Глава 25

Несмотря на явную усталость и измождение, Гор решил сразу же воплотить в жизнь задуманное.

– Дети пока побудут взаперти, за ними проследит Самуил.

– Проследит? – вздернула я бровь, когда Гор начал вставать из-за стола, намекая, что в Академию мы поедем прямо сейчас. – Они что, преступники какие-то?

Я прищурилась, осознавая, что он не просто не понимал, как обращаться с детьми, но и считал их чуть ли не рецидивистами, которые обязательно доставят проблемы.

За то время, что он успел пообщаться с Рагнаром, сделал свои выводы, но он просто не понимал, что дети ведут себя соответственно окружению и отношению к себе. Впрочем, откуда ему это знать? Он ведь был законнорожденным, к тому же, наследником, чье появление на свет было желанным и явно запланированным.

Я мысленно встряхнула головой, напоминая себе, что свое прошлое я оставила позади, ведь изменить его не могу, и благодарна своей семье хотя бы за то, что воспитали меня и дали кров. Даже выдали замуж, пусть и не особо удачно. Но никто не мог предвидеть, что мой истинный от меня откажется и выгонит из поместья и своей жизни.

– Может, и преступники. Судя по их говору, до этого недалеко, – ответил Гор и оскалился, явно не лучшего мнения о детях.

– Они всего лишь дети, и если их вот так запирать и всё запрещать, они будут шкодить назло.

– Вот это назло называется “разбаловала” – отвечает Гор и стискивает челюсти.

– Что? У меня не было возможности баловать детей. Одного уж точно, и всё благодаря тебе, – ответила я на эмоциях, но не стала себя останавливать, так как все эти эмоции просто разрывали меня на части.

Несправедливость, из-за которой один мой сын рос в монастыре и стал вести себя подобно какому-то сироте или зверенышу, просто убивала меня.

– Хватит уже об этом, Айлин, – прорычал Гор и нахмурился, и я прикусила язык, напоминая себе, что моя цель – не обострять уже имеющийся конфликт, а усыпить его бдительность.

Тот факт, что мачеха явно нуждалась сейчас в моей помощи – давал мне надежду на то, что мне удастся заручиться ее поддержкой. Да и судя по ее ко мне отношению, не так уж она меня и ненавидит. Это то, о чем мне стоило бы подумать, но голова была забита совершенно иными мыслями. Тревогой за отца, беспокойством за детей и опасения насчет Гора. Было еще кое-что, вызывавшее у меня больше всего страха.

Офелия.

Я не обольщалась насчет того, что сегодня она заперта в своей комнате по приказу Гора, и понимала, что ее освобождение – лишь вопрос времени. А она явно недовольна нашим появлением в своей жизни и всеми силами будет пытаться от нас избавиться. Наши с ней желания совпадали, но мы не союзники.

Уж с кем, а с ней мне надо будет держать ухо востро, да и мальчишек предупредить, чтобы держались от нее подальше и никого в поместье не слушали. И если Рагнар и без того воспринимал всех, как врагов, то вот Астарот был более наивный и домашний мальчик.

– Самуил, ты отвечаешь за детей, нас пока не будет. И Офелию не выпускать из комнаты, – дал наказ своему подчиненному Гор, когда мы оказались у выхода.

Пока он разговаривал с помощником, я теребила рукав платья и боялась выйти наружу в таком виде. Даже в доме за столом в подобном было стыдно сидеть, что уж говорить об улице, где повсюду разгуливает народ.

Уверена, что все сразу же заметят диссонанс между тем, как выглядит Гор и во что одета я.

– Никогда не видел подобного платья на Офелии, – вдруг сказал он, когда мы спустились вниз по крыльцу и направились в сторону академии.

– И почему я не удивлена, – фыркнула я, но ответа не получила. Впрочем, он и не требовался.

Наш путь проходил в молчании. Уж не знаю, о чем думал Гор, я же в это время пыталась понять, как можно отсюда свернуть к заднему двору академии, в котором ошивается меньше народа.

Сейчас еще рабочий день, а это означало, что через главные ворота будет проходить большой поток людей, а мне хотелось, чтобы меня никто в таком наряде оборванки и нищенки никто не видел. Стыд и позор, от которого у меня горели уши.

Несмотря на то, что в респектабельном районе, где проживал Гор, было малолюдно, все, кто встречался нам по пути, внимательно смотрели на меня, затем на Гора и с недоумением обратно, словно не понимали, как такой высокородный дракон может идти в сопровождении такой, как я.

– Госпожа Айлин? Вы с гостем? – удивленно кивнул мне охранник, стоявший сегодня у КПП, когда мы подошли к воротам академии.

Он был так обескуражен, увидев меня не одну, что даже не заметил, что Астарота на этот раз со мной нет. Я аж стиснула ладони в кулаки, злясь на такого нерадивого работника. Если бы моего сына похитили, он бы даже не заметил.

– Я лорд Гор из драконьего рода Амелитов, у меня назначена встреча с ректором, – невозмутимо ответил Гор, и после проверки охраной списков, его без вопросов пропустили.

Я же смотрела оставшийся путь до общежития на него с подозрением и прищуром, но он не обращал на это внимания. Остановился на развилке и повернулся ко мне с таким невозмутимым видом, что я сразу догадалась: он тут чувствует себя, как рыба в воде.

– Собирай вещи, я же пока кое с кем переговорю.

Дождавшись моего кивка, он ровным шагом направился в главное здание, я же спустя несколько секунд очнулась и практически побежала к своей квартирке, надеясь застать друзей у себя.

Дорога до академического общежития для работников заняла не так уж и много времени, хотя мне этот путь казался целой вечностью.

На удивление, никого на пути я не встретила, и моя надежда на то, что мои друзья сейчас в комнатах, медленно таяла. Сегодня ведь и у них выходной, а это значит, что они могут быть где-то в городе.

Но когда я подбежала к двери и заколотила по ней кулаком, вскоре по ту сторону раздались приближающиеся шаги, вызвавшие у меня облегчение.

А когда мне открыл Урут, я едва не кинулась ему в объятия, лишь остановилась в последний момент, вспомнив, что из-за гормонов Шани стала излишне ревнивой. У меня и раньше не было желания просто так обниматься, так что проблем никогда не возникало.

– Айлин? – удивленно спросил Урут. – Вы с Астаротом уже вернулись? Так рано?

– Кто там, Урут?

Голос Шани звучал слегка слабо, словно она лежала на кровати обессиленная. В последние дни ей стало тяжело работать, но она отказывалась выходить в декрет, так как хотела заработать как можно больше денег к рождению малыша. И хоть Урут и сам работал, ей не хотелось, чтобы он надрывался, когда она будет сидеть с ребенком. Мы с Урутом не одобряли ее тягу к труду на таком сроке, но знали, что спорить с ней бесполезно, и уже перестали ее отговаривать выходить на смену.

– Я ненадолго. Почему вы дома? Что-то случилось с Шани? Вы вызвали лекаря?

Меня вдруг охватило беспокойство, и я быстро вошла внутрь, озираясь по сторонам и выискивая взглядом подругу. Поскольку выделенное им жилье не особо отличалось от моего, то нашлась она довольно быстро. Лежала на кровати такая бледная, что я еще больше распереживалась и подошла ближе.

Я села на постель и взяла ее за руку. На меня смотрели усталые голубоватые глаза Шани. Беременность давалась ей гораздо тяжелее, чем мне, хотя я носила двойню. Лекарь сказал, что у нее будет один ребенок, но тянул он с нее сил больше, чем мои два.

– Да всё как обычно, Линни. У меня с утра токсикоз, так что я так ничего и не поела, от этого и слабость.

– Может, приготовить тебе суп?

Я понимала, что времени у меня в обрез, но беспокойство за Шани было гораздо сильнее, чем страх перед Гором. И что-то мне подсказывало, что его разговоры и встреча пройдут не быстро, а сбор вещей времени у меня много не займет.

– Так я уже варю. Надеюсь, что ребенок не отвергнет его. Я недавно советовался с лекарем, он одобрил. Просто сказал, что Шани из тех беременных, которым тяжело вынашивать дитя, – сказал Урут.

– А где Асти? Ты оставила его у себя? И правильно, нечего ему видеть меня такой. Еще и испугается, он такой маленький.

Глаза Шани заблестели, а я в очередной раз поразилась тому, как трепетно она относилась к моему сыну. Как к собственному. Не каждая мать настолько бережет психику ребенка.

– Нет, я вернулась из города без сына.

Я покачала головой, не став утаивать от друзей последние новости в своей жизни. Кратко ввела их в курс дела, но говорить про своего отца не стала, давая им переварить для начала новость о возвращении Гора. Им сейчас нужно беспокоиться о себе и ребенке, а я как-нибудь справлюсь сама.

Они и так слишком многое для меня сделали в прошлом, чтобы я снова злоупотребляла их добротой и отзывчивостью. Лучше будет, если Гор вообще не узнает о том, что они помогли мне сбежать. А уж про Офелию я и вовсе молчу, зная ее мстительный характер.

– Нам нужно бежать! – сразу же крикнула Шани, не дослушав меня до конца, но я покачала головой.

Урут подошел к ней ближе и помог приподняться на локтях, поднимая подушку так, чтобы поддерживать спину жены. Наши взгляды пересеклись, и я поняла, что наши мнения совпадают. Уж кому-кому, а Шани ни в коем случае нельзя вмешиваться в мои проблемы. Она беременна, а если Офелия узнает, что кто-то из слуг замка пошел против нее и поддержал меня, сложно даже предсказать, каковы будут последствия ее гнева.

– Нет, Шани, в этот раз я бежать не стану. Уж от Офелии точно, – мягко сказала я, а затем погладила подругу по руке, чтобы ее успокоить. Нервничать ей нельзя, но и скрывать правду от нее я не собиралась, так как знала, что неизвестность еще больше заставит ее переживать.

– Но что ты тогда собираешься делать, Линни? Раз теперь Рагнар нашелся, то тебе больше не нужно работать здесь и копить деньги, чтобы вызволить его из монастыря. Это значит, что ты можешь взять детей и исчезнуть на просторах империи.

Я подняла взгляд на Урута, а затем снова посмотрела на Шани. В отличие от нас двоих, она была более наивна, привыкшая, что в последние годы от всех неприятностей ее прикрывает муж.

– Мне кажется, Шани, в этот раз всё будет по-другому. Да и бежать мне смысла нет, так как рано или поздно меня найдут. Лучше, если я поборюсь за то, что принадлежит мне, лицом к лицу, побеждая все свои прошлые страхи, чем буду снова скрываться в страхе, что вскоре мое спокойствие закончится.

Я прикусила губу, но не стала говорить о том, что Гор в этот раз ведет себя со мной совсем по-другому. Внутри царило странное чувство, словно с него спала какая-то пелена, которая раньше закрывала ему глаза на всё происходящее, но говорить об этом не стала, так как даже для меня это всё звучало подозрительно и неправдоподобно. В любом случае, у меня было еще одно дело, о котором я решила им всё же рассказать.

– Вы знаете, недавно я встретилась со своей мачехой, и оказалось, что они с отцом три года назад получили весть, что я умерла при родах. Гор об этом не в курсе, и мне кажется, что это были интриги Офелии.

– Поэтому отец тебя и не искал, – задумчиво произнесла Шани и нахмурилась. – В этом есть смысл. Но зачем ей это?

– Я не знаю, но, возможно, она надеялась, что без поддержки семьи я сгину и умру, а она заберет себе запад.

Последнее я сказала тихо, так как эта мысль пришла ко мне буквально только что. Если раньше я была уверена, что она нацелилась на Гора и поэтому избавилась от меня, как от конкурентки, то сейчас в моей голове начали бродить совсем иные мысли. Но пока что я не могла полноценно облечь свои мысли в слова.

В этот момент я вдруг услышала, как цокнул Урут, и стала вслушиваться в его слова.

– Не знаю, насколько правдивы слухи, но до меня дошла новость недавно, что три года назад всех слуг замка лишили языка, чтобы они не болтали о том, что услышали в замке. Возможно, Офелия хотела скрыть то, что там произошло? Хотела, чтобы все думали, что ты и правда умерла в родах? Если так подумать, в столице никаких слухов о семье Амелитов за три года и не ходило. Узнай тут, как его семья с тобой и детьми поступила, столица бы гудела, как разворошенный улей.

Информация, которую выдал Урут, заставила серьезно задуматься о том, какие интриги плетет Офелия.

Я вдруг посмотрела на время и вскочила, понимая, что мне нужно пойти к себе и быстро собрать вещи, чтобы Гор не узнал о Шани и Уруте.

Не знаю, насколько они откровенны с Офелией сейчас, но с учетом того, что она лишила слуг замка языков, чтобы они не болтали лишний раз, боюсь представить, что она сделает с моими друзьями, если узнает, что свидетели прошлого еще живы.

Убедившись, что они не станут высовываться и как-то контактировать со мной в ближайшее время, я ушла и быстро начала собирать вещи. Я чувствовала, что времени у меня в обрез.

А когда упаковала не только свои, но и вещи сына, в дверь постучали.

Требовательно. Не оставляя сомнений, кто стоит по ту сторону в ожидании, когда его впустят внутрь.