Глава 7

Пока Павел расставляет по пунктам свою работу со мной, я приглядываюсь к нему. Он кажется мне знакомым. Неужели когда‑то встречались на одной тусовке? Перебираю в голове наши с Киром развлечения. Муж любил похождения по клубам, говорил, что в таких местах завязываются новые связи и устанавливаются нужные контакты. Не знаю, что он там завязал и установил, я смотрела тол ко на него. В сердце разливается такая тоска, что жизнь опять кажется беспросветной чередой неприятностей. Зачем я влезла в эту? Может, зря? Тут мажор повернулся ко мне, улыбнулся, а свет от шара попал на темную радужку. Она вспыхнула золотом, осветила симпатичное лицо. И опять мелькнуло воспоминание. Где же я его видела? – Мы раньше не встречались? – спрашиваю в лоб и с удивлением отмечаю, как вздрагивает Сикорский всем телом. Твою ж мать! Точно встречались! – Нет. Не помню, – слишком быстро отвечает он. – Вы заказывали у меня проект дома? Приехали! Какой проект, если у меня и сейчас жилья своего нет? Точно! Он что‑то темнит. Подозрение наполняет душу. Что‑то с этим субчиком не так, но что? «Ладно, разберемся! – решаю про себя я и широко улыбаюсь. – Пока поиграем в несознанку». – Я не помню. Недавно попала в аварию, вот и заработала амнезию. Павел бледнеет, даже меняется в лице, отводит взгляд, словно в чем‑то провинился. И тут вспышка освещает мой мозг. Больничная палата, в ней три врача. У одного из них были такие же золотистые глаза. И голос похож. И имя. Вспоминаю, как главврач называл одного медика Павлом. И волновался за меня этот Павел больше остальных. Почему? И сразу в голове вспыхивает куча «почему», на которые нет ответа. Черт! Черт! Черт! – Я видела вас в клинике. Вы приходили ко мне в палату, – дожимаю я мажора догадкой. – Нет, вряд ли это был я, – качает головой он, но по‑прежнему смотрит в сторону. – Я архитектор, к больнице не имею отношения. «Ага, как же! Так я тебе и поверила!» – думаю я. И хотя доказательств у меня никаких нет, сомнения остаются. Лучше с осторожностью относиться к этому человеку. – И как мы начнем работать? Что сначала? Павел бросает на меня мгновенный взгляд, вытаскивает договор. – Вы внимательно прочитали документ? – спрашивает он. Я зависаю. Читать‑то читала, но была под будто под гипнозом босса. Вдруг что‑нибудь пропустила? Тревожный звоночек отдается ударами сердца. – Ну… наверное. – Вот тут указано, что вы должны оставить работу в клубе и переехать ко мне. – Где? – спина покрывается холодным потом: в упор не помню такого пункта. Но палец Сикорского не дает мне усомниться. Отмечаю мимоходом, что руки красивые с ухоженными ногтями, и стискиваю зубы от злости: эти ногти с маникюром напоминают мне о предателе муже. Кирилл тоже любил салоны, где мог провести полдня. – Настоящий бизнесмен должен выглядеть на все сто процентов! – заявлял он и покупал себе самые дорогие вещи. Он ездил на Бэхе, а я на простенькой Мазде. Он периодически устраивал для себя любимого шопинг в Милане, а я покупала одежду в соседнем торгушнике. Но тогда мне казалось, что так и поступают настоящие любящие жены. Растворилась, идиотка, в мужике. – Теперь видите? – вырывает меня из мыслей Сикорский. – Но у вас, это где? В вашем доме? Паника начинает заполнять сознание, из одной ловушки прямиком в другую. – Зачем же? – Павел широко улыбается. – Вы можете остановиться в моем офисе. – А дальше? – Что дальше? – Ну, вы полгода будете меня преображать. Потом что? – Серебрянский устроит бал, куда пригласит много завидных женихов. Все участники пари приведут своих подопечных. А дальше судьба будет в ваших руках: сможете устроить свою жизнь, выиграете в лотерею. – А если не смогу? – Н‑настя, – с запинкой говорит Сикорский, – давайте решать проблемы по мере их поступления. – Мне идти собираться? – Д‑да. – А как же работа? Надо предупредить менеджера. – Не надо. Она все знает. Но я все же звоню Ирине. – Повезло тебе, – с легкой грустью говорит она. – Почему повезло? Мне неплохо и в клубе работалось. – А перспектива? Никакой же. До старости шваброй махать? А сейчас даже если не выиграешь пари, все равно полгода будешь жить как принцесса. – Как принцесса, – хмыкаю я, собирая вещи. – Я уже принцессой была, да только без места осталась. У дверей окидываю взглядом комнату. Пусть я прожила здесь только неделю, но эти дни спокойной жизни помогли мне приглушить боль, найти душевный покой. Я выхожу на улицу и первое, чему поражаюсь, это теплому солнечному дню, зеленой траве огромного газона, фигурно подстриженному кустарнику. А еще заметила вдалеке блеснувшую заводь пруда. Даже не заметила в день приезда в клуб, какая у него большая и ухоженная территория. Вдруг понимаю, что всю неделю провела в помещении. В клубе ела, в общежитии при клубе спала, даже необходимые для жизни вещи купила в бутиках в холле на первом этаже. Я подставляю лицо ярким лучам и зажмуриваюсь от удовольствия. Жизнь продолжается. Папа получает лечение, я на свободе, а что делает Кирилл, скоро узнаю. Только с силами соберусь. – Давайте пакет. Вздрагиваю от голоса рядом, открываю глаза и опять попадаю под очарование янтарных глаз Павла. – Он не тяжелый, – прячу сумку за спину. – Немного ты богатства нажила, – усмехается мажор. И я вспыхиваю краской до корней волос, сжимаю пальцы в кулаки. Хочется ответить что‑то дерзкое и злое, даже матом послать. А может, послать? Пусть катится лесом и полем? – Ну поехали, посмотрим на твое богатство, – лишь цежу сквозь зубы в тон ему. Перешел на «ты»? Что ж, пусть будет так. Я теперь не та покорная овечка, которую облапошил муж. Ни одному мужику не дам себя больше одурачить. Я шагаю к стоянке первой, поворачиваюсь к мажору, открываю рот, чтобы добавить что‑нибудь этакое, забористое, как визг тормозов бьет по ушам. Павел хватает меня за локоть, дергает в сторону. Я вскрикиваю… От толчка так больно прикусываю язык, что слезы проступают на глаза. С огромным трудом сдерживаю порыв ярости. Не понимаю, откуда рядом со мной взялся здоровенный фургон службы доставки. Две аварии за месяц – это уже перебор, почему судьба ко мне так несправедлива? – Куда прешь, коза! – высовывается водитель бандитского вида в открытое окно. – Жить надоело? – А ты смотри, куда едешь! – кричу ему в отместку. – Да ты берега попутала, шмара? Наглец распахивает дверь, выскакивает из машины. Сжатые кулаки похожи на две гири. Но Сикорский толкает меня себе за спину и идет на него. – Тормози, мужик, – тихо говорит он. – Не нарывайся на неприятности. Здесь закрытая территория. – Это ты мне неприятности устроишь, что ли? – не сдается водитель. Он выглядит устрашающе: огромный рост, тело сплошь украшено татуировками. Еще и черная одежда усиливает впечатление. У меня внутри начинает все мелко подрагивать. Из домика секьюрити у ворот выскакивают охранники клуба. Водитель первым замечает их, ныряет на сиденье и газует. – У тебя нет чувства опасности? – злится и Павел. – Отстань! В машине сажусь сзади и сразу опускаю стекло: если не приведу мысли и чувства в порядок, чувствую, что наломаю дров. – Работает кондиционер, – говорит Павел. – А мне нравится, когда ветер в лицо. – Да ты язва. – Не нравлюсь, вези обратно. Вы минуем будку охраны и выезжаем за ворота. В дороге оба молчим. Сидим и дуемся друг на друга. Я не поднимаю стекло, Павел не отключает кондиционер. Через несколько минут я замерзаю, но прячу ледяные ладони между колен и упрямо смотрю в окно. Пока автомобиль петляет по улицам столицы, я гадаю, где может находиться офис Сикорского. Архитектор, который может оплачивать многомиллионное членство в клубе «Пыльный алмаз», должен деньги лопатой грести. Наконец Павел тормозит у пятиэтажного современного здания, стоящего особняком в небольшом сквере. – Мы приехали, – поворачивается ко мне Сикорский. – Готова принять новую жизнь? – Давай без лирики, – ворчу в ответ. – Где тут у вас туалет? Павел удивленно вскидывает брови, а я действительно так промерзла, что мечтаю сунуть руки под горячую воду. Мажор ведет меня внутрь здания. – Добрый день, Павел Николаевич, – окликает Сикорского девушка за стойкой ресепшен, когда мы заходим в холл. – Ваш распорядок дня. Она протягивает мажору папку с файлами. Пока он идет к ресепшен, я разглядываю холл. Он выглядит роскошно. В самом центре находится инсталляция в виде парящей в воздухе башни, созданной из переплетенных стеклянных нитей. Эта конструкция приподнята над мраморным полом и светится изнутри. Создается ощущение, что она не имеет опоры. Я застываю в восхищении. Хочется подойти ближе, разглядеть, потрогать, понять, почему это сооружение не падает. Но тут же ловлю любопытный взгляд мажора, и настроение меняется. Сейчас я не Ника Бессонова, а Настя Сарафанкина (прибила бы того, кто придумал мне эту фамилию!), уборщица. А значит, должна соответствовать своему виду и положению отброса общества. – Хм, ничего так! – поворачиваюсь к Павлу и спрашиваю нарочито равнодушно. – Так, где тут туалет? Там? Показываю намеренно пальцем на дверь с изящной черной табличкой, где золотом нарисован конрур женской головки в широкополой шляпе. Ловлю презрительную улыбку администратора и задираю подбородок. Сикорский кивает. Я скрываюсь за дверью и облегченно выдыхаю. Напряжение внутри такое, что кажется, будто тело взорвется и разлетится мельчайшими осколками повсюду. Включаю воду, согреваю руки, споласкиваю лицо. Первый этап выдерживаю с трудом. Что дальше? Не в моем характере такое поведение. Видел бы меня сейчас папка, ужаснулся бы. Его воспитанная, образованная и интеллигентная дочурка грубит, хамит и огрызается как последняя рыночная торговка. Не думала, что так трудно изменить свою личность. Трусиха так и лезет изо всех щелей. Решительно выходу в холл, ловлю боковым зрением разъезжающиеся двери лифта, и бросаюсь к ним. – Вам туда нельзя? – кричит Павел и кидается следом. – Вот блин! Но я уже машу ручкой в узкую щель закрывающихся дверей. Кабину останавливаю на каждом этаже, выглядываю, осматриваюсь и еду дальше. Везде тишина и покой. На втором слышится стрекот принтера, доносятся голоса и смех. На третьем этаже двери распахиваются прямо в огромное помещение, разделённое на отдельные отсеки стеклянными перегородками. Внутри каждого – стол, уставленный разной техникой, уютное кресло, шкаф с полками. Стеклянные стены создают иллюзию уединенности, но в то же время сотрудники прекрасно видят друг друга, могут обмениваться репликами. Я быстро жму на кнопку и еду дальше. На четвертом этаже оказываюсь в большой приемной. Здесь мягкие кожаные диваны и кресла, у стены – стол для секретаря. – Отлично, – бормочу я, выскакиваю из лифта и прямой наводкой несусь к высоким дверям. – Девушка, вы куда? – преграждает дорогу секретарь – миловидная девушка в строгом черном костюме. – К Павлу Сикорскому. – Простите, вы не записаны на прием. Да и Павла Ни… – Я теперь здесь жить буду! – заявляю я и ныряю в кабинет.