Глава 26

Дорога обратно проходила в полном молчании.

Я злилась, а Гору единственному было комфортно идти в тишине.

Периодически я кидала на него испепеляющие взгляды, но ему было будто всё равно. Он ни разу даже бровью не повел, несмотря на то, что я явно источала гнев.

– Ты не имел права решать за меня! – наконец, выпалила я, когда мы вышли с территории общежития и направились в сторону центрального выхода.

– Имел, не имел, ты собираешься капать мне на мозги всё время до поместья? – ответил Гор и вздернул бровь, впервые глянув на меня с тех пор, как мы вышли из моей квартирки, и я закрыла дверь на ключ.

В тот момент не покидало чувство, словно я тут в последний раз, но я постаралась отогнать эти мысли прочь. Они меня угнетали, ведь я привыкла к этому жилищу и не хотела его покидать из-за чужой воли.

– Я сама собиралась взять отпуск, – процедила я сквозь зубы, злясь, что он проделал всё за моей спиной.

– Теперь в этом нет нужды. Я избавил тебя от лишних разговоров и проблем. Любая на твоем месте прыгала бы от счастья, что ее мужчина решил всё сам.

– Во-первых, ты не мой мужчина, а во-вторых, я не любая.

– Раньше ты не была такой зубастой, Айлин. Самостоятельная жизнь пошла тебе на пользу.

Судя по виду Гора, ему явно нравится то, что он видит перед собой сейчас. Я сжала челюсти, чтобы не ляпнуть ничего слишком грубого, чтобы окончательно не испортить отношения с драконом, от которого зависит моя дальнейшая жизнь и судьба моих сыновей, и это далось мне с трудом.

– Раз ты всё сделал сам без моего ведома, пусть так, но мне всё равно нужно лично предупредить своих коллег о том, что я буду некоторое время отсутствовать.

Гор как-то странно хмыкнул, но препятствовать не стал. Хоть тут мне стал ставить мне препоны.

Когда мы подошли ко входу в зоозверинец для персонала, я вошла внутрь и направилась по привычному маршруту.

Логичнее было бы поговорить с начальницей, леди Истреллой, но снова говорить с ней мне не хочется, да и, как я понимаю, смысла в этом нет, так как уже ее начальство предупредит ее. А вот попрощаться с теми, с кем я проработала бок о бок столько лет, всё же нужно, и этого требует мое нутро.

В это время мало кто работал, но магозверинец никогда не простаивал и требовал постоянного ухода персонала. И я помнила, что госпожа Соулей точно должна быть на смене. Так и оказалось. Ее дородная фигура мелькала внутри питомника травоядных зверей, но там была лишь она одна. Как обычно, в темно-синем комбинезоне и с повязкой на голове, полностью закрывающей ее волосы.

Сколько я ее знаю, никогда не видела, чтобы хоть один волос торчал из ее косынки. Она относилась к этому щепетильно, опасаясь, что с помощью волос маги могут наслать на нее порчу. Довольно суеверная, но добрая женщина.

– Айлин?

Она заметила меня сразу же, как я вошла, и улыбнулась, ставя лейку на пол и вытирая влажные руки о подол.

– Разве у тебя сегодня не выходной?

– Да, так и есть.

– Ты слишком трудоголик, Айлин. Даже в свой выходной и то приходишь в магозверинец. Ты бы отдыхала побольше да сыном занималась.

– Я как раз поэтому и пришла, – улыбнулась я слегка, чтобы не показывать, как меня беспокоит то, что сейчас происходит в моей жизни. Это слишком личное, а госпожа Соулей настолько проницательна, что раскусил меня сразу, но если увидит улыбку, лезть не станет. Слишком тактична.

– А где твой хвостик? – спросила Соулей, глядя мне за спину и пытаясь найти Астарота.

– Он остался в городе. Я пришла попрощаться с вами, госпожа Соулей. Я взяла отпуск на месяц и хотела предупредить, чтобы вы не волновались.

– Что-то случилось? Ты никогда не брала отпуск.

Она сразу почувствовала неладное. Вот уж кто заслуживает того, чтобы управлять магозверинцем, а не черствая леди Истрелла.

– Просто мой отец заболел, и я временно с сыном переезжаю к нему.

– А, ухаживать будешь, – сразу же кивает Соулей, но больше вопросов не задает. – Дело хорошее. Но что-то подсказывает мне, что вряд ли ты еще вернешься.

– Вернусь. Обязательно вернусь, – ответила я, но даже мне мой голос показался звучащим неуверенно.

Попрощавшись, я пошла к выходу, так как со всеми главными людьми я попрощалась, так что теперь можно со спокойной душой покинуть стены Академии.

Но когда я почти приблизилась к двери, меня вдруг резко схватили за руку и резко дернули в сторону.

– Куда собралась, Айлин? – прозвучал мерзкий голос Гнуса.

Он притянул меня к себе, и его смрадное дыхание ударило резким запашком мне в нос.

– Отпусти меня! – рыкнула я, но он вдруг заткнул мне ладонью рот.

– Вот ты и попалась! На этот раз твой нагулыш тебя не спасет. А если будешь брыкаться, я расскажу страже о его способностях, которые ты так усердно скрываешь. Думаешь, почему я не рассказал им правды о том вечере? Это мой козырь, и ты подчинишься!

Гнус брызжет слюной, чувствуя свое превосходство, а я изо всех сил брыкаюсь, желая вырваться из его крепкой хватки. Вот только он сильнее и бессовестно пользуется этим, оттаскивая меня в кусты, чтобы нас никто не увидел. Меня же с головой накрывает страх. И дело не только в том, что мы тут находились одни, без чужих глаз, но и в том, что он, как оказалось, прекрасно понял, что случилось тем вечером, когда его силовой волной отбросило к стене. Догадался, что в моем сыне Астароте проснулась магическая сила, которую я надеялась скрыть.

Не знаю, что могло произойти, не появись в нашей жизни снова Гор, но теперь я не сомневалась, что бояться за то, что власти узнают о способностях моего сына, смысла мне больше нет. Ведь тот, от кого я хотела скрыть сына, уже знает о нем.

Так что сейчас я лягалась вовсю, пытаясь задеть ненавистного Гнуса по ногам да сделать ему побольнее, чтобы освободиться и сбежать, чтобы больше не видеть его противной рожи.

– Прыткая какая, – хмыкает он, даже не запыхавшись, когда тащил меня в сторону.

Вот только я слышу, как прерывисто бьется его сердце, и как он периодически оглядывается тревожно по сторонам. Как бы ни бахвалился, боится, что кто-то может нас увидеть. Несмотря на свой сволочной и склочный характер, он опасался за свое рабочее место, которое не хотел терять.

Уверена, что меня он выбрал лишь потому, что считал меня сиротой, за которую некому заступиться. Не брал в расчет Урута и Шани, ведь они были обычной прислугой, и к их голосу никто не станет прислушиваться, вздумай они меня защитить. Будь на моем месте другая, кто приглянулась бы Гнусу, он бы никогда не посмел не то что напасть, а даже слова грубого сказать в ответ на отказ.

– М-м-м! – промычала я изо всех сил, после чего укусила ладонь Гнуса, хоть делать это было и противно, ведь запах от него исходил не особо приятный, заставляя сомневаться, что мылся он в последний раз недавно.

– Не рыпайся, Линни, ты же знаешь, что я свои угрозы на ветер не бросаю и обязательно осуществлю их. Ты же не хочешь лишиться своего ребенка? Как только власть прознает о его способностях дракона, его у тебя отберут. Никто не позволит жалкой человечишке воспитывать отпрыска великих драконов, который к тому же унаследовал и магические способности. Так что помолчи и будь услужлива, я ведь уже предупредил тебя.

Голос его зазвучал мягко и ласково, но я отчетливо слышала и угрозу, даже не видя его противного сморщенного, как засохшее яблоко, лица.

Я даже думать не хотела, какая у меня была бы реакция на это несколько дней назад, поэтому просто усилила свои попытки высвободиться, и начала активно брыкаться, задевая ногами всё, что попадалось у нас на пути.

Судя по траектории движения Гнуса, он тащил меня окольными путями к себе в домик, где наверняка установил заглушающую сеть, чтобы никто не мог услышать мои крики. И чем дальше мы продвигались через кусты магозверинца, тем сильнее мной овладевала паника.

Из-за крепкой хватки Гнуса мне стало не хватать воздуха, и перед глазами заплясали мушки, угрожая мне потерей сознания, и все мои трепыхания стали менее подвижными и резкими, так как я теряла силу.

В голове вдруг замелькали воспоминания юности, но из-за спутанного сознания мне было тяжело на них сосредоточиться. Что-то про истинные пары и их связь на расстоянии, которая позволяла им находить друг друга даже через моря и большие территории.

Я не знала, правда это или нет, и как этой связью управлять, но в последний момент сделала еще один рывок, на этот раз моля о спасении мысленно. Думала при этом о Горе, надеясь, что моя мольба о помощи сработает. А когда уже посчитала, что вот-вот потеряю сознание, рука с моего рта и носа исчезла, а сама я упала на землю, ощутив силу удара на своем лице.

Боль при этом, на удивление, не чувствовалась, но я слышала, как неподалеку хрипит сам Гнус, не в силах ни закричать, ни сказать что-либо.

– Что за ничтожество! – выплевывает Гор, чей голос я узнаю сразу, ведь именно о его появлении мечтала все эти ненавистные минуты, когда уже готова была попрощаться с жизнью.

Моя грудь вздымалась, пока легкие наполнялись долгожданным кислородом без примеси гнилого запаха Гнуса, а перед глазами прояснилось, давая мне отличный обзор на то, что происходит совсем рядом.

Я приподнялась, чтобы не лежать на острых камнях заросшей тропинки, оглянулась, но никого, кроме Гнуса и Гора, не увидела. Последний же мало напоминал себя прежнего, как-то внезапно растеряв свой человеческий облик. Источал неподдельный гнев и какую-то неподвластную разуму звериную ярость. В нем проснулся дракон, жаждущий возмездия за то, что кто-то покусился на его истинную пару.

Я не обманывалась и не отрицала очевидного. До сих пор не знала, как он мог в прошлом так жестоко поступить со мной, если его дракон сейчас проявляет чувство собственности, которое не испытывают к посторонним, но решила не забивать себе этими глупостями голову. Всё это осталось в прошлом, в то время как настоящее разворачивалось передо мной во всей своей неприглядной красе.

– Т-ты з-наешь, к-кто я, – прохрипел Гнус, пока Гор держал его на вытянутой руке над землей, отчего ноги моего обидчика болтались в воздухе.

Мужчина потерял контроль над ситуацией и стал выглядеть до того жалко и убого, что мне было его даже не жаль. Такие ничтожества, как он, понимают только силу, и никак иначе.

– Не знаю, и мне плевать. Лучше бы ты знал, кто я, тогда бы не сделал такой глупости и не похитил бы мою женщину! – зарычал Гор-дракон, демонстрируя острые резцы зубов оскалом и вытянутые зрачки своих изменившихся до неузнаваемости глаз.

Черты его лица заострились, стали грубее, пугая тем самым даже меня, ведь я никогда его таким не видела даже в браке.

Что-то внутри меня запротестовало, когда он крикнул, что я его женщина, и мне даже показалось, что я услышала недовольный рык дракона. Неужели читает мои мысли и улавливает эмоции, как и говорилось в вырезках книг про истинные пары?

– К-какую еще ж-женщину? Это же Айлин, сиротка без роду-племени, пропащая женщина, родившая неизвестно от кого, – попытался выкрутиться Гнус, не понимая, что своими словами закапывает себя еще больше.

Несмотря на то, что у такого гнилого человека наверняка было чувство самосохранения, ведь не зря же с таким характером он как-то дожил до сегодняшнего дня, сегодня оно у меня отказало, и он делал промах за промахом, не обратив внимания, с драконом какой силы сейчас говорит и против кого идет.

– Закрой свою пасть! – прорычал снова Гор, а затем снова ударил Гнуса по лицу, залепив ему очередной фингал. – Кто ты такой? И что хотел от нее?!

Я покраснела, ощутив стыд за мысли Гнуса, которые слишком ярко и явственно были написаны на его лице, и отвернулась, не желая больше наблюдать за этим гнильем. Хотелось отмыться от его прикосновений и навсегда забыть о нем, как о страшном сне. И если раньше я тряслась, не зная, как избавиться от его ненавистного навязчивого внимания, то теперь у меня не оставалось сомнений, что собственнический инстинкт Гора, несмотря на нежелание его человеческой стороны видеть меня рядом, не даст меня в обиду никакому мужчине.

С одной стороны, это обнадеживало, ведь я давно не чувствовала себя под чужой защитой. С другой же, пугало вероятными нехорошими последствиями. Он ведь был женат на Офелии, а я слишком хорошо знала, насколько жестокой и мстительной могла быть эта женщина, если записывала тебя в свои враги. В этом мне удалось убедиться еще три года назад, и результатом моей наивности и беспечности стала потеря моего первенца Рагнара на долгие годы, в которые я не раз проливала слезы по утраченному.

Пока Гор избивал Гнуса, пытаясь вытянуть из него признание, я полностью встала на ноги и с шипением коснулась ладонью своей щеки. Судя по ощущениям, я ее разодрала, когда упала на землю, и теперь она кровоточит. Пришла запоздалая боль, от которой хотелось поплакать, но я не могла себе этого позволить, напомнив, что в поместье меня ждут дети.

Пусть Офелия сейчас и заперта в своей спальне, находясь под домашним арестом, я не верила, что она не сумеет выбраться хитростью, так что переживала за Рагнара и Астарота, которые слишком малы, чтобы защитить себя от происков этой драконицы.

Не став задерживаться у дома Гнуса, я пошла назад, не собираясь дожидаться, когда Гор закончит. Отчего-то я не сомневалась, что он привлечет похитителя к ответственности, но мне нужно было обработать раны, чтобы не заболеть. Я ведь не была драконицей и не обладала их регенерацией.

Мне показалось на секунду, что вслед мне донесся разочарованный рык, словно дракон Гора ждал, что я похвалю его за свое спасение и кинусь к нему на шею, но я покачала головой, отбрасывая эти глупости из головы. Не может у нас возникнуть подобной связи, чтобы мы чувствовали мысли и эмоции друг друга на расстоянии, ведь между нами не было любви и той самой энергетической связи двух душ.

Возвращаться в общежитие мне не хотелось, чтобы не отвечать на встревоженные вопросы Шани, которой нельзя нервничать, так что я пошла к госпоже Соулей, которая знала о моей проблеме с Гнусом и предупреждала меня, чтобы я была с ним осторожной.

Я нахожу ее на том же месте, облегченно выдыхая, так как боль становилась нестерпимая. Она же, как только увидела, в каком я находилась состоянии, запричитала и заохала, но быстро принесла аптечку и начала обрабатывать мои раны, которые оказались не только на лице, но и на ладонях, а также на шее, когда Гнус чуть не задушил меня в попытке заставить умолкнуть и перестать брыкаться.

– Каков же негодяй. Таких гнать с работы надо, иначе никому покоя от него не будет! – возмущалась Соулей, искренне сочувствуя мне и ненавидя Гнуса, чей противный характер был известен всей Академии.

– У него же родственник тут какая-то шишка в охране вроде, – горько усмехнулась я, когда она наложила мне повязку.

В этот момент Соулей повела носом и вдруг как-то странно заулыбалась, даже ее глаза благодушно заблестели.

– Думаю, и на него наконец нашлась управа, Айлин, – сказала она каким-то странно задумчивым голосом. – А я и не знала, что у тебя есть такой защитник. Зато теперь становится ясно, в кого пошел Астарот.

Я оцепенела, увидев во взгляде Соулей то, что она скрывала раньше.

– Как давно вы знаете? – глухо спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Знаю что? Что Астик – сын сильного дракона? Он ведь на моих глазах вырос, Айлин, от меня таких вещей не утаишь. А сейчас, когда я ощущаю на тебе запах этого дракона, улавливаю те самые нотки, которые порой исходили от Астика, когда он сильно злился или радовался. Когда драконы эмоционируют, запах их магии усиливается.

Госпожа Соулей пожала плечами и не стала развивать эту тему дальше, но я почему-то не испытывала тревоги. Раз она столько лет знала обо всем, но никому не рассказала, то и сейчас сохранит эту тайну.

– А вот и герой дня, – произнесла она, закончив со мной, и кивнула мне за спину.

Но еще до того, как она глянула поверх моей головы, я почувствовала приближение Гора. В последнее время слишком остро чувствовала его присутствие, словно всё в моем организме было настроено на его флюиды.