Глава 15

Я обиженно вскакиваю, возвращаюсь на стул и отворачиваюсь. – Да, я была дурой, даже чуть не погибла из‑за доверия и любви. Но не тебе меня судить! Ты женат ни разу не был и подруг меняешь как перчатки. – Откуда ты это взяла? – фыркает Павел. Он садится напротив. Я чувствую, как его насмешливый взгляд прожигает мою щеку, но старательно смотрю в сторону. – А как же твоя Бэллочка? – И вовсе она не моя! Нашла что вспомнить. – Хочешь сказать, что ты с ней расстался. Хватаю чашку с остывшим кофе, не понимаю почему, но внутри от напряжения будто звенит струна. – Нет. – Вот видишь! А сам каждый день ходишь сюда. Какой девушке это понравится? – Но ты моя подопечная. Я должен знать, чем ты занята, как идет работа по твоему превращению из… – Ну‑ну, продолжай! – я сердито толкаю ложку, она летит через весь стол. – Работа по превращению дурнушки в красавицу? – Я не это хотел сказать. Долго сдерживаемые эмоции вырываются наружу. Я нападаю, Павел тушуется и защищается. – Ага! Две недели не показывался, а сейчас каждый день на пороге. Меня уже несет, остановиться не могу. С Кириллом никогда себя так не вела, была тихой и послушной кошечкой, а уравновешенного Павла хочется постоянно цеплять, выводить из себя. – Я не показывался, зато все знал и видел. – Как знал? Камеры везде натыкал? – Ну, ты же знаешь о них. – Может, еще и ванной есть? И в туалете? Я срываюсь с места и ношусь по студии, проверяя каждый угол. Сикорский молча наблюдает за моими метаниями, потом идет к двери. – Ника, ты ревнуешь? – вдруг поворачивается он ко мне. – Я? Да ты спятил! Думаешь каждая баба при виде такого мачо должна в обморок падать? Павел пожимает плечами и открывает дверь. И я вдруг понимаю: он сейчас уйдет, а мне этого совершенно не хочется. Я впервые после нападения мужа чувствую себя по‑настоящему живой, словно во мне, и вправду, что‑то меняется. – Не должна. Спокойной ночи. – Ага, сбегаешь! – выкрикиваю я. Сикорский зависает с ногой, занесенной над порогом. Он смотрит на меня, я на него. Я и сама не понимаю, чего добиваюсь. В душе раздрай, в голове каша. – Ладно. Раз ты предлагаешь остаться… Павел заходит в квартиру и закрывает дверь. – Я не предлагала, – внезапно пугаюсь я. В воздухе повисает пауза, потом Сикорский неуверенно улыбается, я отвечаю ему, и через секунду мы оба смеемся в голос. – Наша первая ссора, – выдыхает Павел. – А статуэтка в твоем кабинете? – Она не считается, – Сикорский садится, делает глоток кофе, морщится. – Какая бурда. – Будешь чай? – Давай, – пока я включаю чайник, вижу, как он болтает ногой, и вдруг выдает: – Я просто не понимаю. – Чего? – Почему ты все позволяла своему мужу? Тебя он околдовал? – Н‑нет. – Пообещал золотые горы? – Тоже нет. Кир из бедной семьи, это у меня все было. – Тем более! И как отец согласился на такой неравный союз. – Ты не понимаешь. Кир… он такой… такой… – Этот замечательный Кир хотел тебя убить. – Нет, не он, а его любовница. Да и вышло это случайно. Выкрикиваю и чувствую: зря! – Вот даже сейчас ты его защищаешь. Даже сейчас. Павел встает и снова идет к двери, а у меня на душе разливается такая тоска, что слезы наворачиваются на глаза. Я бросаюсь наперерез. – Прости. Ну что я могу поделать? Банкротство отца, его инсульт, моя травма и страх – это свершившиеся факты, я теперь мучительно пытаюсь все исправить. Пожалуйста, хотя бы ты не бросай меня! Я всхлипываю, и происходит неожиданное: Павел притягивает меня к груди и крепко обнимает. Мы замираем. Я слышу, как учащенно колотится его сердце, как мое отвечает не менее часто. И мне так хорошо в его объятиях, так спокойно, словно весь мир остался где‑то там, далеко, а здесь, в круге приглушенного света от лампы, есть только Пашка и я. – Как я тебя брошу, если мы связаны контрактом? – смеется он, но как‑то грустно. Я отстраняюсь и вытираю слезы. – Я о нем и забыла. – Ну вот, – Сикорский вытаскивает салфетку и вытирает мои щеки, – размазала всю косметику. Ты у меня никогда не станешь леди. – Я постараюсь. Мне нужны эти деньги. – Тогда тебе надо выиграть. Чем ты планируешь заниматься, когда все это закончится? Есть планы? – Пока не думала. Сикорский уходит, озадачив меня по полной программе. Чем же я буду заниматься, когда все закончится? У меня юридическое образование, но я ни дня не работала, знания утеряны. Ни одна приличная фирма не возьмет меня к себе в штат. Значит, надо заняться чем‑то другим. С этого вечера у меня теперь два дела: разыскать мужа, понять, чем он занимается, и найти себе дело по душе. Каждую свободную минуту я просматриваю светские новости, в надежде, что где‑то мелькнет новость о Кирилле. А попутно прикидываю, какая приличная работа подойдет человеку без профессиональных навыков. Случайно нахожу электронную книгу «Энциклопедия профессий». Теперь это мое любимое чтиво. Павел неделю не показывается. Начинаются осенние дожди, и мы с Ангелиной переносим пробежки в тренажерный зал. Но сегодня я просыпаюсь, вижу золотые монетки лучей солнца, разбросанные по комнате, и тут же раздается стук в дверь. – Настя, собирайся на пробежку. Я мгновенно вскакиваю. Даже не заметила, как привыкла и рано вставать, и бегать по утрам. Сую телефон в карман и выхожу из студии. Мы бегаем недолго. Ангелине кто‑то постоянно названивает, и она оставляет меня у скамейки, а сама отходит в сторону. Я сажусь, вытаскиваю телефон, открываю книгу. – И чем тут занимается моя подопечная вместо подготовки? – раздается голос над головой. Телефон тут же выскальзывает из пальцев. Я вскакиваю: сзади стоит Сикорский и смеется. – Отдай! – А чем расплатишься? – Паш, не дразни меня, я в гневе злая. – Что тут у нас? – он смотрит на экран и читает вслух: – «Энциклопедия профессий». Ого! Я подпрыгиваю, выдергиваю мобильник. – Некрасиво читать чужие записи. – Это не записи, а название, – он тянет меня к скамейке и садится. – Зачем тебе эта энциклопедия? – Я ищу свою мечту. – В книге? Я вижу удивление на лице Сикорского, скромно опускаю глаза и заправляю прядь за ухо, а когда бросаю взгляд наверх, чуть не давлюсь. Павел смотрит на меня серьезно, и такое пренебрежение написано на его лице, что я завожусь. – Мне вообще‑то легко давалась учеба. – И как? Нашла мечту? – Не смейся! Я уже немного почитала. Как насчет стилиста? Звучит круто. – Хм. Павел встает, разминается, бежит по дорожке, я припускаю следом, опережаю его и расставив руки в стороны, выкрикиваю: – Или ювелир? Даешь ручную работу! – Ха! – Нет? Жаль, – Павел убегает вперед, я догоняю. – Тогда возьму что‑то уникальное. О, буду разводить жуков‑оленей! Я даже не замечаю, как мы оказываемся в здании архитектурной конторы, входим в лифт, и он начинает подниматься. Я тараторю, перечисляю профессии и не могу стереть с лица Сикорского пренебрежительную ухмылку. Он отделывается междометиями: – Хм! Угу! Ха! Ого! Ну! Секретарша провожает нас взглядами, но я влетаю в кабинет следом за Павлом, словно к себе домой. – А если заняться антиквариатом? Прибыльная профессия. Павел протягивает мне стаканчик с кофе, берет за плечи, разворачивает к выходу и спокойно говорит: – Возьми кофе и исчезни! Мне работать надо. Я дергаюсь обратно. – Нет, а если… – Свободна! И… – Павел выглядывает в приемную, – эту девушку ко мне не пускать! – Ах, ты. Дверь захлопывается у меня перед носом, я смущенно иду к лифту. * * *Следующие две недели я действительно выкладываюсь на всю катушку, учусь ходить, говорить, исследую торговые бренды, а еще закрываю энциклопедию, вытаскиваю на свет божий учебники по юриспруденции и начинаю вспоминать то, что изучала в вузе. Павел звонит каждый день, но приходит нечасто, только для того, чтобы рассказать, как идут дела у Михаила. Однажды Сикорский приглашает меня к себе в кабинет. Волнение сдавливает горло, когда я поднимаюсь на лифте. Такое официальное приглашение не обещает ничего хорошего. На ватных ногах пересекаю приемную. Секретарша провожает меня сочувственным взглядом, но не останавливает. В кабинете, кроме Павла, сидит еще и Михаил. Вот теперь мне по‑настоящему становится дурно. Я даже лишний раз вздохнуть боюсь, потому что понимаю: я не только банкрот, но и должник. – У меня две новости: плохая и хорошая. С какой начать? – торжественно спрашивает юрист, после приветствия. – С хорошей, – тут же отвечаю я. Немного позитива мне жизненно необходимо для подзарядки, иначе хлопнусь в обморок прямо здесь. – Павел выплатил зарплату твоим сотрудникам, а я остановил процедуру банкротства. – Как? Ого! Но… – я влажными от слез глазами смотрю на Сикорского. – Я никогда не рассчитаюсь с таким долгом! – А мы его стрясем с твоего муженька, – улыбается одними губами Павел. – Здорово, если получится. В что за плохая новость? – Ты лучше сядь, выпей кофе. Михаил пододвигает ко мне чашку. – Не тяни! Я и без того жутко нервничаю. Видишь, руки трясутся. Я вытягиваю кисти и показываю, какая дрожь бежит по моему телу. – Мы не нашли твоего мужа вовремя, и он успел взять кредит по реквизитам Дениса Владимировича. – Как? От шока я не нахожусь, что сказать. Видимо, надежда взмахивает призрачным крылом только для того, чтобы погрузить меня еще глубже в пропасть. – Вот так. И созаемщиком кредита выступаешь ты как дочь. – О боже! – я стискиваю пальцами виски. – Что же делать? – Во‑первых, мы подадим заявление в полицию, что телефоном воспользовался мошенник, – загибает палец Михаил. – А во‑вторых, – дополняет Сикорский. – Мы нашли твоего мужа. Его слова вызывают в теле бешеную реакцию, словно внутри взрывается бомба и разносит внутренности на мелкие клочки к чертям собачьим. Я вскакиваю, несусь к двери, Павел перехватывает меня. – Пусти! Пусти! – отбиваюсь я от него. – Где этот мерзавец? Где? Я его убью! – Тихо, успокойся! Ты же хотела спрятаться. Дверь открывается, в кабинет влетает перепуганная секретарша. – Что случилось? – Не волнуйся, все нормально. Ника немного перенервничала. – Да как тут… Я плюхаюсь в кресло, не в состоянии даже пошевелиться, словно все силы покидают меня. – Но это еще не все, – напоминает о себе Михаил. Я, кажется, напугала юриста своей истеричной выходкой. Теперь стыдно смотреть ему в глаза, но все же спрашиваю обреченно: – Что еще? – Сегодня Кирилл Андреев выступает с презентацией в компании… Он хочет выиграть тендер на строительство отеля в Испании. – И? – А мы эту презентацию посетим. Как тебе такой расклад?