Эпилог

Клуб «Алмаз» сияет вечерней иллюминацией. Во все стороны по периметру здания разбегаются праздничные огни. У входа нас встречает роскошная елка украшенная гирляндами и огромными переливающимися шарами. – О, какая красота! – восхищаюсь я. – Она натуральная? – Нет, – отвечает Павел. – Сделана на заказ, но работа очень качественная. Ты готова? – Д‑да. Я немного волнуюсь. Столько событий произошло за это время, столько эмоций испытано, столько нервов потрачено, что даже не верится, что мы подошли к финалу вместе. * * *Моя догадка оказалась верной. Юристы компании разыскали обиженных Кириллом женщин и убедили их подать на мошенника в суд. Разбирательство длилось два месяца. Через суд я вернула только компанию отца и дом, остальное бывший успел потратить. Но я и этому была безумно рада. Оперативники разыскали и его любовницу. В проданном коттедже криминалисты нашли остатки разбитой вазы, мою кровь на ковре в холле. Миша пошел дальше. С помощью охраны поселка он навестил всех хозяев автомобилей и нашел тот, где сохранилась запись видеорегистратора. На ней хорошо было видно, как я выползла за ворота. Нашли мои документы карты и разбитый телефон, которые муж закопал на заднем дворе. Мне хотелось навестить бывшего в СИЗО и плюнуть ему в лицо, но Паша удержал от такого безумного поступка. И все равно какая‑то неудовлетворённость мешает мне жить полноценно и радоваться каждому дню. Мы с Пашей теперь вместе. На правах жены я перебралась в его квартиру в роскошном жилом комплексе в центре столицы. Я даже не представляла, что у него есть такое жилье. Его родители приняли меня с оглядкой, а Бэлла и вовсе устроила Сикорскому истерику. Но он устоял, выдержал все атаки родственников, но и разу не выпустил мою руку. Папа бодро идет на поправку. Сейчас он отдыхает в реабилитационном центре, мы навещаем его каждую неделю. Ангелина и Миша нашли общий язык, из них получилась отличная парочка. Лелик даже прослезился, провожая меня сегодня на бал. – Ника, ах, Ника! – вытер он слезы надушенным платочком. – Мне не стыдно выпускать тебя в свет. Ты была моим лучшим проектом. После нашей регистрации в загсе… Нет, не так! После нашей сумасшедшей ночи на втором этаже его офиса Паша всем назвал мое настоящее имя. – Ну, будет тебе! – я похлопала его по плечу, а потом крепко обняла. Казалось бы, жизнь возвращается в нормальное русло, но какая‑то неудовлетворенность мучит меня, не дает покоя. * * *Паша протягивает мне ладонь, я вкладываю в нее свои пальцы. – Холодные, – муж дует на руку, от горячего дыхания мурашки бегут по коже. И мне сразу хочется уединиться, спрятаться в укромный уголок, чтобы насладиться в полной мере своим чудесным мужчиной. – Слушай, может, не пойдем на бал? Зачем он нам? – Ты права, но я привык ставить точку во всех своих делах. – Мне тоже нужна такая точка. – Ты о чем? – О бывшем. Я хочу… – Погоди, давай сделаем это после бала. – Но ты же не знаешь, что я хочу. – А если я угадаю? Весь вечер я думаю о том, что же мне может предложить Пашка. Я не понимаю, куда мы едем, но ночная столица так прекрасна, что сердце щемит. Паша паркует Бэху на стоянке у Лужковского моста. С некоторых пор это место считают местом свиданий. Влюбленные вешают на перила подписанные замочки как символ вечной любви и верности. – Паш, ты такой романтичный? Отчего‑то сердце начинает колотится быстро‑быстро. – Ага. Давай руку. Мы взбираемся на мост. На его перилах нет живого места от висящих замков. Маленькие и побольше они сплошняком покрывают все перила. Мне немного неловко толкаться среди зеленой молодежи, но Пашка решительно ведёт меня к киоску. – Предлагаешь выбрать? – Да. Возьми самый уродливый. – Ого! Я теряюсь: немного необычное начало семейных отношений. – Ты же хотела высказать все бывшему и плюнуть ему в лицо. Это твой шанс. Говорят, – Паша наклоняется, я вижу, как блестят смехом его глаза, – на этом мосту все желания сбываются. Мы покупаем ярко‑красный замочек. Паша берет специальный фломастер и смотрит на меня. – И что мне написать? – Что хочешь. Выскажись. Твой Кир симпатичный? – Ну, да. – Отлично, – Сикорский смотрит лукаво и пишет: – Кир жирный. У него и волосы густые. – Лысый, – включаюсь в игру я и фыркаю: – Не думала, что такое ребячество в твоем характере. – Ты забыла, что он сделал? – У этого гада и зубы ровные. – Вставная челюсть. – Добавь грибок стопы, вросший ноготь, геморрой. – Места не хватит. – Надо было купить замочек побольше. – Буду писать помельче, – соглашается Паша, – поднимает голову и хмурится: – Тебе не кажется, что геморрой уже перебор? – Пиши уже! Я чувствую, как меня переполняют эмоции. Хочется Киру пожелать всех гадостей мира. – Вот так, закрываем, – Паша защёлкивает замочек и протягивает мне ключ. Я смотрю на него и не знаю, что дальше делать. – Выбрось в реку. Я размахиваюсь и застываю: Москва‑река покрыта слоем льда. Мы хохочем. Смех так и переполняет нас. Паша берет меня за руку, мы спускаемся с моста. – Погоди, я сейчас. Я выдергиваю пальцы и бегу к урне, куда бросаю ключ. Он тонет внутри разного мусора. Вот в такой мусор пусть превратится жизнь бывшего. А мы… Я оглядываюсь. Паша переминается в лаковых туфлях, скрипит снегом, растирает замерзшие ладони. Я теперь точно знаю, что с этим мужчиной у нас одна дорога, и не нужны нам замочки, чтобы хранить любовь и верность. А еще у меня в сумочке лежит для любимого сюрприз. И тянуть с ним я точно не буду, вот как приедем домой. Я подбегаю к мужу, обнимаю его крепко‑крепко. Он нежно целует на мой лоб, поднимая пряди. – Домой? – Ты знаешь, что я тебя люблю? – Конечно. – Нет, я сильно‑сильно тебя люблю. – Глупышка, замерзнем же. Поехали домой…