Глава 17

К назначенному часу из‑за стресса я не могу ни говорить, ни действовать. Павел ждет меня в холле здания. И опять его брови ползут удивленно на лоб. – В тебе сколько личностей, Ника? – Одна, – шепчу я. – Да и та не боец. – Ничего, зато я готов к хорошей драке, – улыбается он и ведет меня к машине. Он открывает переднюю дверь, помогает сесть и сует в руку стаканчик с кофе. – Но… я не хочу. – Надо. У тебя руки ледяные, согреешься. У меня чуть слезы не выступают на глазах: простое внимание трогает душу. – Спасибо. Чтобы я без тебя делала? Я грею ладони, и тепло успокаивает, помогает дышать ровно. Мы подъезжаем к деловому комплексу «Меркурий Сити Тауэр». Я знаю, что он выделяется на фоне других ультрасовременных небоскребов «Москва‑Сити» золотисто‑оранжевым напылением на панорамном остеклении фасадов. Знаю, что отец не раз участвовал в тендерах на строительство, что Кирилл ему помогал, но сама никогда здесь не была. Офисный блок здания занимает с четвертого по тридцать девятый этажи. Выше расположены жилые апартаменты, ниже – торгово‑развлекательная зона. Я иду по огромному холлу на негнущихся ногах. «Держись в рамках! – уговариваю себя мысленно. – Держись!» – Возьми меня под руку, – просит Павел, когда мы подходим к ресепшен за временными пропусками. Я цепляюсь за его локоть, как утопающий хватается за соломинку, и сразу становится легче, словно я получаю опору. Через терминал проходим без проблем, мои нервы немного успокаиваются. Я с любопытством оглядываюсь. Холл кишит людьми. Они как муравьи снуют туда‑сюда. Здесь и рядовые горожане, пришедшие в торговый центр за покупками, и деловые люди, спешащие по своим делам. Целая стена отдана лифтам. Они ползут в прозрачных кабинах, развозят посетителей по этажам. Мы поднимаемся на пятнадцатый этаж. Я крепко сжимаю локоть Павла. Перед остановкой он успокаивающе кладет ладонь на мою руку и смотрит с улыбкой. – Мне кажется, сейчас сердце выскочит из груди, – выдыхаю я. – О, как интересно! Покажи! Сикорский внезапно отодвигает край топа и заглядывает внутрь. – Ты что делаешь, нахал? Я отшатываюсь, стукаюсь затылком о зеркало, которое позади меня. Паша хватает мою голову. – Прости, прости, я просто хотел, чтобы ты расслабилась. Двери разъезжаются, возле лифта стоят несколько человек и с удивлением разглядывают нас. Я прыскаю. Сикорский берет меня за руку и выдергивает из кабинки. Мы отбегаем на несколько шагов и оба заходимся в смехе. И нервозность потоком стекает с меня. Становится так легко на душе, так свободно, вдыхаю полной грудью и уже без страха оглядываюсь. Мы оказываемся в большом холле. Здесь стоят, как грибы, высокие круглые столы на одной ножке, накрытые для фуршета, повсюду снуют официанты. На длинном прилавке у стены ждут своего часа горки фужеров и ведерки для шампанского. – А организация с размахом, – хмыкаю я. – Конечно. Речь же идет об отеле в Испании. Соберутся лучшие строительные компании страны. На таких мероприятиях завязываются знакомства, создаются новые компании. – Сикорский, друг, а ты здесь откуда? Навстречу идет импозантный мужчина с седыми висками. Он улыбается Павлу как хорошему знакомому и издалека протягивает руку для рукопожатия. Но по лицу Сикорского я вижу, что он не слишком рад этой встрече. – Да вот пришел. Хочу наладить новые связи. – Ты решил бросить архитектуру и заняться строительным бизнесом? – Одно другому не мешает. – А как же контракт с «Глобал»? Может, уступишь мне? По лицу Павла пробегает тень, ему явно не нравится ни разговор, ни собеседник. – Не получится, – неожиданно для себя выдаю я. – Мы на стадии подписания договора. Я бессовестно лгу, но не говорить же этому господинчику, что мы только что сегодня прочитали первое письмо. – Ого! Шустро! – вскрикивает незнакомец. – И кто эта прелестная нимфа? Незнакомец пристально осматривает меня с ног до головы, но я смело выдерживаю его взгляд. Павел открывает рот, чтобы меня представить, но я опережаю его: – Вероника Бессонова, компаньон Павла по бизнесу. А вы? Я протягиваю господину ладонь. – Очень приятно, Виктор Завьялов, конкурент вашего хозяина, Ника. Он не жмет мою руку, а целует тыльную сторону ладони влажными губами. Я передергиваюсь от отвращения. Павел закрывает меня собой. – Не хозяин, а компаньон, или у тебя со слухом проблемы? В его голосе звучит угроза, и Завьялов мгновенно исчезает. Через минуту он уже приветствует другого знакомого. – Какой неприятный тип, – морщусь я и вытаскиваю из сумочки салфетки. – Согласен. Он запросто может перейти нам дорогу с проектом от «Глобал». – Надо что‑то делать. – Подумаем об этом позже. – Ой, все идут в конференц‑зал. Я дергаюсь к входу, куда стекается поток бизнесменов в дорогих костюмах. Издалека замечаю хозяина клуба «Алмаз», даже поднимаю руку, но Владислав теряется в толпе. – А мы пока не пойдем. – Почему? – Надо появиться эффектно, – Павел улыбается. – Это как? – Увидишь, – он уводит меня к огромному окну, становится спиной к холлу. – Полюбуйся на красоту. Осенняя столица играет огнями. Сумерки опускаются рано, зато вечерняя иллюминация зажигается и показывает центр города во всей красе. Я смотрю с высоты на пешеходов, похожих на букашек, на потоки маленьких машин и чувствую, как волнение снова наполняет грудь. Мне нельзя останавливаться. Нельзя ни на секунду. Пока я занята, не думаю, зачем пришла сюда. Но, как только жизнь вокруг меня замирает, тревожные мысли возвращаются в тройном объеме. – Ты готова? – Д‑да. – Идем. Холл на глазах пустеет. Я пристально вглядываюсь в лица, но Кирилла не видно. И все равно моя паника делает стойку и приводит с собой парочку подруг. Кровь шумит в ушах. Из‑за закрытых дверей конференц‑зала несутся голоса: кто‑то уже представляет свою презентацию, а мне кажется, что катится по камням горная лавина. Теоритически я отлично понимаю задумку Павла. Он хочет, чтобы мы вошли в зал последними и привлекли внимание бизнесменов. Но мое тело не желает подчиняться разуму: отчего‑то трясутся ноги и подгибаются колени. Я цепляюсь за локоть Сикорского, а он выжидает еще минуту и резко распахивает дверь. – Дорогая, поторопись! – громко говорит он и тянет меня за собой. – Нельзя так опаздывать! Задние ряды оборачиваются на звук, со всех сторон несется шипение: – Тише! Павел словно и не замечает недовольных возгласов. Он тащит меня по наклонному полу к передним рядам, производя еще больше шума. Рассказчик на сцене замолкает, поворачивается к залу. Я смотрю на него и холодею: это муж стоит возле электронной панели. Он держит лазерную указку в одной руке, пульт в другой и сверлит меня взглядом. Мгновенно перехватывает дыхание, я дергаюсь назад, Сикорский замечает это и крепче сжимает мои пальцы. – О, отличное местечко! – вскрикивает он, садится на первый ряд, толкает меня в соседнее кресло и выпаливает как ни в чем ни бывало: – Господин, продолжайте доклад, не обращайте на нас внимания. Но Кирилл сбит с толку. Это видно по лазерному лучу, который внезапно заметался по залу, по пулей мелькнувшим слайдам, по неуверенному голосу. – Так! О чем это я? Где остановился? Он начинает жать на кнопку пульта, искать нужную картинку, еще больше сбивается. Зато я прихожу в себя: сажусь ровно, медленно закидываю ногу за ногу, поднимаю юбку, оголяя колени. – Ты что делаешь? – косится на меня Павел. – Не надо так откровенно. – Не мешай! Раз привел меня сюда, терпи. Презентация мужа проваливается с треском. Его сумбурный доклад никто толком не понял. Заказчики задают вопросы, Кир путается и повторяется. Он постоянно бросает взгляд то на меня, то на Павла и уходит со сцены с лицом, мокрым от пота. Мы спокойно слушаем остальных претендентов на тендер. – А твоя компания почему не участвует? – тихо спрашиваю я Павла. – У заказчиков уже есть проект, ему нужны строители. – У «Глобал», получается, проекта нет? – Да. Когда объявляют перерыв, я напрягаюсь, но Сикорский заставляет меня встать и идти к выходу из зала. Народ в холле угощается шампанским, фруктами и ягодами, канапе и крохотными пирожными. – Разве уже объявили результат, – удивляюсь я. Но Павел смотрит поверх моей головы и кому‑то машет. – Ника, подожди меня минутку. Знакомых увидел. Он убегает к веселой компании молодых людей, которые радостно приветствуют его. Я набираю в розетку голубику и только хочу сунуть одну ягоду в рот, как меня дергают за локоть. – Что ты здесь делаешь, стерва? – голос мужа громом раздается возле уха. – Пусти! Я вырываю руку, паника бьет адреналином в голову, забыты все напутственные слова психолога. Кир, лавируя между людьми, тащит меня к выходу из холла. На лифтовой площадке оглядывается, видит раскрытые двери подъехавшей кабины и толкает меня туда. Я не успеваю опомниться и сориентироваться, как лифт едет вниз. Кир прижимает меня всем телом к стене. Я смотрю в бешеные глаза, когда‑то до безумия любимые, оскаленный рот, больше похожий на пасть, и внезапно прихожу в себя. – Отвал‑и‑и‑и… Кричу и изо всей силы толкаю мужа. Он, не ожидая сопротивления, отлетает к противоположной стене, но, как прыгучий мячик, бросается на меня снова. Я успеваю согнуть колено. Не сумев остановиться, муж налетает на мою ногу и орет благим матом. Лифт замирает, двери разъезжаются. Я первой выбегаю из кабины, лихорадочно оглядываюсь и несусь к ресепшен. Кир догоняет меня. – Иди сюда, шмара! – шипит он и толкает к стене. – Помо… Муж закрывает рот ладонью, чуть не волоком куда‑то тащит. Полностью дезориентированная, я машу руками, торможу каблуками, но получается слабо. Лишь слышу, как открывается дверь. Кир толкает меня, я натыкаюсь на стену и только здесь соображаю, что мы на лестничном пролете, где нет посетителей и никто не придет на помощь. И меня будто что‑то встряхивает изнутри. Мы в разводе. Кир не имеет ко мне никакого отношения, а значит пусть только попробует руки распустить. Мы стоим напротив, тяжело дышим и сверлим друг друга взглядами. Я одергиваю жакет, заправляю топ в юбку, приглаживаю выбившие волосы и тут вспоминаю совет Валентины. Вытаскиваю из сумочки жвачку, сую ее в рот, и неожиданно начинаю успокаиваться. Приходит в себя и Кирилл. – Вот значит где моя пропавшая женушка ошивается, – ухмыляется он. – Пока я батрачил на твоего папашу, ты с этим хахалем кувыркалась? И как? Он лучше меня? – О, неужели ты ревнуешь? Радуйся, что я жива, по тебе и твоей шлюшке тюрьма плачет. – Чт‑о‑о‑о? Стерва! – муж замахивается. – Ну, ударь, ударь! – я даже подставляю щеку. – Это не наш загородный дом. Здесь везде камеры. Я киваю в угол над его головой. Кир смотрит наверх и мгновенно опускает руку. – Слушай, Ника, я уже развелся с тобой. Мы чужие люди. Ты специально мне сорвала презентацию? – А ты хотел, чтобы я ключи от компании отца подала тебе на блюдечке с голубой каемочкой? Нет уж, дорогой, выкуси! Я складываю кукиш и резко выбрасываю руку.