Глава 31. Он

— Эй, парень, есть разговор!

Я с досадой посмотрел на мужчину, который обратился ко мне настолько фамильярно, развязно.

Высокий, крепко сложенный, с низко посаженными глазами, надбровные дуги выступают вперед, отчего глаза кажутся еще более запавшими, чем есть на самом деле.

— Это вы мне?

— Черкасов Сергей Андреевич — это ты, верно?

— Да.

— Значит, к тебе.

Мужчина ведет головой из стороны в сторону, как будто разминает шею, смотрит недобро.

— По какому вопросу? Только быстро, я спешу.

Меня тянет в сторону подъезда, к жене и сыну, получить свою порцию иллюзии семейной идиллии и хоть ненадолго, но обмануть себя, будто мы до сих пор вместе.

— Мы тоже спешим. Поэтому сразу к делу. Ты с Еленой встречался, — набычившись, произносит первый.

Я не спешу ни подтверждать, ни опровергнуть слова мужчины. Кто они такие, чтобы я отчитывался перед ними? Какие-то мутные, на вид неприятные типы!

— Елена. У нее еще ветклиника, — подключается к разговору второй, называет адрес. — Ты был ее клиентом.

— Допустим.

— Ну так и будь клиентом, а не мурлом, который девчонке голову пудрит сказками! Люблю-трамвай куплю, бросай свое занятие… — передразнивает. — Ты, кажется, из женатиков. При семье. Этого мало?

— Что за хрень? — бросаю в ответ, не пытаясь быть вежливым. — Вы кто такие, вообще?

— Помощники. Левая и правая рука менеджера Елены. Он очень недоволен тем, что одна из самых результативных его девочек вдруг решила податься на вольные хлеба и уйти. Так просто этот бизнес оставить нельзя, ты же понимаешь! И Лена тоже это понимала… Она бы не стала петь про уход из прибыльного бизнеса, если бы ей не пообещали золотые горы. И это был ты!

Я навестил Лену в больнице и понял, что она не врала, ее на самом деле избили серьезно, и она что-то лопотала про помощь, смотрела на меня преданным, глубоким взглядом. Реально надеялась, что я за нее впишусь? Я с трудом сдержался, чтобы не придушить ее там же, на больничной койке. Даже пальцы потянулись к ее глотке, а в голове мелькнуло, что можно придушить ее подушкой и тихо уйти… Наверное, это все было написано у меня в глазах, потому что Лена вдруг изменилась в лице. Глаза приобрели выражение, которого я ни разу у нее не видел. Она реально меня испугалась, пожалуй, даже сильнее, чем своего менеджера, который приказал проучить шлюху…

— И кто это вам наплел, интересно? Лена?

По ответным взглядам понимаю: да, я прав!

Лена…

Недолго же продлился ее испуг. Надо было все-таки ее придушить и с концами…

Вот только Саша была бы против такого решения проблемы, о чем она мне и сказала. Пожалуй, только это и удерживает меня от окончательного падения — мысли о жене, счастье, что у нас будет еще один малыш, и мы должны сделать все, чтобы он не знал горя.

— Лена слишком много фантазирует и лезет не в свое дело. Совала нос в личную жизнь, выслеживала семью.

— Да насрать нам, кто кого выслеживал. Лучше скажи, куда она лыжи навострила, а? Ты помог ей уехать? — выкатывает серьезное обвинение первый.

— Что?

— Ее выписали из больнички. К работе она вернулась бы не скоро, но держать руку на пульсе стоит. Пришли проведать красотку, а ее нет… Вот тут мы и вспомнили, про кого она соловьем заливалась и рассказывала, что решила оставить бизнес ради чувств, — плюет себе под ноги.

— Бред! Плевать мне на эту шлюху. Сами упустили, вот и ищете, а мне такое счастье и даром не нужно.

— У тебя три дня, чтобы ее вернуть. В противном случае ее долг станет твоим долгом, понял? — набычивается мужчина.

— Какой, нахрен, долг! Вы, что, с ума посходили?

— Девочки должны работать и приносить деньги, а не лежать на больничных. Разумеется, теперь она проштрафилась за свою выходку и за дни простоя. И если ты ей лапши навешал, тебе и отвечать, — тыкает меня кулаком в грудь.

— Руки убери, гондон! — я сердито отбиваю его руку.

Перед глазами мутнеет, словно в воздухе кто-то разлил красные чернила, и они растягиваются нитями.

— Эй, полегче, парень.

Обстановка накаляется с каждой секундой. Я готов броситься в драку, но слышу, как меня зовет сын.

— Папа?

Миша подошел ближе и застыл, глядя на меня во все глаза.

У меня сердце екнуло: впервые за последнее время он назвал меня папой, до этого обходился без этого слова, обращался прямо.

Не могу позволить себе устроить грязную, кровавую драку на глазах у сына и беременной жены.

Стресс — последнее, что ей сейчас нужно.

— Убирайтесь, — цежу сквозь зубы. — Тщательнее присматривайте за своими… кадрами. Здесь вам ловить нечего.

— Это мы еще посмотрим.

Мужчины уходят вразвалочку, я сверлю их спины взглядами, пока те не сели в машину и не укатили.

— Пап? Пап, кто это? — тихо выдыхает Миша.

— Впервые их вижу. Не самые приятные типы. Просто искали кое-кого. Пойдем, мама уже заждалась.

***

На Саше лица нет.

С момента неприятной встречи прошел час. Я все еще нахожусь у нас в квартире под предлогом перебрать дверцу шкафа и повесить ее заново.

— Сереж, кто это был?

— Саш, я же говорил…

— Я слышала, что ты сказал Мише. Мне ты сказал то же самое. Слово в слово!

Сын уже отправился спать, Саша закрывает дверь в спальне.

Мне становится слишком жарко, буквально невыносимо находиться с ней в одной комнате и не прикасаться.

— Лучше открой дверь, — прошу пересохшим голосом.

— Не открою, — с вызовом произносит Саша.

Ее губы дрожат, голос вибрирует.

— Так будет лучше, поверь.

— Или что? Набросишься на меня?

Она подходит слишком близко, буквально касается моих колен своими. Меня захлестывает ее запахом, знакомым и… обновленным, жадно впитываю каждую его нотку.

С трудом дышу, стискиваю пальцы на бесполезной отвертке. Знаю, тут и чинить нечего, шкаф безупречен. Это был просто повод. Уловка со стороны Саши, маленькая женская хитрость.

Правда в том, что ей и стараться не нужно, чтобы уложить меня на лопатки, лишь ткнуть пальчиком в плечо…

— Ты, наверное, соскучился… По ней, — с провокацией произносит Саша. — Соскучился по грязному сексу с ней?

— Прекрати! Такие разговоры не приведут ни к чему хорошему.

— Значит, соскучился.

— Твою мать!

В сердцах взмахнув отверткой, всадил ее в дверцу.

— Единственная, по кому я скучаю безумно, это ты… Я позволил гнусной разовой интрижке затянуться, и это стало привычным. Привычным, но не привычкой! Не тем, за что я готов отдать свою жизнь… Единственная, без которой мне хочется сдохнуть, это ты. Всегда была ты! Была и есть. Несмотря ни на что. И я понимаю, что тебе противно даже думать, что я хочу к тебе прикоснуться. Плевать мне на эту шмару, аж убить хотелось… Но вернее было бы решить этот вопрос кардинальнее — убрать настоящего виновника того ада, в котором варимся все мы. По моей вине!

Саша накрывает мой рот дрожащей ладонью.

— Замолчи! Даже думать не смей… — произносит свистящим шепотом. — Я тебе запрещаю. Запрещаю!

— Саш, — выдыхаю, прижавшись лбом к ее телу.

Она осторожно накрывает мои плечи руками, так и замираем. Не обнявшись толком, потому что слишком страшно и боязно нарушить хрупкое перемирие.

— Что хотели эти двое?

— Ничего хорошего. Саш, вам с Мишей придется уехать. Чем скорее, тем лучше.