Глава 25. Она

Вопрос Сергея повис в воздухе тяжелым, грозовым облаком. Будто бы могло быть другое решение, кроме того, что я приняла.

— Мне жаль, Сергей. Очень жаль, но я не могу простить, что ты одновременно был в отношениях со мной и с ней. Давай не будем продлевать эту мучительную агонию.

— Но я все равно буду отцом второму ребенку и хочу принимать участие в его жизни, — упрямо заявляет Сергей. — Не отказывайся, прошу. Я не приму отказа.

Хочется возразить, но он все равно бы узнал, рано или поздно. Я не стала бы лгать, будто ребенок не от Сергея. Зачем валить на себя грязь, которой не было? Только из-за желания не допускать Сергея в свою жизнь? Да, пока больно видеться с ним, но со временем боль утихнет…

Станет легче, я надеюсь.

— Поговорим об этом позднее.

— Не спеши с переездом. Я сделаю все, чтобы ни тебе, ни сыну не пришлось переезжать, — заявляет Сергей, поднявшись.

Глаза мрачно сверкнули, лицо стало каменным.

Я ощутила, как сердце кольнуло холодом.

— Что ты задумал? — срывается с губ вопрос.

— Все будет хорошо. Ни о чем не переживай, — улыбается Сергей.

Он подходит ко мне и наклоняется, поцеловав в щеку.

Я настолько шокирована переменой в его настроении, что даже не воспротивилась этому поцелую, только запоздало произношу:

— Не целуй меня после нее. Хотя бы это…

— Я никогда ее не целовал. Все мои поцелуи — только тебе.

***

Он

Миша отправляется в палату к Саше, следом за мной. Срывается сразу же, пропадает на несколько минут. Я заверил его, что с мамой все в порядке, но лицо сына было полно тревоги.

Лишь после того, как он сам увиделся с Сашей и поговорил, успокоился. Теперь сын выглядит уставшим, зевает.

— Поехали домой, — предлагаю ему. — Составлю тебе компанию. Если хочешь.

Сын неуверенно кивает.

— Ладно, потерплю, — вздыхает. — Лишь бы не к бабуле, — смотрит на меня.

— Хочешь поехать копать грядки к бабушке с дедушкой за город?

— Не-е-ет! — возражает он сразу же, закатив глаза. — Только не это! А что, другого варианта нет? Или копаю грядки и разношу удобрения, или у другой бабы дома сидеть под надзором?

— Но ты же не хочешь видеться с моей мамой не по этой причине, верно? Бабушка в тебе души не чает.

— И я не хочу с ней общаться, — отрезает Миша. — Или ты заставишь меня это делать?

Сын набычился мгновенно и смотрит на меня, как на врага народа. За секунду из напряженного, но более-менее терпимого общения между нами будто выросла непреодолимая стена.

— Я не буду тебя заставлять общаться со своей мамой. Обещаю.

Сын выпятил подбородок упрямо, у меня раньше тоже была такая привычка, избавился от нее самостоятельно, поэтому сейчас не понукаю сыном, чтобы он так не делал. Уверен, он сам поймет, что это некрасиво, со временем поймет.

— И с этой, надеюсь, тоже! — выплевывает Миша. — Если ты на ней женишься, я на свадьбу твою не приду! А если заставишь, то плюну ей в лицо!

— Пойдем, — киваю в сторону выхода. — Давай ты будешь кипеть возмущением не в стенах клиники.

Сын делает несколько шагов следом за мной, я жду, пока он меня нагонит.

— Я не собираюсь жениться на той женщине и не планировал строить с ней отношения.

— Ждешь развода с мамой?

— Не жду, Миш. Не хочу развода. Но мама настроена серьезно, поэтому нас разведут.

— Разведут. То есть ты дашь согласие!

— Я не хочу, но должен, — отвечаю, сцепив зубы. — Разве ты не рад? — осторожно ступаю на скользкую дорожку, задавая сложные вопросы. — Ты говорил, что ненавидишь меня. Будешь реже видеться.

— Че пристал? Душнишь!

— И все же.

— Это неправильно. Ты кидаешь нас. Всех нас. И ты по-любому будешь с новой телкой. И я плюну ей в рожу! — добавляет упрямо.

— Не буду.

— Будешь! — спорит и добавляет ехидно. — Мужчине нужен достойный уход и внимание, а не это бледное подобие…

— Кто такое говорил?

— Баба. Я краем уха как-то слышал, а теперь понимаю, что это она о тебе говорила и о маме, и о том, что тебе якобы с ней плохо. Всегда плохо…

Твою мать!

Оказывается, мамаша треплется, совсем ничего не стесняясь? При сыне моем такие речи ведет! Как заставить ее замолчать? Пригрозить зашить ей рот? Рассказать о прописных истинах, что нельзя говорить о чужих тайнах и секретах семьи? Но она явно считает меня своей семьей, до сих пор частью семьи, принадлежащей ей единолично, поэтому треплется о сокровенном с такой же легкостью, с которой раньше рассказывала о моем бронхите соседке…

— Типа ты достоин лучшего, чем то, что сейчас есть у тебя. То есть тебе нужен и сын получше меня, — совсем невесело заключает сынишка.

Я не сдержался, матернувшись вслух.

— Считается, что старые люди — мудрые. Но к некоторым из них старость заглянула в одиночестве. Понимаешь?

— Хрень какая-то.

— Не выражайся.

— Тебе же можно!

— Можно. И тебе будет можно. А сейчас… не выражайся, пожалуйста, Миш. Я просто пытаюсь тебе сказать, что баба нанесла языком всякой грязи, выставила личную неприязнь впереди всего. Но знай, она тебя любит и искренне считает, что желает добра тебе и мне.

— Паршивое у нее добро.

— Согласен, паршивое. Большинство людей искренне считают, что поступают правильно, а из благих побуждений иногда получаются самые чудовищные поступки.

— Я запутался, — признается сын.

— Ты просто устал.

Миша молчит, потом спрашивает:

— Мама правда ждет ребенка?

— Да. Только никому ни слова. Вообще никому. Никто не должен узнать.

— Лады, — зевает.

***

Отвез сына домой, он вырубился почти моментально.

Потом приходится звонить маме.

— Сереженька, ты звонишь так поздно! Что случилось? — встрепенулась она. — У тебя неприятности?

— Помнишь, ты хотела сестру проведать и всю родню?

— Да, конечно.

— Что ж, отличные новости. Я тут пошарился на сайте и купил тебе билет. С тремя пересадками, но уже через пять дней будешь в гостях.

— Неожиданно. Спасибо, конечно, но с тремя пересадками? О чем ты думал, Сереж! Мне здоровье не позволяет ехать так долго в поезде. Почти без удобств. Плюс было бы неплохо для начала поинтересоваться нашими планами.

— Вот как? А ты поинтересовалась моими планами? Или, как обычно считаешь, что знаешь, как будет лучше? Так вот ты ошиблась. Мало того, ты еще и в людях не разбираешься. Совсем…

— Сережа! Не говори со мной в таком тоне.

— Я буду говорить в таком тоне, которого ты заслуживаешь. И не дай бог еще хотя бы раз… ты начнешь трепаться обо мне и моей семье...