Глава 26. Он

— Сережа… — всколыхнулся голос мамы снова. — Не знаю, какая муха тебя укусила, но…

— Хватит совать нос и трепаться со всеми в округе тем, что происходит в моей жизни. Тебе заняться нечем на пенсии? Заскучала? Слишком сыто живется? — продолжаю злиться. — Билет тебе не тот, значит… Это билет в один конец, мама. Хватит.

Возникает пауза. Слышу, как она взволнованно дышит помалкивает, не ожидала, что я буду на нее голос повышать.

— Или голова совсем пустая?

— Сережа, ты делаешь мне больно! — всхлипнула. — Я не могу продолжать этот разговор, я…

— Бросишь трубку, считай сына у тебя нет. Внука ты уже потеряла.

— Что?! — ахает. — Что? Как это? Что ты такое говоришь?

— А ты не заметила, что Мишка с тобой общаться не хочет?

— Я думала, это твоя жена его настраивает и хотела с тобой об этом поговорить.

— Нет, мама, это ты сама против себя Мишку настроила. Он свою мать обожает, а ты дерьмово о ней отзываешься. Думаешь, никто не услышал, как ты будешь грязью поливать всех за спиной?

— Миша все не так понял, я же люблю его… Не имела я в виду ничего дурного, — заблеяла. — Конечно, с женой у вас проблемы, но как это отражается на внуках?

— Прямым образом отражается. Внук к вам больше ни ногой. Его выбор. В следующий раз будешь думать о том, чтобы придержать язык за зубами! Треплешься со всеми подряд… Кого ты там у себя пригрела, а? Ну, кого?

— Не понимаю, о чем ты!

— О ветеринарше твоей. О том, что ты с ней, как с подружкой треплешься, своих секретов не нажила, о моей семье языком чесать гораздо.

— Такая приятная, интеллигентная…

— Шлюха, — отрезаю. — Ветеринарка для души, она работает телом и обслуживает мужиков за деньги. Обслуживает, мама, это означает, что раздвигает ноги перед любым, кто заплатит хорошенько. Так понятно?

— Не понимаю… Как? Откуда… Ты уверен, что это правда? Я не могла так ошибиться в человеке, я…

— Ты у себя на носу иногда очки забываешь. Хватит. Я все сказал. Не хочу тебя видеть и слышать. Билеты электронные, скину в чат. Не нравится этот рейс, бери другой. За свой. Но запомни… Квартиру ты должна освободить уже к завтрашнему вечеру.

Вот теперь до нее дошло.

— Сережа, ты так не можешь. Что… Зачем ты это делаешь? А как же…

— Как же сытая жизнь на пенсии, где сын содержит маму? Ведь хороший сын всегда должен поддержать стариков на пенсии, дать лучшие условия, возможность съездить в отпуск и на лечение… — передразниваю. — У тебя есть старая квартира, которую ты сдаешь. Поживешь там.

— Но там у меня жильцы, у меня… — квакает. — Ты не можешь быть таким жестоким и выгонять меня из собственной квартиры.

— Эта квартира по документам — моя. Я ее владелец. И я решил, что с меня довольно. И не смей никому звонить и плакаться, какой я плохой сын. Никому, ты меня поняла?

— Я сейчас упаду в обморок. У меня… У меня давление подскочило! — говорит жалобно.

— Напоминаю. Освободи мою квартиру до завтрашнего вечера, мама. Завтра придет бригада. Не заберешь шмотки, которые тебе нужны, их вывезут на мусорку.

— Еще скажи, что и меня… тоже… На мусорку вывезут! — всплакнула.

— Это уже зависит не от меня. Я предупредил.

***

На следующий день я звоню Саше, чтобы узнать, как дела. Ее голос звучит бодрее, чем вчера, и это не может не радовать.

— Привет, как самочувствие?

— Вроде неплохо.

— Как поживает малыш?

— Сергей, он еще совсем маленький, я чувствую себя беременной, если только меня тошнит. В остальном, все, как всегда.

— Тебе хочется чего-нибудь? Может быть, привезти?

— Нет, ничего такого.

— Если захочешь, дай знать. В любое время.

— Хорошо, — отвечает Саша.

Почему-то понимаю, что она не попросит. Даже если ей до слез посреди ночи захочется съесть арбуз, как это было, когда ходила с Мишей, сейчас она меня не попросит. И я могу сколько угодно говорить ей о том, как сильно перед ней виноват, могу расшибить лоб до крови, но это не изменит прошлого и не заставит Сашу ко мне обратиться.

Я сейчас бьюсь словно рыба об лед в надежде на крохи потепления. Пока есть только одна связывающая нас ниточка — сын.

— Миша не захотел ехать к твоим, я не стал настаивать. Он со мной, я пока поживу в квартире. Если ты не против.

— Пока я в больнице? Да, не против. Но только если вы немного поладили, конечно.

— Он сам позвонит тебе попозже, поболтаете. Когда к тебе можно будет прийти на посещение?

Разговор между нами короткий и совсем простой. Вслушиваюсь в интонации родного голоса, чувствую себя безмерно истосковавшимся.

Мне так ее не хватает.

Невыносимо.

***

Вечером этого же дня, как и обещал, отправил бригаду рабочих в квартиру, где жила мама. Бригадир сказал, что ее не было в квартире, но она сидела во дворе дома, на лавочке, и смотрела, как выносят из квартиры все вещи… Видимо, не верила, до последнего момента не верила, что я могу поступить с ней так бесцеремонно.

Рабочим пришлось вытряхивать даже одежду из ящиков в черные мусорные мешки.

Только потом, поняв, что я не шутил, она забегала, засуетилась, звонила мне, со слезами…

— Ты… Ты со старой больной мамой воевать собрался! Как тебе не стыдно?! — попыталась воззвать к моей совести.

— Я предупреждал. Какие вопросы?

— Дай мне хотя бы еще одни сутки! Ты не можешь так поступить!

— Я давал тебе сутки. Они прошли. Мне некогда с тобой разговаривать.

***

Лена со вчерашнего дня была недоступна.

В клинике ее нет, в квартире никто не отвечал. Сотрудники ветеринарной клиники сказали, что Лена со вчерашнего дня и не появлялась на работе…

Куда могла пропасть эта шлюха?

На дно залегла?

Я еще раз попытался заглянуть к ней на квартиру.

На усердные звонки никто не отвечает. С досадой пнул дверь, выматерившись под нос.

На шум выглядывает соседка.

— Здрасьте. Вы к Елене? — смотрит неприязненно.

— Да. К Елене.

— Нет ее, — усмехается. — Вы не первый, кто сегодня приехал, — кривит губы.

Молчу.

Соседка, судя по винным парам и нарядному платью, что-то празднует, но не уходит, словно намерена почесать языком.

— Вы не знаете, что случилось?

— Знаю, — вытягивает руку с сигареткой и затягивается. — Приползла она вчера ночью, на ногах едва держалась, упала под моей дверью. Пришлось ей скорую вызвать. Надеюсь, не успели довезти и хотя бы теперь этот вонючий притон прикроют… — хмыкает. — Или вы думаете, если ходите сюда, такие чистенькие, в дорогих костюмах, никто не знает, чем ваша подружка занимается? Прос-ти-тут-ка! — разделила по слогам. — Я уже и участковому жаловалась, что она мужиков к себе водит на случку, но все без толку. Все прикормленные! Ну, теперь-то она еще долго работать не сможет! — смеется. — Вряд ли кому-то захочется иметь такую, в мясо избили. Наверное, клиент буйный попался. Не могу сказать, что я сожалею, — и громко захлопывает перед моим носом дверь своей квартиры.

***

Позже, этим же вечером, почти ночью Лена сама мне перезвонила.

Едва ворочает языком, голос чуть теплится.

— Сереж, помоги! Мне нужна твоя помощь… Очень нужна, — шепчет она.