Глава 17. Олеся

Я много думала после разговора с Аней и, наконец, решила, что Арсений может присутствовать иногда рядом со мной и с сыном.

Но я сразу предупредила, что не собираюсь рассказывать Никите, кем Арсений ему приходится.

Так же я сразу строго очертила эти границы.

— Если я поймаю тебя, когда ты захочешь это переступить, я сразу же прерву ваше общение, и у тебя больше не будет ни одного шанса увидеться с ним! — предупредила я.

— Я не подведу, — пообещал Арсений. — Олесь, это очень ценно для меня. Спасибо тебе большое.

— За что? Ты ведь еще не увиделся с ним. Я могу и передумать.

— За шанс, — ответил он. — Я понимаю, что после нашего прошлого, тебе было нелегко решиться хотя бы на это.

***

Мы договорились и, не откладывая в долгий ящик, решили встретиться на выходных.

Погода теплая, легкий ветерок приятно шелестит листвой.

Мы с Арсением и сыном гуляем по парку.

Мы еще не договаривались, как и что говорить ребенку — это решение еще не созрело внутри. Я представила Арсения, как своего давнего друга и, надеюсь, Никита в это поверил.

Арсений идет рядом, разглядывает сына, его глаза светятся гордостью и чем-то еще, почти забытым. Надеждой?

Никита едет впереди нас, на новеньком самокате. Мы — следом за ним, в руках по рожку мороженого.

Никита лихо рассекает по парку, иногда даже объезжает нас кругом и снова мчится далеко впереди.

Вроде бы настроение у меня хорошее, окружающая обстановка тоже располагает, но у меня такое странное ощущение.

Будто присутствие лишнего человека.

У меня по спине бегут мурашки, я оглядываюсь — ничего подозрительного. Неприятное ощущение пропадает, но потом снова возвращается.

Наш разговор с Арсением крутится вокруг работы, мне пока слишком страшно говорить на личные темы. Кажется, бывший муж это понимает.

— Ты только не волнуйся, — говорит Арсений, вглядываясь в мои глаза. — Я все понимаю. Я просто хочу быть рядом.

— Я знаю, — тихо отвечаю я и перевожу взгляд на сына, который заинтересовался полосой препятствий.

Он оставил самокат нам и помчался покорять лестницу.

— Я просто не привыкла, что рядом с нами кто-то есть. Ну, ты понимаешь…

Арсений кивает, и его лицо теряет былую расслабленность. Кажется, он сейчас думает о том, что потерял: сожаление в его взгляде слишком явное.

Мы продолжаем гулять, я сменила тему, и, кажется, мы оба рады тому, что есть и другие причины для беседы. Теперь мы болтаем, обсуждая что-то незначительное.

Вдруг я замечаю фигуру, приближающуюся к нам. Мое сердце мгновенно падает куда-то в пятки.

Она невысокого роста, полностью в черном, седые пряди выбились из-под платка.

У нее устрашающий вид, и она идет прямо на нас.

— Мам, едрит твою за ногу, — вырывается у Арсения прежде, чем я успеваю остановить его.

Его мама всегда вызывала во мне не самые приятные чувства, в особенности, после ссоры с Арсением. Я понимаю, что она сыграла немаловажную роль в том конфликте, подливая масла в огонь.

А теперь — тем более.

Ее взгляд направлен на меня, он обжигает меня, словно лед, и я сжимаюсь.

Теперь понятно, откуда было это нехорошее ощущение.

Она следила за нами!

— Здравствуй, Олеся. Преследуешь моего Сенечку?

Ее голос — противный, как скрежет ножа по стеклу.

— Здравствуйте, Валентина Михайловна, — выдаю я, стараясь не дрогнуть.

В этот миг ко мне подлетает Никита и замирает, увидев страшную бабку.

— Мам, — шепнул он, прижавшись ко мне.

Я обнимаю его рукой за плечи.

— Это твой ребенок? — резко спрашивает она, потом смотрит на Арсения. — И ты позволил ей родить. Он болен, да? Носился тут, смеялся без причины. На дурачка смахивает! А я ведь говорила, что он больным родится!