Глава 27. Он

— Где ты?

— В больнице, — всхлипывает Лена. — Это ужасно. Это так ужасно… Я думала, что умру.

— Соседка сказала, что ты была похожа на отбивную.

— Сереж, приезжай, пожалуйста. Мне очень… Очень плохо.

— Но ты в сознании. Все обошлось?

— Лишь чудом.

— Значит, тебя реально спасло чудо, Лена. Не знаю, кто тебя так отмудохал, но, клянусь, тебе повезло, что вчера вечером тебя встретил не я.

Повисает тишина.

Слышно, как тяжело и сипло дышит Лена. Такое дыхание нарочно не изобразишь. Кажется, ее реально молотили, до сломанных ребер!

Я прислушиваюсь к себе: за каким-то хером таскался же я к ней. Саша уверена, что Лена — моя любовница, но у меня нет к ней чувств и даже то, что жена посчитала за глубокие привязанности, тоже не подает признаков жизни.

Ничего в груди не шелохнулось.

Из-за этой гадины мы с Сашей могли потерять ребенка. Лена треплет нервы моей жене, и то, что с ней случилось, возможно, ее спасло. Я, честно признаюсь, не знаю, что бы сделал с ней…

— С-сереж, ты чего?

— Прекрати меня так называть. Я пользовался твоими услугами, и только. На этом все. Не знаю, что ты себе напридумывала и почему возомнила о себе так много.

— Но ты ходил ко мне постоянно, и у тебя такая тяжелая ситуация в семье, нет чувств, страсти… Только обязанности и ничего живого…

— Это ты мне словами мамы сейчас говоришь? Та уже получила за свой длинный язык и, честно говоря, жаль, что ты уже по зубам получила.

— Ты… Ты не смог бы меня избить. Не смог бы поднять руку по-настоящему! — уверенно произносит Лена.

— В какой ты больнице? — спрашиваю спокойно.

Мне вдруг в голову пришло, что, возможно, Лена сейчас играет, умело разыгрывает спектакль.

Ее могли избить напоказ.

Да, цена высока, но и Лена тоже нацелилась на нехилое место. Она захотела занять место моей жены, не зря же с мамой мосты наводила, разузнала все.

Вдруг все это подстроено? Ей хватило наглости втереться в доверие к моей матери, вдруг хватило смекалки и изобразить сильные побои?

Попросила кого-нибудь из дружков, заплатила ему хорошенько и дело в шляпе…

Поплакалась напоказ.

Зачем?

Поняла, что зацепить меня не получается. Я оборвал с ней все контакты. Решила сыграть ва-банк.

— Ты приехать хочешь? — интересуется Лена. — Это ужасно. У меня так впервые… Меня никогда не били зверски… Ребра сломаны.

— Ну, ты же говоришь, что тебе очень плохо и думаешь, что я не смогу в стороне остаться. Приеду, проведаю. Заодно расскажешь, кто тебя так и за что?

— Это… Это все ты! — начинает всхлипывать она.

Решила обвинить меня в побоях?! Нет, надо точно выяснить, в какой она больнице и как-то узнать, реально ли она избитая так, что умом тронулась или изображает из себя умирающего лебедя, надеясь на мою помощь!

— Конкретнее, Лена. У меня мало времени. В какой ты клинике? И что значит, это все ты?

— Я… Я не шутила, когда сказала, что готова бросить бизнес интимных услуг. Я сказала об этом своему менеджеру… Не прошло и суток, как произошло… это… — плачет тихо.

— А как же ребенок? Ты жене моей заявила, что ждешь от меня ребенка.

— Я едва живая. Сереж. Какой ребенок… У него не было шансов. Ни одного.

Как удобно, да?

Кажется, Ленку избили по ее же наводке! Она это подстроила, чтобы иметь возможность сказать, будто теперь у нее случился выкидыш.

С моих губ срывается беззвучный смех.

Смеюсь, будто клоун, с открытым ртом, но ни единого звука, похожего на смех. Клоун без зрителей…

Вот чего я заслужил и добился — передо мной разыгрывает спектакль дешевая шлюха, которая решила, что мы — достойная пара.

Она не парится о достойной версии, придумывает на ходу, веря, что я проглочу эту ложь.

Я упал даже ниже, чем думал…

На самое дно.

Лишь бы хватило сил оттолкнуться и выплыть, отмывшись от липкой грязи.

У меня есть стимул, напоминаю себе.

Есть те, ради которых я и должен был жить, а я… многим ли пожертвовал? Или пытался усидеть на двух стульях, не желая себя обделять в похоти.

Нет, не Сашу надо было лечить, а меня выпутывать из этого болота, в котором я утонул сам. По своей воле.

— В какой ты клинике, Лена?

Услышав ответ, киваю сам себе.

Я просто обязан сделать так, чтобы она замолчала.

Желательно, навсегда.

***

Она

— Мне бабушка звонила, — говорит Миша, уточнив. — Твоя мама, не папина.

— В гости зовет, наверное?

В прошлый раз мы поспешно уехали. Я была вынуждена это сделать, не желая слушать мамины размышления о том, как стоит держать в узде неверного мужа. К тому же мы не приехали на праздник, куда она нас приглашала. Произошло столько всего дурного…

Я не успела предупредить, что мы не поедем.

— Вообще, нет. Не зовет, — отзывается сын. — Мандаринку можно?

— Бери, конечно, — киваю я.

— А тебе почистить?

— Спасибо, не откажусь.

Сын забирается с ногами в кресло, скинув обувь с бахилами. Я не тороплю его с рассказом.

— Короче, бабушка интересовалась… — сын замялся. — В порядке ли папа. Осторожно так… Много говорила, всякое. Но суть… — кривится. — Не тронулся ли башкой папа. Как считаешь, он в порядке?

— Боже. Почему такие вопросы?!

Сердце пронизывает холодком. Я заметила, что Сергей осунулся, на нем лица нет, переживает, но не думала, что все настолько серьезно.

Мы только вчера с ним разговаривали!

Что могло произойти за сутки? А потом я вспоминаю, как жизнь может сломаться за секунды, и мне становится еще страшнее.

— Миш, ты же папу вечером видел и утром. Говорил с ним… Так?

— Ну да. Немного. Он хмурый и говорил сначала много, потом замолчал. О разводе говорил, что не хочет, но должен. Все такое. Не знаю, норм вроде? — спрашивает он, в глазах мелькает страх.

— Давай я сама бабушке позвоню и спрошу, с чего она вдруг решила задавать такие странные вопросы. Хорошо? Знаешь, эти бабушки… иногда сильно преувеличивают. Не хочу стареть и быть такой же, — пытаюсь пошутить.

— Ты будешь самой красивой и милой бабушкой, — бесхитростно отвечает Миша, глядя на меня глазами Сергея.

Когда-то у него тоже был такой ясный, лучистый взгляд, а в последнее время я избегаю смотреть ему в глаза.

Вдруг я пропустила непоправимое?