Глава 18

Моя дуля чуть в нос мужу не попадает, он отшатывается. В глазах мелькает растерянность. Спасибо, Валентина, за совет, спасибо! Кажется, хулиганский поступок, а действенный. – Спятила, баба? – вопит муж. Он из тигра, готового к атаке, превращается в испуганную антилопу: бросает взгляд наверх, потом на дверь. Зато я вдруг чувствую, как силы наполняют меня. – Не получишь! И сбежать не выйдет. После твоего визита к папке в больницу я сразу написала заявление в полицию. На тебя заведено дело о мошенничестве. – Ты написала. Ха! – Кир хлопает себя по бедрам, но как‑то неуверенно. – Да такая амеба, как ты, может только слюной капать, ни на что больше не способна. – Обижаешь, дорогой. Вот визитка генерал‑лейтенанта Васильева, начальника главного управления МВД. Можешь ему позвонить. Ты на крючке, милый. И заглотил его по самые помидоры. Я опять лезу в сумочку. Визитку мне дал Павел, сам изготовил в офисе, словно чувствовал, что мне она может пригодиться. Она не имеет отношения к реальному генералу, это всего лишь элемент устрашения. Блефую отчаянно, но Валентина советовала для пущей важности ссылаться на авторитеты, вот я использую ее практику. Но Кир тоже не дурак. Он усмехается. – И когда ты успела завести такие связи? – А вот как ты меня чуть не убил, так сразу и завела. Помнишь, дорогой, как ты желал попасть в клуб «Пыльный алмаз», да не брали, рылом не вышел? – Хочешь сказать, что хлыщ с тобой… – Нет, это не директор, но директор клуба – его лучший друг. Сечешь, что это значит? Ты против этих людей букашка. Они раздавят каблуком и даже не заметят. Я наблюдаю, как меняется выражение лица Кирилла, и от радости плясать хочется. Вот он, момент истины! То, о чем так страстно мечтал муж, осуществилось, но только не для него. – Это мы еще посмотрим! Мошенничество мне не пришьешь, сама подписала все бумаги на продажу дома и передачу активов. – А как же развод? – И его тоже. Ты же влюблена была, как кошка, слюной на меня капала, не смотрела, как е листочки подмахиваешь. – Согласна, где только мои глаза были, – окидываю бывшего презрительным взглядом. – Ни кожи ни рожи и сам с… Хочу сказать «со сверчок» и замолкаю: Кир почти на голову выше меня и в плечах шире вдвое. Он прищуривается, мечет глазами искры, сжимает кулаки. – А вот за это двину, и камеры не помешают. За мелкое хулиганство штраф заплачу. – Мелкое? Кредит по чужим реквизитам ты считаешь мелким хулиганством? – А ты докажи сначала! – Неужели не понимаешь, что мое появление здесь не случайно? Тебя, крысу, давно вычислили. Обманом ограбил нас с папой, сварганил на коленке испанское гражданство, почувствовал безнаказанность? Нет, милый, полиция идет по твоим следам. И словно получив от меня сигнал, дверь распахивается. Кир, стоявший к ней спиной, шарахается в сторону. На лестничную клетку выскакивает целая толпа охранников. – Вот он, держите его! Мужу скручивают руки, сгибают его в пояс. – Я ничего не сделал! – вопит он. – Просто разговаривал с бывшей женой! – Видели мы по камерам, как ты разговаривал! – ухмыльнулся большой здоровый дядька в черной униформе. – А теперь со мной поговори. Он кивает напарникам, те подхватывают Кирилла и уводят. – Как ты? Павел притягивает меня к себе, и я расслабляюсь. Обмякаю, падаю лбом к нему на плечо. – Дай мне силы! Он лишь крепче прижимает меня, гладит по волосам, потом целует в макушку. И я не дергаюсь, не включаю недотрогу. Так хочется подольше ощущать тепло и нежность, питаться ими. – Пойдем? – Куда? Я поднимаю голову, смотрю в глаза Павлу. Он улыбается уголками рта, и мне становится легче. – Поедем домой. – А с Киром что делать? Павел легонько щелкает меня по носу. – А вот это уже не твое дело. Хочешь вернуть компанию отца? – я киваю. – Наберись терпения. – Я показала Киру визитку генерала. – Умница! Сикорский обнимает меня за талию и выводит с лестничной клетки. В машине наступает разрядка. Меня трясет от холода, щелкают зубы и пятка стучит о днище. – У т‑тебя к‑кофе есть? – заикаюсь я, дрожа. – Ты же ничего не ела. Хочешь посмотреть мой ресторан? – Твой? У тебя еще и рестораны есть? – Нет, не в этом смысле мой. Построено здание по моему проекту. – Хочу. Неожиданно для себя я беру Павла под руку и кладу голову ему на плечо. Он не сопротивляется. Я закрываю глаза. Вот так бы ехать бесконечно, не останавливаясь, рядом! Но, увы, через несколько минут машина тормозит на стоянке. Я встряхиваюсь, вижу башню, устремленную ввысь, и вход, украшенный гирляндой огней. И высоко над землей здание окружает сияющий огненный валик. – Ресторан там? – я поднимаю руку. – Да. Называется «Кольцо Сатурна». – Я о нем слышала. Ресторан на семнадцатом этаже встречает нас легкой прохладой кондиционеров, тихой мелодией и идеальным сервисом вышколенных сотрудников. – Павел Николаевич, ваш столик готов, – бросается к нам метрдотель. – Спасибо Феликс. Скажи, чтобы нам не мешали. – Слушаюсь. Я провожаю удивленным взглядом администратора. – У тебя и свой столик здесь есть? – Конечно. Это ресторан клуба. Я проектировал здание, компания Владислава его строила. – А директор клуба – строитель? – Нет. У него холдинг, где есть абсолютно все. – О! Я на минуту зависаю. Павел провожает меня к кабинке у огромного витринного окна. Под ногами расстилается вечерняя столица. По стеклу стекают струи осеннего дождя, и мне кажется, будто город плачет, не желая расставаться с летом, теплом, цветочными бульварами и легкой одеждой. Это красиво! Так красиво, что я всхлипываю и, судорожно вдохнув, пытаясь подавить волнение, спрашиваю: – А почему нам не должны мешать? Павел хочет ответить, но в этот момент входит официант. Он молча кладет перед нами меню, ведерко со льдом, где полулежит запотевшая бутылка шампанского, закуски, потом кланяется и бесшумно исчезает. Павел разливает шампанское по бокалом, один протягивает мне. – За успех нашего предприятия. Тонкое стекло музыкой звенит в воздухе. Чувствуется торжественность момента, а я не могу преодолеть напряжение. От предчувствия, что надвигается что‑то важное, у меня сжимается все внутри. – У нас важный разговор. – И о чем он будет? – О нас с тобой. Я делаю еще несколько глотков шампанского и ставлю бокал на стол: чувствую, что могу сломать тонкую ножку от волнения. – А какие тайны есть между нами? – медленно выдыхаю я. – Нас связывает контракт, который истекает через, – задумываюсь, подсчитываю в уме, – через два месяца. – Ника, тебе очень нужен этот конкурс? – внезапно спрашивает Павел. – Н‑не знаю. Я заключила пари только для того, чтобы Владислав оплатил лечение папы. А еще я хотела выиграть деньги. Муж отобрал у меня все, с чего‑то же надо начинать новую жизнь. – Да, это важно, но… Сикорский замолкает. Он теребит салфетку, смотрит мимо меня в окно. Какие мысли бродят сейчас в его голове, только он сам знает. Мне неведомо, а оттого камень на сердце все растет, даже дышать становится трудно. – Не томи, говори уже! – приказываю я. – Понимаешь, сегодня твоего мужа арестовали, но это ненадолго. По сути предъявить ему нечего. – Как? – Вот так! Нет улик, нет доказательств. Даже кредиты выглядят так, словно их взял твой отец. – Но он не может! Нужно сделать медицинское освидетельствование. – Обязательно сделаем, но пока суть да дело, Кирилл Андреев уедет в Испанию, и выцарапать его оттуда будет сложно. – С этим согласна. – У тебя нет ни связей, ни власти, а я не имею прав заниматься этим делом. – Замкнутый круг? – Получается, что так. – И что ты предлагаешь? Павел снова наполняет мой бокал, поднимает свой, глубоко вдыхает и выдает: – Фиктивный брак. – Что? У меня рука дергается, часть шампанского проливается на скатерть, но я отмечаю это мельком, настолько предложение шокирует. – Мы с тобой поженимся. Не бойся, приставать не буду. Но у меня появятся законные права защищать тебя от бывшего. – А как же пари? Конкурс? – До финала еще два месяца, мы все успеем. Я на миг зажмуриваюсь. Целый день я как натянутая струна, и под конец тоже удар ниже пояса. Ни одна нервная система не выдержит такого прессинга. Сикорский ждет ответа, а я думаю только о том, как оказаться в своей студии и расслабиться. – Я хочу подумать. – Да, конечно, – слишком быстро отвечает Павел. – Но недолго. – Сколько? – До утра. – Твою ж мать! – Прости, – Сикорский смеется. – Но твоя бурная жизнь не оставляет нам выбора. Больше он тему фиктивного брака не трогает, много шутит, смеется, рассказывает анекдоты. Но я расслабиться не могу. Перед глазами меняются картинки. То стоит разъяренный Кирилл, который далеко не беспомощный котенок, у него тоже есть связи. То я вижу папу на больничной кровати. Его бледное лицо похудело и осунулось, под глазами появились синяки. И так тяжело делается на душе, что я не выдерживаю, вскакиваю. – Ника, ты куда, – приподнимается Павел. – Я хочу увидеть папу, – вдруг понимаю, что поступаю как инфантильный ребенок, который прячется на спиной родителя, но ничего не могу с собой поделать. – Хорошо, поехали. – Но… часы приема закончились. – Не вопрос. Разберемся. Павел делает несколько звонков, и, когда мы приезжаем в больницу, нас сразу пропускают в палату. Здесь приглушенный свет, тишина, в ней слышится только шумное дыхание папы. – Пятнадцать минут, – предупреждает нас врач. – Денису Владимировичу нельзя волноваться. Папа лежит, кажется, что он дремлет, но, как только я подхожу на цыпочках к кровати, открывает глаза. Они тут же заполняются влагой. – Н‑ни… к‑ка… – Не говори, ничего не говори, – я бросаюсь к нему. – Слушай меня. Но папка смотрит мне за спину. Оборачиваюсь: он и Павел обмениваются строгими взглядами. – Это Павел Сикорский, ты его уже видел днем. – Ар… хи… тек… тор? – по слогам спрашивает он. Каждый звук дается с трудом, но и это большой прогресс, учитывая, в каком состоянии отец был еще недавно. Я безмерно рада, что он в хороших руках. – Да. Откуда ты знаешь? Он пожимается плечами. – Мы иногда встречались на тендерах, – тихо отвечает Павел. – Лично знакомы не были, но видели друг друга. Вот это новость! Я теряюсь, не знаю, что сказать. Это судьба переплела наши с Сикорским дороги, или так получилось случайно? Но размышлять об этом некогда. – Пап, ты слушай, не перебивай. А главное, не волнуйся, Паша не даст нас с тобой в обиду. Я рассказываю о встрече с Кириллом, о его подлости и мошенничестве. Умалчиваю только о попытке меня убить. И без этих подробностей я вижу, как дергаются стрелки на мониторах отца. Иногда они начинают работать надрывно и визгливо, а я поглядываю на дверь, боюсь: прибежит доктор и выставит нас, не дав закончить. А пока рассказываю, собственные эмоции успокаиваются, информация раскладывается по полочкам, и предложение Сикорского уже не кажется таким ужасным и скоропалительным. Да, мне нечем рассчитываться с ним. Да, я в глубокой долговой яме. Но… Я готова отдать компанию отца Сикорскому лишь бы наказать засранца‑мужа. – Ника, нам пора, – трогает меня за плечо Павел. – Денис Владимирович устал. – Сейчас, сейчас, – не оборачиваясь, я сжимаю пальцы Сикорского. – Пап, Паша настоящий рыцарь. Он предлагает мне заключить фиктивный брак, чтобы окончательно разобраться с Кириллом. Как ты на это смотришь?