Глава 20

Ключи дрожат в моих руках, когда открываю дверь. В квартире очень тихо, уже половина одиннадцатого вечера, но я знаю - мама не спит. Никогда не ложится, пока не убедится, что все дома и в безопасности. Даже сейчас, когда я временно у неё живу.

- Поля? - Удивлённый голос мамы доносится из кухни. - Что случилось?

Я стою в прихожей и не могу сдвинуться с места. Вот теперь, когда всё кончено, когда я больше не должна притворяться сильной, ноги подкашиваются. Сумочка падает на пол с глухим стуком.

Мама, увидев меня, замирает.

- Боже мой, что он сделал?

Беззвучно шевелю губами.

И всё.

Эмоции рвутся наружу. Меня прорывает словно плотину. Нет сил сдерживать слёзы.

Я рыдаю, плачу, как не плакала уже много лет. Как плакала в детстве, когда разбивала коленку или когда моя первая любовь разбила мне сердце. Слёзы текут ручьём, и я даже не пытаюсь их останавливать.

Каждая слеза - это капля боли, которую я так долго носила в себе. Они обжигают щёки, смешиваются с дрожью губ и прерывистым дыханием. Мне не хватает воздуха, горло сжато спазмом, но я не сопротивляюсь, потому что наконец-то можно. Можно не сжимать зубы, не прятать слёзы в подушку, не притворяться сильной.

Мама обнимает меня, и я понимаю, как же сильно соскучилась по её объятиям, по чувству безопасности. Её объятия крепки, как будто боится, что я рассыплюсь на части. Она мягко гладит мою спину, и от этого я плачу ещё сильнее, потому что это и есть та самая нежность, которой мне так не хватало. Снова чувствую себя маленькой девочкой, которой больно, но которая знает, что её боль важна. Мама принимает меня именно такой, какая я есть, сломанной, неидеальной, живой. И от этого в груди разливается тепло, смешиваясь с болью, но постепенно побеждая её.

- Тише, солнышко. Всё будет хорошо.

Она меня успокаивает, но ничего уже не будет хорошо.

Мы идём на кухню. Молча наливает чай с мятой. Ставит передо мной чашку чая.

- Где Кристина?

- Спит. Не волнуйся, она нас не услышит. - Мама садится напротив. - Рассказывай.

И я рассказываю. Иногда речь получается бессвязной, но я говорю всё, что есть на душе. Выговариваю всю боль, изливаю душу самому близкому человеку.

Мама слушает молча. Время от времени передвигает по столу солонку, сахарницу, поправляет салфетки - старая привычка, которую я помню с детства. Когда ей тяжело, она всегда что-то перебирает руками.

И чем больше я говорю, тем легче становится. Будто камень, годами давивший на грудь, потихоньку крошится, превращаясь в песок. И уже не задыхаюсь. Боль, конечно, не исчезла, но хотя бы могу дышать.

- Я была такой дурой.

- Не говори так. - Мама берёт мою руку. - Ты доверяла мужу. В этом нет ничего плохого.

- Но почему он так поступил? Мужчина, мой муж, предал меня, ещё и не раскаивается, а меня во всём винит.

Слова снова застревают в горле.

- Может, он прав, и я во всём виновата. - Продолжаю, вытирая нос бумажной салфеткой. - Я действительно стала холодной. Перестала быть внимательной. Может…

- Полина. Хватит. Не ты виновата в том, что он завёл эти отношения.

- Как говорят, в измене виноваты оба.

Мама молчит, поправляет скатерть. Разглаживает невидимые складки.

- Если и так, он всегда мог поговорить с тобой о своих чувствах, а не бежать к своей прошмандовке.

- Может и так, он её даже не любит. Просто сходил на сторону. Это даже хуже, чем если бы он её любил. Я бы его поняла, если бы Ростислав сказал, что влюбился, а так…

- Я всегда говорила, что Ростислав слишком уверен в себе. Но не думала, что он способен на такое. Собственными руками разрушил семью.

- Что я скажу Кристине?

- Правду, конечно, не прямым текстом, но придётся всё ей рассказать.

Мы молчим. Машинально вытираю пролитый чай, собираю использованные салфетки, тянусь к мусорке. Мелкие, бессмысленные движения, которые хоть как-то занимают руки.

- Завтра же звони адвокату. Хорошему адвокату по семейным делам.

- У меня нет денег на хорошего адвоката. Все деньги у Ростислава. На моей карточке копейки. Хватит только на жизнь.

- У меня есть. Я копила на всякий случай. Не очень много, но для начала хватит.

- Мам, я не могу взять твои деньги, ты и так приютила нас с Крис.

- Можешь. Ты моя дочь, а он больше не семья.

Снова готова расплакаться, но уже от благодарности.

- Поля. - Мама садится рядом, обнимает за плечи. - Ты сильная. Помнишь, как в детстве упала с велосипеда? Разбила коленку до крови, но встала и поехала дальше.

- Мам, не стоит сравнивать падение с велосипеда и измену мужа.

- Нет. - Она поворачивает меня к себе лицом. – Конечно, это разные ситуации. Но тебе было больно - одинаково больно. Но ты встанешь, потому что ты сильная. Потому что у тебя есть Кристина. Потому что жизнь не заканчивается на одном мужчине, даже если ты думала, что он будет всегда рядом.

Мама права. У меня есть дочь, есть образование. Да, я не работала много лет, но это не значит, что не смогу начать заново. Не смогу восстановиться. Конечно, смогу.

- Оставайтесь здесь, пока не найдёте своё жильё. Кристине здесь хорошо, она привыкла.

- Спасибо.

- Не за что благодарить. Ты моя дочь и это твой дом.

Она права. Здесь, в маленькой квартире, с простой мебелью, обычным дизайном без излишеств, чувствую себя спокойнее и уютнее, чем в нашей дорогой и красиво обставленной квартире.

- Иди спи. - Мама встаёт, начинает убирать со стола. - Завтра будет трудный день.

Иду в свою комнату, где теперь стоит раскладушка рядом с кроваткой Кристины. Дочь спит, раскинув руки, её тёмные волосы рассыпались по подушке. Такая маленькая, такая беззащитная.

У меня даже нет сил принять душ. Скидываю платье, от которого зудит всё тело. Ложусь и долго смотрю в потолок. В щелку двери, виден свет из кухни. Мама, как и в детстве, убирается на кухне.

Телефон молчит. Ростислав не звонит.

И это даже к лучшему. Потому что сегодня я сказала нет. И завтра я скажу нет ещё раз, если потребуется.

Лежу в темноте и вдруг понимаю - слёзы закончились.

Всё выплакала. И больше нет той давящей тяжести в груди, того ощущения, что мир рушится. Ясности как будто стало больше.

И, кажется, у меня появился план.

Завтра первым делом закажу машину с грузчиками. Пока Ростислав на работе, заберу все наши вещи. Всё самое необходимое: одежду, документы, детские игрушки. Остальное неважно. Мебель, посуда - всё это можно купить заново.

Потом позвоню Марии Сергеевне, директрисе школы, где я работала после университета. Когда уходила в декрет, она сказала: Полина, если захочешь вернуться в образование, двери нашей школы всегда открыты.

Тогда мне казалось, что я туда не вернусь, но теперь всё изменилось.

У меня есть диплом педагогического, опыт работы с детьми. Пусть и небольшой, но он есть. И главное - желание начать всё сначала.

Кристина вздыхает во сне и поворачивается на бок. Её лицо спокойно, безмятежно. Она ещё не знает, что её мир изменился. Но я сделаю всё, чтобы эти изменения причинили ей как можно меньше боли.

Завтра же нужно найти адвоката. Это будет непросто, но я уверена, что справлюсь.

И потом начну новую жизнь.

Жизнь, где я сама принимаю решения.

Жизнь, которая принадлежит только мне.