Глава 28

Несмотря на мои попытки получить ответ на свой вопрос, Гор не поддался ни на уговоры, ни на угрозы, ни на провокации. Молчал, пока мы не закончили с покупками, и заговорил со мной только когда мы ехали в карете до его столичного поместья.

– Пока я разбирался с Гнусом, много интересного узнал, – сказал он вдруг, когда я злая сидела на скамье напротив.

Я сразу же насторожилась и выпрямилась, услышала, как бешено застучало мое сердце. Пожалела, что оставила их с Гнусом одних, что проявила слабость и не захотела смотреть на разборки и избиение пусть и ничтожества, но живого существа. Если бы знала, что он откроет свой рот и расскажет то, что могло мне повредить, ни за что бы не ушла.

– У Астарота проявилась его магическая сила. Когда ты собиралась рассказать мне об этом?

Я сжала челюсти, чувствуя, как моя жизнь снова рушится, а все мои планы о побеге идут крахом. Одно дело – когда ни дети, ни бывшая жена не особо-то и нужны, и совсем другое – когда один из детей – одаренный маг, которого дракон так сильно хотел.

– Теперь ты собираешься молчать?

Гор вздернул бровь, вальяжно откинулся на стенку кареты. На удивление, он был спокоен и даже не зол.

– Никогда не собиралась. Ты вообще не должен был об этом узнать.

Ненадолго воцарилась тишина.

Наши взгляды скрестились, но я свой не отвела. Мне стыдиться нечего, ведь это не я выгнала из поместья только родившую жену, которая истекала кровью. Это был как раз он. Даже не поинтересовался, нужна ли мне помощь лекаря. Старую жену долой, здравствуй, новая жизнь.

– Ты по большей части человек, Айлин, и не смогла бы воспитать и вырастить ребенка-дракона с проснувшимися магическими силами.

– Люди тоже бывают магами, как-то же их родители растят.

– У драконов всё иначе. Если проснулась магия, это значит, что со временем ребенок приобретет и драконью ипостась. В неумелых руках мальчик может покалечиться, навсегда лишившись возможности оборота и магии.

– Этого бы не произошло, – упрямо произнесла я, уверенная, что смогла бы что-нибудь придумать.

– Ты этого не знаешь. С родителями не общаешься, а значит, в твоем окружении нет драконов. Настоящего дракона может вырастить только дракон.

Вид уверенного в себе Гора выводил меня из себя, напоминая мне о неприглядном прошлом.

– Хочешь сказать, ты сможешь? Не тебе об этом говорить, когда ты бросил собственного ребенка гнить в монастыре! – не выдержала я и крикнула, вставая с места и нависая над Гором.

Он молчал, сжимал челюсти, отчего на скулах перекатывались желваки, но молчал. Понимал, что был неправ, и не пытался обелить себя или начать спорить со мной, пытаясь доказать свою правоту.

– Всё не так, как кажется, Айлин. В любом случае, прошлое не вернуть, и я не могу его изменить, это не в моих силах. Но то, что в моих, я не собираюсь пускать на самотек. Это мои дети, и я несу за них ответственность, от которой не отказываюсь.

Мне так и хотелось зарычать, указав на то, что раньше он такими моральными принципами не страдал, и они не мешали ему выгнать меня из дома, наплевав на наш союз, а Рагнара отправить в монастырь.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться, напомнила себе, что я должна сохранять хладнокровие. Эмоции мне в этом деле не помогли, ведь они ничего не дали. Только усугубили наши и без того холодные отношения.

– Не думай, что своими пустыми словами сможешь убедить меня в том, что у тебя проснулись какие-то чувства. Как только узнал, что у Астарота появилась магия, которая так была нужна тебе, сразу воспылал отцовской любовью и заговорил об ответственности?

Меня распирало от гнева и возмущения, что спустя три года он пытался делать то, что должен был раньше, когда дети только родились. Сейчас же я видела лишь то, что он пытался наверстать упущенное, но преследовал свои корыстные цели, о которых мне пока неизвестно.

– О магии Астарота я узнал несколько часов назад, если ты запамятовала. А Рагнара из монастыря забрал гораздо раньше. У него нет никаких предпосылок к магии, так что твои предположения продиктованы твоей излишней эмоциональностью.

Я сжала кулаки, признавая, что он прав, вот только была уверена, что всё это сделано не просто так.

– Если я не права, то объясни, к чему всё это? Заставляешь нас всех жить с тобой, платишь за нашу одежду, держишь при себе. Офелии и его семье это не понравится, так к чему всё это? Она ведь твою любимая жена, ради которой ты развелся со мной, выкинул, словно мешок с мусором, отказался от детей.

Пусть я и повторялась, но ни разу не получила от него ни ответа, ни объяснений, поэтому готова была возвращаться к этому вопросу хоть тысячу раз, пока он не скажет, для чего ему всё это.

– Об Астароте я не знал! – процедил он сквозь зубы.

– Как об стену бьюсь, – выдыхаю я и отворачиваюсь, присаживаясь обратно на скамью.

Не стану больше пытаться поговорить с ним, ведь он явно не собирается открываться мне. Лучше сосредоточусь на том, что воспользуюсь своим отпуском и налажу контакт с Рагнаром. Сейчас он словно оскалившийся уличный зверь, который видел только пинки и тычки и ни капли ласки.

Я понимала, что просто так он мне не откроется и не примет мою заботу и любовь, посчитает это уловкой и обманом, ведь не привык к этому. Так что работа мне предстоит сложной, вот только итог стоит любых усилий.

Когда мы подъезжаем к поместью, я выхожу из кареты первая, с воодушевлением ожидая очередной встречи со своими сыновьями. Мы не виделись всего несколько часов, а меня не покидало чувство, будто прошла целая вечность.

– Мама! – крикнул сразу же Астарот, как только я вошла в комнату.

Я подхватила его на руки и закружила, чувствуя, как мое сердце наполняется теплотой.

– Нар! Идем к нам! – позвал брата Астик, но тот продолжал сидеть на кровати и смотрел на нас исподлобья. Взгляд был настороженным и недобрым. Такой бывает у хищников, когда их загоняют в угол и пытаются приманить куском мяса.

Его недоверчивость разрывала мне сердце от боли, но я пыталась не думать о прошлом, чтобы не омрачать обстановку. Дети слишком тонко чувствуют взрослых, и я не хотела их расстраивать.

– Идем, малыш, у нас такая традиция. Когда мы долго не видимся, то обязательно обнимаемся.

– Я не малыш! – снова рычит он, даже не понимая, каким милым выглядит, несмотря на оскал недоверчивого ребенка. – Глупая традиция!

Он насупился и надул губы, сам того не понимая, ведь тело говорило за него больше, чем его же собственные слова.

– Может, вы проголодались? Уже ведь вечер, я узнаю насчет ужина.

Я поднялась, подталкивая Астика к брату, а сама обернулась, вопросительно глядя на Гора, который всё это время стоял на пороге и подглядывал за нами. Мне было от этого не по себе, но я не хотела лишний раз разговаривать с ним. Ни к чему нам сближаться. Он ничего не ответил на мой вопрос о браке, но что-то мне подсказывало, что у него на меня какие-то свои планы, связанные с очередной женитьбой. Вот только я больше не желала влезать в этот капкан, тем более добровольно.

– Переодевайтесь и спускайтесь, я распоряжусь насчет ужина, – сказал Гор, поставил пакеты с вещами на пол, и вышел, оставив нас одних.

Дети уже были готовы, а вот мне пришлось выбирать из купленного, так как своих сумок я в комнате так и не увидела. Нужно будет поднять этот вопрос за ужином.

– Я кое-что забыл в спальне, – встрепенулся в последний момент Рагнар, когда мы спускались по лестнице, и быстро убежал обратно наверх.

Я глянула ему вслед, ощущая какое-то беспокойство, но решила не нагнетать и не вести себя, как курица-наседка. Боялась разозлить его, если буду постоянно крутиться рядом и навязывать свою свободу. Я никогда не оказывалась в такой ситуации и не знала, как мне следует себя вести так, чтобы не навредить, а расположить своего же ребенка к себе. Доказать ему, что я не враг, а мать, которая его любит несмотря ни на что.

– Где Рагнар? – спросил Гор, как только мы сели за стол.

– Кое-что забыл в комнате, скоро придет.

Дракон прищурился, разглядывая меня с таким видом, словно пытался понять, не обманываю ли я его, а я ощущала недоумение. Подозрения по поводу такого пустяка показались мне странными, но Гор довольно быстро переключился и подозвал к себе стоявшего у порога столовой личного помощника.

– Самуил, распорядись, чтобы Офелии ужин принесли в комнату.

– В комнату? – растерянно переспросил мужчина хозяина. – Разве она не будет ужинать вместе с вами?

– С какой стати? Она под домашним арестом.

От Гора исходило раздражение, которое он даже не пытался скрыть.

– Разве вы не сняли его? С вещами из Академии вместе с кучером прибыла и записка с вашим приказом, поэтому я отозвал охрану с комнаты леди Офелии.

– Какая еще записка? Я ничего не присылал! – зарычал Гор и вскочил с места, сжимая кулаки. – Где она? Вы что, выпустили ее из дома?

– Нет. Не рискнул брать на себя такие полномочия. Только разрешил гулять, как и прежде, по дому, – ответил невозмутимо Самуил, хотя его плечи заметно напряглись, когда он понял, что оплошал.

Я нахмурилась, чувствуя какое-то беспокойство, а затем услышала детский крик. Резко встала и побежала следом за сорвавшимся Гором, который отреагировал быстрее.

А когда мы вбежали в спальню Офелии, которую она, как оказалось, и не покидала, увидели, что она оттягивает ухо Рагнара, держа его чуть ли не на весу, а свободной рукой пытается влить ему что-то в рот.

Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами, когда я представила, что может быть в этой склянке, какая из отрав, но Гор вовремя успел подскочить и выбить ее из рук Офелии. Я же справилась с оцепенением и паникой и подскочила к сыну, пытаясь понять, в порядке ли он. Крутила, вертела его, а убедившись, что всё обошлось, расплакалась, прижимая его хрупкое тельце к себе.

Меня всю трясло, как только я представила, что из-за моей беспечности Рагнар мог умереть. А как только я успокоилась, на место страху и панике пришла злость.

Всё это время Гор что-то громко и зло втолковывал Офелии, но я практически ничего не слышала, но мне это было и неважно.

Я встала и сжала кулаки, не собираясь больше закрывать глаза на то, что она считает, что владеет чужими судьбами. Нужно преподать ей урок, и плевать, что думает по этому поводу Гор.