Глава 35

Уже прошло несколько дней после суда. Но я всё ещё никак не могу поверить, что всё закончилось. Жду подвоха от Ростислава. Он так упирался, так не хотел отпускать и вдруг резко передумал. Неужели испугался за свою свободу? Хочется верить, что дело не только в угрозах Волкова. Хочется верить, что у него осталась совесть и он отпустил меня, потому что так правильно.

Просыпаюсь в половине седьмого, нужно собираться на работу и автоматически завариваю две чашки кофе. Вторую приходится выливать в раковину. Я теперь одна и некому её выпить. Привычка, которая иногда даёт о себе знать.

Кристина сидит за столом, ковыряет кашу ложкой. Не ест, просто размазывает по тарелке. Третий день подряд. Она в подавленном настроении. Мои попытки развеселить её терпят фиаско.

- Солнышко, надо завтракать. - Говорю максимально бодро. - Сегодня в садике будете лепить из пластилина фигурки животных.

- Не хочу в садик. - Бурчит дочка. - Хочу к папе.

Сердце сжимается. Стараюсь не показывать ей свою боль. Каждое утро одно и то же.

- Папа сейчас занят. Мы его увидим в выходные.

-Почему он больше не живёт с нами? - В сотый раз спрашивает Кристина. - Та злая тётя больше не приходила. Можно позвать папу?

Объяснила ей уже сто раз, что взрослые иногда перестают жить вместе, но это не значит, что они не любят её. Но как объяснить пятилетнему ребёнку, что мама просто не может больше доверять папе? Что каждый раз, глядя на него, она будет вспоминать его неверность и предательство.

- Крис, мы с папой... - Начинаю привычную формулировку, но дочка перебивает:

- Я знаю! Вы решили жить отдельно! - Кричит она и швыряет ложку на пол. - Но я не решала! Меня никто не спрашивал!

И убегает в свою комнату, хлопнув дверью.

Сижу на кухне одна и смотрю на разбросанную кашу. Хочется заплакать. Не от жалости к себе, а оттого, что доч страдает. Что я разрушила её привычный мир ради своих принципов.

Может быть, стоило простить? Попытаться наладить отношения ради неё?

Но потом вспоминаю холодные глаза Ростислава, когда он мне врал, глядя в глаза. Нет. Нельзя строить семью на лжи, даже ради ребёнка.

Убираю кашу, собираю Кристину в садик. Она молчит всю дорогу, смотрит в окно. Воспитательница, Марина Петровна, встречает нас с сочувствующим видом.

- Как дела? Кристиночка вчера весь день была какая-то грустная.

- Привыкаем. - Отвечаю с натянутой улыбкой. Она знает, что мы в разводе. - Время лечит.

Вру. Время не лечит. Время просто делает боль привычной.

Еду на работу в школу. Новое место, новые коллеги. Они все знают, что я разведена - в маленьких коллективах секретов не бывает. Одни смотрят с сочувствием, другие, наоборот, с любопытством. Завуч, Галина Ивановна, за чашкой чая вчера даже намекнула мне:

- Полина, а вы не думали о том, чтобы снова устроить личную жизнь? Женщина не должна оставаться одна.

Личная жизнь. Звучит как издевательство. После стольких лет брака и такого предательства, как можно думать о новых отношениях? Ещё слишком рано, убеждаю себя.

Развод был только началом. Но впереди ещё более сложные испытания.

Вечером забираю Кристину из садика. Она по-прежнему молчаливая, устало тащится рядом со мной по тротуару. Идём к машине, и вдруг слышу знакомый голос:

- Полина?

Оборачиваюсь, Александр стоит рядом со своей машиной. Он явно шёл из зала суда, в руках находится папка с кучей документов.

- Александр! - Кристина оживляется первый раз за день. - Саша!

Он улыбается ей, присаживается на корточки:

- Привет, Крис. Как дела в садике?

- Плохо. - Честно отвечает дочка. - Я не хочу туда ходить. Хочу к папе.

Александр бросает на меня быстрый взгляд. Понимает, что дела у нас не очень.

- Понимаю, но что, если мы зайдём в одно место? Там есть мороженое и игровая площадка.

- Где? - Заинтересовывается дочка. Кажется ей нравится предложение.

- В «Сластёну». Тут недалеко.

Детское кафе. Кристина туда давно просилась, но мы с Ростиславом всё откладывали.

- Не стоит. - Пытаюсь убедить его отказаться от затеи. - Мы не хотим отвлекать тебя. Ты ведь, только что закончил работу.

- Мамочка, пожалуйста! - Перебивает Кристина. - Можно?

Александр смотрит на меня вопросительно. И я понимаю, может быть, это именно то, что нужно дочке? Отвлечься, повеселиться? А мне просто хочется не быть одной. Не тащить на себе всё: и грусть Крис, и собственные переживания.

- Ладно. - Киваю, хотя всё ещё не уверена в правильности своего решения. - Но только на часик.

«Сластёна» - это просто рай для детей. Стены разрисованы в яркие цвета, везде горки, даже небольшие качели, и главное, множество детей, которые весело кричат и играют. Кристина сразу оживляется.

- Мама, можно я пойду на горку? - На лице Крис улыбка до самых ушей.

- Конечно. Только осторожно.

Она убегает, и мы с Александром остаёмся за столиком. Он заказывает кофе мне, сок себе.

- Как она? - Саша смотрит в сторону игровой зоны, где Кристина уже знакомится с другими детьми.

- Тяжело. Не понимает, почему так получилось. Каждый день спрашивает, когда папа вернётся. Не ест, плохо спит. Проблема в том, что я не знаю, что ей сказать.

- Это пройдёт. Дети адаптируются быстрее взрослых.

- Не знаю. Она каждый день спрашивает про папу.

- Скажи правду. Дети чувствуют ложь.

- Какую правду? Что папа изменил маме? Что теперь ему может грозить тюрьма?

- Полина, я хотел предупредить. - Александр морщится, на его лице сразу появляется целая гамма эмоций. - У Ростислава могут быть проблемы. Серьёзные. С прокуратурой.

- Какие проблемы?

- Дело по Раменскому проекту. Возможно возбуждение уголовного дела. Хотел, чтобы вы были готовы.

- Он может сесть?

- Может. Если докажут его прямое участие в мошенничестве.

Стон чуть не срывается с губ. Как же так. Одно дело развестись с неверным мужем. Другое дело, чтобы отец твоего ребёнка сел в тюрьму.

- Александр, а ты передал материалы?

- Да, передал.

Как всегда честный. Не стал врать или уворачиваться.

- Зачем?

- Потому что считаю, что люди должны нести ответственность за свои поступки. Всю ответственность.

- Это слишком сурово.

- Полина, я понимаю, что поставил вас в сложное положение. С этим делом.

- Но вы считаете, что поступили правильно. - Заканчиваю за него фразу.

- Да, всё так. По-другому не могу. У меня обострённое чувство справедливости, именно поэтому стал адвокатом.

Я молчу, и он молчит. Смотрим, как Кристина смеётся на горке. Первый раз за эти дни слышу её смех. Уже небольшой прогресс. Может, правда всё наладится?

- Она скучает по нему, а я злюсь на себя. Может быть, стоило простить? Попытаться сохранить семью ради неё?

- Ты всё сделала правильно.

- Откуда ты знаешь? У тебя нет детей.

- Нет. Но я знаю, что значит расти в семье, где родители врут друг другу. Где мама притворяется счастливой, а папа делает вид, что всё нормально.

- Ваши родители развелись?

- Нет. Мама терпела до конца. Но я всё детство слышал их ссоры по ночам, видел мамины заплаканные глаза. Она думала, что ради меня держит семью. Только правда в том, что я на самом деле мечтал, чтобы они развелись.

Смотрю на него с удивлением. Не ожидала таких откровений.

- Полина, поверь мне, лучше честный развод, чем лживый брак. Кристина это поймёт, когда вырастет.

- Сейчас она страдает.

- Тебе невыносимо видеть боль дочери, но дети адаптируются. Но взрослые, которые всю жизнь живут во лжи, рано или поздно они ломаются.

Кристина подбегает к нашему столику, раскрасневшаяся, счастливая.

- Мама, я познакомилась с девочкой Машей! Она сказала, что сюда каждую неделю приходит с папой. А её мама работает. Можно мы тоже будем сюда приходить?

- Не знаю, солнышко. - Думаю о том, что из-за работы у меня мало времени остаётся на дочь. И пусть Холмский должен выплачивать нам алименты, работать мне всё равно нужно.

- Я могу приводить. - Неожиданно для нас обоих говорит Александр. - Если мама не против.

Кристина хлопает в ладоши:

- Ура! Дядя Саша, а вы будете как мой второй папа?

Александр смущается, а я чувствую, как краснею. Детская простата, Крис, как всегда, до ужаса прямолинейна.

- Крис, Саша просто наш друг. - На Сашу даже не смотрю.

- А почему нельзя дружить и быть вторым папой? - Удивляется она. - У Маши два папы, один настоящий, а другой мамин муж. И оба её любят.

Устами младенца глаголет истина… Наконец решаюсь посмотреть в глаза Александра, и он смотрит на меня. И во взгляде вижу что-то такое, от чего сердце начинает биться быстрее.

- Кристина, иди пока поиграй. Мы с дядей Сашей поговорим.

Дочка убегает, а мы молчим. Наконец он говорит:

- Полина, я не хочу давить на вас. Понимаю, что сейчас не время для новых отношений. Но я хотел бы помочь. Вам и Кристине.

- Зачем?

- Потому что мне небезразлично, что с вами происходит.

Простые слова, а сердце замирает. Непривычно слышать подобное не от мужа, а от другого мужчины. И пусть я не собираюсь быть монашкой, всё же у меня целый вагон сомнений.

- Саша, я не готова. После всего, что случилось, не могу сейчас никому доверять.

- Не нужно сразу доверять. Просто позвольте мне быть рядом. Помогать с Кристиной, поддерживать вас.

- Что потом? Когда дело Ростислава дойдёт до суда? Когда Кристина узнает, что именно вы посадили её папу?

- Честно, я не думал об этом.

- Может, так неправильно, я про то, как ты поступил с делом Ростислава! Не стоило доводить дело до суда.

Встаю из-за столика, зову Кристину. Она расстраивается:

- Мам, ну ещё немножко!

- Нет, пора домой. Ужинать.

- А дядя Саша с нами пойдёт?

- Дядя Саша занят.

В машине Кристина молчит, но я вижу в зеркале, как она расстроена. Злюсь на себя. Зачем сорвалась на Александра? Он действительно хочет помочь. А я веду себя как эгоистка!

Но на самом деле я просто боюсь. Боюсь снова поверить кому-то. Боюсь, что он окажется таким же, как Ростислав. Боюсь, что Крис привяжется к нему, а потом он исчезнет из нашей жизни.

Боюсь, что влюблюсь.

Свобода. Я так этого хотела. Хотела не врать себе, не закрывать глаза на измены, не притворяться, что всё хорошо.

Теперь сижу одна не в своей квартире, вижу, как грустит Крис, и думаю, а не слишком ли высокая цена у этой свободы?

Может быть, правы те женщины, которые закрывают глаза на измены мужей ради детей? Ради стабильности? Ради того, чтобы ребёнок не спрашивал каждый день: где папа.

Но потом вспоминаю то унижение, которое чувствовала, узнав о Свете. Вспоминаю, как врала самой себе последние месяцы брака. И понимаю, что нет. Нельзя жить во лжи. Даже ради ребёнка.

Лучше пусть Кристина растёт с мамой, которая не притворяется, чем в семье, где родители ненавидят друг друга, но делают вид, что всё хорошо.

Хотя от этого не легче. От этого по-прежнему больно слушать, как Крис плачет по ночам и зовёт папу.

Свобода - это прекрасно. Но оказывается, у неё очень горький вкус.