Глава 22. Арсений

Услышав о том, что Олеся в больнице, я почувствовал, как мир вокруг меня начал рушиться.

Агония. Боль.

Непонимание — за что нам это?

Почему именно с ней это случилось?!

Ступор.

Но нужно было действовать — я собрал всю свою силу воли и первым делом подключил все свои связи, чтобы расследовать это происшествие.

Моей первой мыслью было то, что мама к этому причастна.

А что я еще мог подумать? Она хотела избавиться от моего сына!

Она рассорила нас с женой.

Но персонал клиники заверил меня, что у мамы не было возможности общения с внешним миром. К ней никто не приходил, у нее нет телефона.

Тем не менее, я проверил все еще раз досконально, прежде чем в это поверить.

Мама была непричастна к этому трагическому событию.

Водитель был без прав.

Молодой парень, двадцати двух лет, спешил вернуть машину в гараж отца, когда тот сказал, что вернется домой раньше, чем это планировалось.

Он так спешил, этот балбес, что сбил Олесю.

Теперь она в клинике. Ее жизни угрожает опасность.

От Олеси я знал, что сын сейчас находится с ее подругой, Аней. Я отправился за Никитой, чтобы быть с ним в это трудное время.

***

— Как она? Она поправится? — шепотом интересуется Аня, подруга Олеси.

В ее глазах стоят слезы, из рук все валится.

Когда я приехал за сыном, она пыталась сделать зажарку для супа, но спалила ее.

— У меня все из рук валится, — признается. — Такая новость шокирующая. Только недавно, на этой самой кухне, мы сидели и болтали обо всем на свете, а теперь… Я даже не знаю, как сказать Никите! А ведь он уже такой взрослый мальчик и не глупый, все понимает и чувствует, что что-то стряслось!

Аню колотит крупная дрожь, на кухню тихо и незаметно входит Никита, смотрит прямо, не отводя взгляд.

— Что с моей мамой? С ней что-то случилось? Почему вы шепчетесь! Отвечайте!

Он смотрит на меня, я не отвожу взгляд в сторону.

— Твоя мама попала в больницу, Ник, — объясняю я ему. — Несчастный случай.

— Как? Когда? Она… Она будет жить? — спрашивает он через силу, стиснув кулачки.

В этот момент мое сердце оказалось им покорено.

Меня просто сразило наповал, как он держится, как старается не заплакать.

Такой маленький, но смелый мужчина!

Мой сын.

— Конечно, она будет жить. Но пока ей придется побыть в больнице, — честно отвечаю я. — Мы можем увидеться с ней, если хочешь.

— Конечно! Прямо сейчас хочу!

— Давай позавтракаем, — предлагаю я. — И поедем.

***

Никита, храбрый не по годам, старается не показывать, как он расстроен.

Мы едем в клинику, он сосредоточенно молчит, притих.

Когда идем по больничным коридорам, я ощущаю его маленькую руку в своей. И готов сделать все, чтобы облегчить его переживания.

Взгляд Никиты устремлен вперед, но я каждой клеточкой тела чувствую его волнение.

Мы заходим в палату, где Олеся лежит в окружении приборов и тихонько дышит в ритм с их беззвучными напевами.

Она так безмятежна, лежит без движения, это разрывает мне сердце.

Никита бросает мою руку, бежит к постели и обнимает маму, зарыдав беззвучно.

Мое сердце разрывается от боли и переживания за всех нас.

— Мама, мама! Очнись, мамочка! Я тебя люблю!

Он плачет, и моя душа обливается слезами.

В эти мгновения я еще сильнее ощущаю всю боль и несправедливость момента: мы рядом именно сейчас, когда выяснили, кто встал между мной и Олесей.

И именно сейчас с Олесей случилась беда.

— Почему она не проснется? Она уснула навсегда?

— Нет, — отвечаю я дрогнувшим голосом.

Потом во мне крепнет решимость.

— Нет, она обязательно придет в себя, просто операция была сложная. Ей нужно набраться сил, чтобы проснуться.

— Я могу еще побыть с ней?

— Конечно.

Я присаживаюсь рядом с Никитой, обнимаю его. Я чувствую, как Никита жмется ко мне, доверяя мне.

Его доверие — это что-то бесконечно хрупкое и бесценное.

— Мама поправится, я клянусь, — шепчу я, наклоняясь к его уху. — Она сильная, и скоро все будет хорошо.

Никита кивает, хотя в его жестах еще сквозит неуверенность. В этот момент, будто собравшись с духом, он оборачивается ко мне, и задает вопрос, который повисает в воздухе:

— Правда, что ты — мой папа? — спрашивает он тихо.

Я не ожидал такого вопроса, он ввел меня в тупик.

Конечно, я бы хотел признания, хотел быть открытым, но мы не обсудили это с Олесей!

Имею ли я право сейчас рассказать Никите правду о том, что он — мой сын?

Не обидит ли это потом Олесю?

Я смотрю на безмятежное лицо любимой, которую когда-то предал, и понимаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы мы были рядом, чтобы она забыла о предательстве и вновь поверила мне.

Я понимаю, что в этом мире я должен был верить только ей и себе, своему сердцу, а не слушать, что говорят все другие.

Этим миром правит зависть и деньги, иногда они способны помутить рассудок даже родной матери… Которая имея в руках власть решила, что может вершить чужие судьбы, а в итоге сгорела и превратилась в безумную старуху, которая находится в закрытой клинике под круглосуточным наблюдением.

Никита смотрит на меня с надеждой и отчаянием, произносит тихо:

— Я подслушал мамин разговор с подругой. Знаю, подслушивать нехорошо, но…

Я беру его обеими руками за плечи, смотря ему прямо в глаза.

— Да, Ник. Это, правда, — отвечаю я. — Я твой папа, Никита. И я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе и о твоей маме.

Это странный момент: я безумно рад произнести эти слова, но в то же время горюю и переживаю из-за Олеси.

В глазах Никиты зажигается искорка, и он крепко обнимает меня.

В моем сердце вспыхивает светлая надежда.

— Прости меня, Никита! — говорю я ему, стиснув в объятьях. — Прости! Нас пытались поссорить с твоей мамой в прошлом, и им это удалось. Но больше такого не повторится, клянусь. Теперь я всегда буду рядом.

— Только больше не обижай мою маму, — шепчет мне в шею сын. — Она у меня самая лучшая! Я рад, что у меня тоже есть папа, но если ты будешь ее обижать, я выберу ее.

— И это правильно, — отвечаю я, с трудом сдерживая слезы. — Ты все правильно говоришь, а я…

Господи, я готов разрыдаться, как девчонка, от счастья и ответственности, что на меня свалилась. От надежды и тревоги!

Так много чувств, эмоций.

Очередное несчастье — как испытание.

Теперь это — мое испытание.

Сын продолжает обнимать меня. В нем столько доверия и тепла, которые я еще не заслужил, но уже получил авансом.

Я знаю, что теперь у нас есть шанс на новое начало, шанс на семью, которую мы так сильно жаждали.

Теперь я не подведу.

Ни за что!

С надеждой я вновь смотрю, веря, что она чувствует нашу поддержку. Она вернется к нам, и мы все исправим.

Я буду рядом, буду вместе с моими любимыми.

Сейчас и всегда, в будущем.