Я потеряла сознание, ударилась головой…

Есть угроза выкидыша! Надо проверить, все ли в порядке с ребенком…

Не время для вранья.

Соврав, я могу подвергнуть нерожденного малыша опасности.

Не переживу еще один выкидыш, думаю с паникой… Просто не переживу!

— Да, я беременна. Срок по месячным…

Сергей откидывается назад, шумно выдохнув.

С его губ срывается изумленный выдох, глаза сверкают.

Мне больно в них смотреть.

Отворачиваюсь…

Продолжаю отвечать на вопросы. Теперь все предупреждены, и я могу выдохнуть, да? Какое-то странное облегчение нисходит на меня.

— Мам? — тихо интересуется Миша. — Мама, ты, правда, беременна?

И сын здесь…

Сын и муж.

Мы были с Мишей в квартире одни, когда мне стало плохо.

Миша позвонил Сергею?

— Миш, у тебя будет братишка или сестренка. Надеюсь, что будет, — говорю едва слышно.

— Будет. Саш… Я все сделаю. Слышишь? Все…

Сергей наклоняется к моей руке, зажимает ее между своих ладоней и прижимает к лицу. У меня нет сил отнять руку… Пальцы обжигает горячей влагой.

— Все будет хорошо. Будет хорошо… — шепчет он прерывисто, будто заклинание или молитву.

Боюсь, мое сердце не выдержит этого колоссального напряжения.

***

— Небольшой ушиб, сотрясение вы не получили, наверное, лишь чудом, — комментирует врач в больнице. — Узи плода в порядке. Есть небольшая отслойка плаценты, но без угрозы жизни малышу. На ранних сроках частенько бывает из-за стрессов или нагрузок, а у вас, как я понимаю, в истории еще и непростая травма. Вам назначили препарат, принимайте его строго в соответствии с рецептом. Берегите себя, поменьше стресса. Вам он ни к чему…

— Это все?

— Есть небольшой тонус матки. Опять же, не критичный. Я бы рекомендовал вам остаться на два-три дня под наблюдением врачей. Здесь, в клинике. Но я так же пойму, если вы решите отправиться домой, это вполне частая история среди пациенток, потому что нет угрозы жизни ни вам, ни малышу.

— Саша останется в больнице, — вмешивается Сергей. — Покой ей жизненно необходим.

Я по привычке хотела возмутиться и сказать, чтобы он не смел решать за меня и делать вид, будто мы вместе, как муж и жена! Но при посторонних ругаться не стала, не захотела выяснять отношения.

— Я могу немного задержаться и поговорить с Сашей? — уточняет Сергей.

— Только если она сама не против.

— Саш…

Черт…

Не отстанет же, да?

— Недолго, Сергей.

— Спасибо, Валентин Николаевич! — благодарит врача Сергей, давая ему знать, что тому пора идти.

***

Мы остаемся в палате одни.

— Я, правда, очень устала и хотела бы увидеться с Мишей. Позовешь его? Плюс надо позвонить родителям, чтобы они за ним приехали…

— Мы поговорим и решим, как быть. Если захочет ехать к твоим, я отвезу сына, — решительно говорит Сергей и добавляет с вымученной улыбкой. — Надеюсь, он просто еще раз скажет, что ненавидит меня и не пошлет куда подальше.

Мне несмешно, да и Сергею — тоже.

Вот такие у нас теперь разговоры.

— К твоей маме он точно не согласится поехать, Сергей, — расставляю все точки над i. — Миша видел, как она общается с Леной, та за ее собакой ухаживает, теплые отношения.

Хотела съязвить, мол, не готовите ли вы новое семейное гнездышко? Но не стала…

— Миша узнал Лену. Он не хочет общаться с бабушкой, и я надеюсь, что ты не станешь заставлять его это делать.

— Что? — моргает. — Заставлять его? Нет! Нет, разумеется. Я, вообще, как никогда, осторожен в общении с сыном. Ты даже представить себе не можешь, каково это. Будто по раскаленным углям обнаженным сердцем таскаться.

— Ты протащил по этим углям не только свое сердце, Сергей. Ты зацепил еще и мое… И сына с собой прихватил. Всех нас потащил в эту яму.

— Я понимаю, — смотрит на меня. — Понимаю. Я не в силах изменить прошлое, но…

Он с надеждой смотрит на меня.

— Новые обстоятельства ничего не меняют, — говорю я тихо. — Семьи нет. И не будет.

— Но ребенок… Мой… Наш малыш, — глотает слова. — Наш малыш!

— Наш малыш не будет расти в семье, где папа любит маму уже не так, как раньше… Что, черт побери, это вообще значило, а? Что ты этим хотел сказать сыну?

Сергей выругался глухо.

— Я запутался и заврался. Самому себе заврался. Как шоры на глазах были. Теперь они сорваны, с мясом, но уже слишком поздно. Неужели слишком поздно, Саш? Ради…

— Не говори мне слов, из-за которых я буду презирать тебя до конца дней. Не проси меня остаться в отношениях ради детей, я и так не чувствую себя желанной женщиной с того самого дня. Я даже не понимаю, зачем ты ходил ко мне в постель, если тебе было со мной не так зажигательно…

— Саш.

— Мы разводимся, Сергей. Беременность — не преграда, если супруга не против развестись. А я не против.

— И ты скрыла бы от меня беременность? Все-таки тогда я был прав! Тебя из-за беременности тошнило.

Взгляд Сергея обжигает. Я с трудом выдерживаю его.

— Да, скрывала бы. Так долго, как это возможно. А если учесть, что твоя любовница…

— Она не любовница, она просто шлюха. Я платил ей за секс. Погорел на том, что не скакал от одной дырки к другой, и она очень много себе надумала. Я не откровенничал с ней о семье, но мама, оказывается, очень любит поболтать о своем сыне…

Желваки на скулах Сергея становятся острыми, будто бритвы.

— Не важно, Сереж…

Муж мгновенно вскидывает на меня взгляд.

— Не важно, Сергей! — одергиваю я себя. — Я хочу переехать. Хочу переехать, потому что Лена меня преследует. Мне надоело барахаться в этой грязи. Я предупреждаю тебя о переезде, но не для того, чтобы ты за мной таскался хвостом. Просто Миша — и твой сын. Думаю, ты имеешь право знать.

— И второй малыш — тоже.

Странно, но муж не пытается меня переубедить, просто молчит, ссутулившись.

— Ни одного шанса, да?