Глава 21

Утром я просыпаюсь с ясной головой впервые за долгое время. За окном дождь, серый хмурый день, но мне кажется, что солнце светит ярче обычного.

Кристина завтракает с бабушкой, болтает о школе. Я целую её в макушку. Моя девочка пахнет детским шампунем и домашними блинчиками. Пока ещё её мир цел и безопасен. Но скоро мне придётся объяснить ей, почему мы больше не живём дома, и она не может спать в своей спальне.

- Мам, я поеду к нам домой, заберу вещи. - Допиваю кофе на ходу.

- Одна? - Мама хмурится.

- Ростислав на работе до вечера. Успею.

Но сначала обзваниваю адвокатов. Открываю ноутбук и начинаю поиск. В интернете десятки контактов. Читаю отзывы, смотрю рейтинги.

Набираю первый номер, который мне приглянулся.

- Юридическая фирма «Светлаков и партнёры», слушаю вас.

- Здравствуйте, меня интересует консультация по семейному праву. На тему развода.

- Конечно. Расскажите вкратце о ситуации.

- Замужем, есть ребёнок. Муж. - Делаю паузу, так как сказать про измену постороннему человеку непросто. - У мужа были отношения с другой женщиной.

- Понятно. Есть доказательства измены?

- Не совсем измены. Но есть запись разговора, которая подтверждает, что между ними были отношения.

- Понятно. Муж чем занимается?

- Он юрист.

- Совместно нажитое имущество? Недвижимость, счета?

- Дом, несколько квартир, машины. Всеми финансами занимался в основном муж.

- Понятно. Хорошо, это всё решаемо. Нам потребуются документы для изучения дела. Можете прислать сканы паспортов - вашего и мужа, свидетельство о браке, свидетельство о рождении ребёнка?

- Конечно.

- Пришлите на адрес. - Мне диктуют адрес электронной почты. - И назовите фамилию для оформления документов?

- Полина Холмская.

Возникает долгая пауза. Мне даже кажется, что связь прервалась.

- Простите, а как фамилия мужа?

- Ростислав Викторович Холмский.

Ещё одна долгая пауза, и тон голоса юриста кардинально меняется.

- Знаете что, я сейчас посмотрела наше расписание. К сожалению, мы не сможем взяться за ваше дело. У нас сейчас полная загрузка.

- Но вы же только что говорили, что всё решаемо.

- Нет. - Девушка сразу становится нервной и торопливой. - Мы не принимаем новых клиентов до конца года. Попробуйте обратиться в другие фирмы.

- Подождите!

Но разговор обрывается. Меня никто не слушает.

Странно, но я набираю второй номер.

Но, как только произношу фамилию мужа. Мне сообщают, что все специалисты заняты и разговор заканчивается снова.

Кладу трубку. И понимаю, что-то не так. Руки начинают дрожать, но не от слабости - от злости.

Набираю третий номер. Четвёртый. Пятый.

Результат одинаковый. Как только произношу фамилию Холмский, возникают разные отмазки: то нет свободных специалистов, то не берут дела такой сложности, переориентируются на другие отрасли права.

После часа проведённого за телефоном понимаю, что суть одна, никто не хочет связываться с женой Ростислава Холмского.

Закрываю ноутбук. Значит так!

Холмский перешёл все границы дозволенного.

Влияние мужа распространяется и на юридическое сообщество. Он уже всё предусмотрел. Прекрасно знал, что буду искать адвоката и решил меня опередить.

Ничего. Не все же адвокаты в городе ему приходятся друзьями или должниками. Я найду человека, который не побоится бросить ему вызов.

Заказываю такси. Нужно ехать домой за вещами, пока есть время.

Наш дом встречает меня не просто тишиной, а оглушающей пустотой, которая, кажется, давит со всех сторон. Каждый шаг отдаётся эхом, а сердце стучит в такт, словно отсчитывая последние мгновения чего-то важного.

Поднимаюсь в спальню. Открываю шкаф - мои вещи занимают только треть пространства. Странно, я помнила, что у меня больше одежды.

На туалетном столике лежит шкатулка с украшениями. Открываю - внутри обручальное кольцо, которое я оставила в квартире вчера. Странно, как оно здесь оказалось? Ростислав, видимо, привёз.

Складываю в чемодан самое необходимое. На комоде стоит наша свадебная фотография. На ней мы слишком счастливые, и слишком влюблённые.

Не в силах смотреть на это безжалостное напоминание о потерянном счастье. Опускаю рамку вниз.

В детской комнате труднее. Какие игрушки взять? Кристина любит всё. Беру самые дорогие сердцу - плюшевого мишку, с которым она спит, конструктор, книжки.

На подоконнике засыхает фиалка, которую мы с Крис посадили месяц назад. Теперь листочки жёлтые, земля сухая. Никто не поливал. Словно символ нашей семьи - красивая снаружи, но уже умирающая.

Складываю коробки в холле. Потом позвоню грузчикам.

Звук ключей в замке заставляет замереть. Ростислав что ли вернулся так рано? Он не должен быть дома до семи. Но на моё несчастье, он, видимо, вернулся раньше.

- Полина? - Всё ещё родной голос эхом отдаётся в холле.

Выхожу навстречу. При виде коробок его лицо становится напряжённым.

- Что это?

- Как видишь, забираю вещи.

- Мы же договорились всё обсудить.

- Уже не о чем разговаривать.

Он снимает пиджак, бросает на кресло. Его движения резкие, раздражённые.

- Полина, хватит устраивать театр. Возвращайся домой.

- Теперь я живу у мамы, пока не найду что-то более подходящее.

- Это не дом, а жалкая квартира на окраине города. Хочешь, чтобы наша дочь выросла там? Среди этой нищеты?

- Она живёт в месте, где её любят. Это самое главное.

Ростислав сжимает челюсти.

- И что дальше?

- Думаю ты знаешь. У меня сегодня было несколько разговоров с юристами.

- И что? Нашла адвоката. - Прекрасно знает, что нет, но ещё умудряется ухмыляться.

- Пока нет, но я не сдамся. Ты не всесильный Холмский. - Мне нужно идти. - Я поднимаю одну из коробок.

Ростислав загораживает проход, не давая пройти. Его присутствие душит, каждая клеточка моего тела кричит о желании раствориться, исчезнуть. Я крепче сжимаю коробку, словно она мой единственный щит.

- Полина, остановись. Мы можем всё исправить.

- Как? Снова слушать твою ложь я не хочу.

- Это в прошлом! Клянусь, я больше никогда ни на кого не посмотрю.

- Ростислав, ты не понимаешь. После измены доверие исчезает насовсем.

Он проводит рукой по волосам - знакомый жест, который раньше казался привлекательным. Теперь просто раздражает.

- Хорошо, ошибся. Признаю. Но люди совершают ошибки. Мы можем начать сначала, съездить к семейному психологу...

- Нет.

- Ты так упёрлась, что даже не даёшь мне шанса. - В его голосе появляются привычные властные нотки. - Ты даже не хочешь попробовать?

- Имею право.

Беру коробку снова. На этот раз он не пытается остановить, только смотрит. В его взгляде читается смесь злости и какой-то странной, пустой безысходности.

- Если решишься на развод, будет непросто. Могу годами затягивать процесс.

- Увидим, что скажет суд.

- Суд? - Он усмехается. - Полина, ты же понимаешь, что у меня несколько больше возможностей нанять хорошего адвоката?

- Но и я не сдамся. Думаешь, я сдамся и вернусь к роли покорной жены?

- Думаю, ты поймёшь, что воевать со мной не только бессмысленно, но и опасно. У меня есть влияние, связи, деньги. А у тебя что?

- Правда на моей стороне.

Умалчиваю про запись, возможно, пока это мой главный козырь, который вытянет меня из этого болота.

- Правда? Полина, правда - это то, что могут доказать в суде. Доказать можно всё что угодно, если знаешь как.

- Ты мне угрожаешь?

- Нет. Просто говорю тебе о том, что лучше откажись от развода.

Мне становится холодно, зябко, будто в квартире подул арктический ветер.

Он действительно готов зайти так далеко.

- Знаешь что, Ростислав? - Я ставлю коробку и подхожу к нему вплотную. - Раньше это сработало бы. Раньше я бы испугалась твоих угроз и отступила. Но сейчас мне нечего терять. Тебе всё ещё есть что терять.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. В его глазах читается злость, но и сомнение.

Вызываю такси. Пока жду, он подходит снова.

- Полина. - Он словно меняет тактику, голос его становится мягким. - Не надо так. Подумай о Кристине. Ей нужна полная семья.

- Ей нужны родители, которые уважают друг друга. Только у нас этого давно нет.

- Мы можем всё исправить. Да, будет нелегко, но мы справимся. Мы же не чужие друг другу.

Он делает шаг ближе. Потом ещё один. Я не успеваю отстраниться - его руки ложатся мне на плечи, и он целует меня.

Губы Ростислава мягкие, знакомые, до дрожи, и с привкусом кофе, смешанного с чем-то горьким, неуловимым, похожим на отчаяние. На секунду я замираю, словно парализованная током, и на меня воспоминания обрушиваются волной со всей силой.

Именно так он целовал меня в первый раз, много лет назад. Именно так обнимал после наших ссор.

Сердце сжимается от боли, а в висках начинает стучать. Я чувствую, как холод пробегает по спине, а потом жар приливает к лицу, словно стыдясь этого мимолётного отклика.

Но это длится всего мгновение.

Мгновение, что ранит больнее всего.