Глава 21. Олеся

— Что новенького? — интересуется у меня Аня.

Я вздыхаю, в очередной раз с трудом заставив себя сосредоточиться на разговоре.

— Ты какая-то рассеянная. Что-то стряслось? — мягко интересуется подруга

— И да, и нет…

Помявшись немного, я все-таки рассказала Ане о том, что произошло.

— У меня слов нет! Это же надо… Быть такой, прости, мерзкой старой сукой! — вспылила моя подруга.

— И не говори.

Аня порывисто меня обнимает:

— Просто чудо какое-то, что ты вырвалась тогда и спасла сынишку!

— И не говори, у меня мороз по коже, когда я думаю, что могло бы быть, если бы я поддалась уговорам Арсения.

— Он такой мужественный мужчина на вид. Не думала, что он маменькин сынок! — удивляется подруга.

— Его мать всегда прохладно ко мне относилась, но прямо никогда недовольства не высказывала, напротив, активно помогала, участвовала в нашей жизни. Теперь я понимаю, что она просто держала руку на пульсе, контролировала нас и выжидала удобный момент. Но, знаешь, если бы это была моя мама… я бы не заподозрила в ее действиях злой умысел. Ведь она долгое время хорошо прятала негатив под показной заботой и частыми визитами! И потом… В то время Арсений едва похоронил отца, всего год прошел, и его мама сдала немного. Неудивительно, что он начал больше о ней заботиться из страха потерять последнего родителя, оставшегося в живых. Она же этим активно воспользовалась.

Аня слушает меня и замечает:

— Защищаешь его? Это так мило, — улыбается.

— Что? Нет! Просто… Все оказалось совсем не так, как я думала. Совсем! Я много не знала, а сейчас… Я даже не знаю. Видела бывшую свекровь, она стала дряхлой, злобной, как ведьма. Никита ее сильно испугался.

Подруга выслушивает меня, затаив дыхание:

— А что Арсений?

— Выступил на нашу защиту мгновенно. Это, кстати,и стало последней каплей. Мегера начала ругаться со своим сыном и проболталась. Вот такие дела. Арсений мне все рассказал и…

— И хочет воссоединения семьи? — уточняет подруга.

— Да, но… Сама понимаешь, я вся в раздумьях.

— Ты так никого и не встретила, он тоже, кажется, одинок.

— Да, но…

— Ты повторяешься! — замечает Аня и мягко сжимает мою ладонь.

— Понимаю, я вся в раздумьях, как поступить.

— И хочется, и колется?

— Так и есть. Ведь речь сейчас идет не только обо мне! Но и о сыне… Я больше не могу разбрасываться вот так, налево и направо вторыми шансами.

— И все-таки ты думаешь о втором шансе!

— Честно? Да, думаю… Арсений изменился. В лучшую сторону. Он жестко поставил на место свою мать, разместил ее в клинике… По сути, мы стали заложниками козней самых близких людей. У нас был длинный, открытый разговор. Раньше мы бы так не смогли беседовать. Открыто, без страха показаться какими-то не такими. Это время пошло нам обоим на пользу.

— А что говорит тебе сердце?

— Хочет согласиться на свидание, — улыбаюсь я.

Все-таки судьба, лишив меня семьи, мужа, заставила активизировать внутренние резервы, о существовании которых я даже не подозревала.

Я стала сильнее и увереннее в себе.

Арсений возмужал и научился расставлять приоритеты.

Время в разлуке научило нас ценить моменты, которые у нас есть, и любить… преданно.

— Ты можешь оставить Никиту у меня, — предлагает Аня. — Иди на свидание и ни о чем не переживай, я присмотрю за твоим сынишкой. Мы здорово проведем время.

***

Казалось, я для себя решила, но все-таки не сразу сообщила об этом Арсению.

Мне хотелось убедиться для самой себя, что это не сиюминутная прихоть, а осознанное желание и взвешенное решение.

Только после этого, когда у меня для самой себя не осталось сомнений, я решила дать согласие на свидание.

***

Перед свиданием волнение захлестывает меня с головой, чувствую в груди дрожь от предвкушения.

Сегодня мы увидимся с Арсением. Эта мысль не отпускает, меня так и тянет пофантазировать: а что будет дальше?

Не могу перестать думать о нем.

Немного опаздываю, пришлось задержаться на работе, потом в салоне тоже возникла небольшая накладка.

Надеюсь, Арсений меня ждет.

Я спешу.

Сердце бьется в такт шагам, как барабан, призывая ускориться ради встречи.

Мысли путаются, отражая надежду, которую кроют в себе перемены, но в этом сумбуре есть и какое-то предчувствие.

Шум улицы окружает меня, как резкий водоворот.

Поток машин тихо шелестит шинами по асфальту, на фоне гудит большой город. Я перехожу по зебре на зеленый и вдруг слышу дикий визг тормозов.

Взгляд метнулся по сторонам в поисках опасности.

Я ускорилась, и внезапно — удар.

Боль заливает все тело.

В ушах — сильный звон.

Я падаю, распластавшись на асфальте, вокруг меня сгущается темнота.

Сознание испуганно мечется.

Что, если это конец?

Как грозовая туча, подступает страх потери.

Я не могу уйти, не увидев сына снова, не дотронуться до Арсения, не сказать ему то, что так и не было сказано.

Тьма поглощает все вокруг, и ощущения становятся размытыми, как в давно забытом сне. В бесплотной пустоте, словно всполохи, возникают образы: лицо сына, его беззаботная улыбка, и глаза Арсения, наполненные той самой надеждой и теплом.

Неужели это конец?

Медленно погружаюсь глубже в темноту, и единственное, что остается — желание жить!

Бороться за эту жизнь!

Почему именно сейчас? Со мной!

Боже, я еще столько всего не сделала…

Умоляю, дай шанс!