Глава 23. Олеся

Просыпаюсь, словно выныриваю из долгого, тяжелого сна.

Веки медленно открываются, приходится зажмуриться, настолько яркий свет.

Потом я жду, пока глаза привыкнут и снова смотрю кругом. Свет из окон заливает всю комнату и мою постель. Голова еще гудит, но я чувствую себя живой. Все вокруг кажется немного расплывчатым, но постепенно очертания начинают прорисовываться.

Я в больнице.

Последнее, что я помню — удар.

На миг я снова испытываю ту боль и страх, жажду жизни.

Мне подарили шанс.

Тепло струится мне в сердце.

Я закрываю глаза, всплакнув от облегчения.

Жива, и это главное, а потом, когда я снова открываю глаза и пристально разглядываю, что творится вокруг, тогда я вижу бывшего мужа.

Арсений.

Он сидит рядом с моей постелью в кресле, пальцы переплетены замком. Его сморило усталостью так, что он заснул сидя. Его голова склонена вперед, и он спит — так тихо и безмятежно в этот момент, хотя на его лице отражается все, через что он прошел.

Под глазами глубокие тени, его лицо осунувшееся, но все равно такое родное и знакомое.

Сердце замирает.

Я смотрю на него, любуясь каждой деталью.

Я так и не успела сказать ему, что хотела бы дать нам шанс.

Боль, которую он когда-то причинил, сейчас растворяется в потоке новых чувств и радости от того, что я жива.

Неосознанно двигаюсь, и легкий звук привлекает его внимание. Он просыпается. Взгляд в мгновение становится настороженным, затем полным тревоги, и, наконец, озаряется счастьем, видя, что я смотрю на него.

— Олеся… — только произносит он, голос его чуть ломается от эмоций.

Он подскакивает, стискивает мои руки.

— Ты… очнулась! Ты снова с нами!

Перед тем, как я успеваю что-либо сказать, он наклоняется ко мне, бережно целует — так мягко, словно я самая хрупкая вещь на земле.

— Никита, — шепчу я.

— Никита со мной. У меня сейчас живет. Я взял его, пока ты была здесь.

— Что?

— Никита знает, что я — его отец. Он спросил у меня, я подтвердил. Ему нужен был кто-то… рядом. И, прежде, чем ты на мен поругаешься, хочу сказать, что он признался кое в чем.

— Наверное, ты хочешь сказать, что Никита подслушал один из моих разговоров с Аней насчет тебя, нас всех?

— Откуда ты это знаешь? — удивляется Арсений.

— Мне как-то показалось, что он стоял за дверью, когда мы болтали. Потом я пошла проверить, он играл, как будто и не подходил, но интуицию не обманешь, — вздыхаю я.

— Не сердишься?

— Сержусь? Нет. Спасибо, что позаботился о нем, а я…

— Ты скоро поправишься. Обещаю. Тебя прооперировали лучшие врачи, как только выпишут, тобой займутся массажисты, физиологи…

— Я чувствовала, что удар пришелся по ноге.

— Да, это так. Но тебе сейчас нужно только время на восстановление. И все. Того лихача задержали, — объясняет Арсений.

— Я хотела бы увидеться с Никитой.

— Да, конечно. Но сначала с тобой побеседует врач.

***

Я недолго пробыла без сознания.

Судя по разговору с врачом, всего три дня. Но мне стало жутко, ведь я это время совсем не ощутила.

Так страшно понимать, что твоя жизнь может оборваться в любой момент!

Буквально, в любой, даже тогда, когда решился дать шанс на возобновление отношений.

Пережив подобное, больше не хочется тратить время на обиды и переживания прошлого.

Мы стали жертвами козней близких людей, и пусть им воздастся по заслугам.

***

После беседы с врачом ко мне привозят сынишку, я обнимаю его со слезами счастья, а он делится со мной радостью, что теперь у него есть папа и без конца твердит о том, как мы счастливо заживем все вместе.

Не хочется отпускать сына из рук, он проводит со мной много времени и даже засыпает рядом. Только после этого Арсений его забирает.

Я наблюдаю, как он бережно поднимает сына на руки, прижимая к груди. Никита, во сне почувствовав тепло, доверчиво расслабляется.

Потом ко мне заходит Аня. Она делится вполголоса, рассказывает, как Арсений приехал сразу же, как он заботится о сыне и как Никита сам захотел пожить у него.

— Я не знаю, какие у вас сейчас отношения, но Арсений со всей душой к сыну, это заметно, — говорит она.

— Вот только теперь я не уверена, нужна ли я ему, — говорю. — Меня выпишут, в лучшем случае, через недели две, а то и три, и потом я буду ходить на костылях, а он… Видела же, какой. Да к нему красотки липнут, как мухи на мед!

— Но он смотрит на тебя и ждет согласия только от тебя. Все, — машет руками. — Я все сказала, больше ничего! — показывает, будто закрыла рот на замок и выбросила ключ. — Решать тебе.

***

Арсений приходит ко мне каждый день вместе с Никитой, не позволяя погрузиться в сомнения и самокопания. Однажды он приходит один, и я сразу же встревоженным голосом интересуюсь:

— Где Никита?

— Сегодня гуляет с Аней. Я хотел поговорить с тобой наедине.

Он выходит и снова возвращается, но не с пустыми руками. У него большая корзина цветов, алые и белые розы. Большой, роскошный букет наполняет палату чудесным, тонким ароматом цветов.

Арсений садится на колени рядом с моей постелью и смотрит на меня снизу вверх — со смесью раскаяния и любви.

— Прости меня, — произносит он, его глаза блестят. — За все, за измену, за то, что ранил тебя, за то, что причинил столько боли в прошлом… Я потерял себя, Олеся, и ты имела право уйти, бросить меня. Я не стал бороться и искать тебя, потому что считал себя недостойным.

Он замолкает, впервые показывая свою уязвимость, я чувствую, что это раскаяние не показное, а искреннее.

Он изменился, стал другим. Я чувствую это всем своим существом.

Мысленно возвращаюсь к моментам боли, к тому, как это рушило меня. Вспоминаю тоску и одиночество, но теперь… теперь вижу не того, кто все разрушил, а человека, который готов стать для нас опорой.

— Я тебя люблю, Олеся. Никогда не переставал любить. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — достает коробку с кольцом из кармана. — Если тебе нужно время подумать, я готов ждать, сколько потребуется.

— Мне было так страшно, что я не успела сказать самое главное. Я больше не держу на тебя зла, — говорю, взяв его руку и чувствуя ее тепло.

— Я всегда буду рядом. Просто позволь сделать мне тебя и сына счастливыми. Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей.

Где-то в глубине души пробивается росток надежды. Надежды на новое начало, на любовь. На то, что мы сумеем вместе пройти этот путь, каким бы он ни был.

Признаюсь, мне все еще немного страшно, но я не хочу позволить страху похитить у нас возможность стать счастливыми по-настоящему.

— Я тоже, Арсений. Тоже хочу, чтобы мы стали настоящей семьей, — отвечаю я.