Глава 16

И все–таки Антошка заболевает. Да и я тоже. Эрнест был прав, предугадав, к чему приведет моя глупая выходка с душем. Теперь мы ждем врача, валяясь в кровати в обнимку с любимыми плюшевыми игрушками, а за окном потрясающий солнечный денёк.

Жаль, не можем насладиться прогулкой и свежим осенним воздухом. Обратная сторона необдуманных поступков.

– Пф–пф–ф–ф… – лопочет Антошка, сталкивая двух зайчиков мордочками. Я улыбаюсь, вклиниваюсь в игру, и он возмущается. Любит всем руководить. Весь в папу.

Болезненные глазки такие грустные. Мое сердце сжимается в тугой узел. Скорее бы подъехала врач и облегчила жизнь моего сыночка.

Но доктор приезжает только через полтора часа. Осень – пора инфекций и сегодня у нее переизбыток маленьких пациентов. Я кручусь с Антошкой около окошка, пока она подготавливается к осмотру в нашей гостиной.

Солнце золотит крыши, разгоняет пуховые облака. Я рассказываю Антошке причудливую историю про мальчика, который отправился в полет на стареньком самолётике. Сынок радостно вскидывает ручки, когда я вместе с ним показываю крутой вираж, но тут же закашливается и начинает плакать.

– Мамочка, подойдите поближе.

Мы знаем педиатра с рождения. Эрнест определяет нас в лучшую частную клинику, и она ведет нас первых дней жизни.

– Поднимите ему футболочку, пожалуйста. – Просит она, и я выполняю просьбу. Малыш капризничает. Оно и понятно. – Потерпи секундочку, крошка.

Прослушивает дыхание, осматривает горлышко Антошки и дает вполне стандартное заключение: острая респираторная вирусная инфекция.

– Мамочка тебя вылечит, рыбка моя. – Целую Антошку, а врач выписывает рецепт и делает необходимые записи в свой блокнот.

– Все как обычно, Дарья Юрьевна. Придерживаемся простых правил. Антибиотики я вам пока не выписываю, можете смело кормить грудью. Ваше молоко лучшее лекарство для выздоровления Антоши.

– Поняла. Я себя приемлемо чувствую, постараемся обойтись без серьезных вмешательств.

– Да, обильное питье, отдых, вот, что вам сейчас поможет.

Антошка дергает фонендоскоп на шее врача, когда она уже собирается уходить, и задерживается у двери, чтобы понежить моего капризулю.

– Встретимся послезавтра. Если вдруг ваше состояние ухудшится, звоните в любое время.

– Спасибо, до свидания.

С улыбкой закрываемся на замок и возвращаемся в гостиную. У сына просыпается зверский аппетит и начинается возня у моей груди. Сейчас–сейчас шепчу еле слышно.

Присев на диван, укладываю Антошку на колени и оголяю грудь. Он с жадность захватывает сосок и со вкусом причмокивает. Боже, какое облегчение.

Бабушка звонит нам совершенно не вовремя. Хорошо, я по дороге из прихожей захватываю телефон и могу говорить с ней на громкой связи.

– Доброе утро, мам.

– Привет! Ты не представляешь, где я сейчас нахожусь?

– Тише, мам, Антошка кушает и вроде как засыпает.

– О, прости. В общем, я выбираю кровать. Оказывается, их столько!

– А ты чего не на работе?

Мама попутно расспрашивает продавцов–консультантов о тех или иных моделях и функциональности кроватей, а я поглаживаю головку сына, с любовью глядя в его синие–синие полуприкрытые глаза.

– Я взяла отгул. Тридцать лет не брала, а сегодня решила посвятить день себе.

– Мам, ты с Ташей?

– Нет, одна. А что?

– Просто беспокоюсь за тебя.

Зная сестру, она всегда находится там, где вертятся хоть какие–то деньги.

– Я не общаюсь с ней со дня рождения. Кажется, она сейчас занята новым возлюбленным.

– Тишиным? Или Эрнестом?

– Даш, ну, что ты. Лучше скажи, как у вас дела.

– Мы заболели. Меня немного знобит, а вот Антошка вирус подхватил. Врач уже была, прописала нам лечение.

– Господи, я заеду к вам, как только определюсь с кроватью.

По моему мнению, Эрнест балует маму. А она недавно выдает: почему отец моего внука, оформляет квартиру на себя, а не на сына? Он чего–то боится?

Я тогда промолчала, но сейчас бы поговорила с ней на эту тему. Например, почему домик после смерти бабушки переходит к одной Таше, и все деньги после сделки тоже достаются ей. Я любила бабулю, гостила у нее каждое лето, а Ташка фыркала, что нечего там делать, кроме как коровам хвосты крутить. И деревня для деревенских жителей, а она городская королева.

За размышлениями не замечаю завершение телефонного разговора. Ставлю Айфон на беззвучный режим и кладу ладонь на животик Антошки. Он все еще сосет грудь, но уже с закрытыми глазами.

Я немного удобнее устраиваюсь, подкладывая под спину декоративную подушечку, и вспоминаю брошенные Ташей фразочки.

«Первая познакомилась с Эрнестом»

Наше с Эром знакомство самое банальное и предсказуемое. Я мерзну на автобусной остановке, а он тормозит и предлагает подвезти. Не отказываюсь, опаздываю на лекции. Мы сразу находим общий язык, и общение складывается легко и приятно.

Таша же, позже выясняется, хотела работать в компании Эрнеста секретаршей, но он принял Нину. И я считаю, сделал верный выбор. Ташка ни дня не работала и мечтала легким путем, то есть через постель, добиться роскошной жизни.

Когда она и мама узнали, с кем я встречаюсь, то я не услышала ничего лицеприятного. Особенно от сестры. Она обвинила меня во всех смертных грехах, а мама абсолютно серьезно сказала, что теперь мы заживем по–человечески.

По–человечески…то есть я буду возить их в отпуск и решать все финансовые проблемы…

Я очень ловко выстраиваю костяшки домино и понимаю, меня никогда не ценили, не любили по–настоящему. А я ко всем с открытым сердцем и душой.

Неужели я настолько слепа?

Настолько наивна и добродушна?

Голова кругом.

Антошка засыпает и приоткрывает ротик. Дышит он тяжело. Но будем лечиться. Беру телефон, заказываю лекарства из аптеки и пишу сообщение Эрнесту о том, что у нас не квартира теперь, а лазарет.

Печатает ответ со скоростью вспышки: «Скоро буду»

Он всегда приезжает по первому зову, находит тысячу причин, задержаться у нас подольше. Но главное – его сын. И так будет постоянно. Я должна быть готова.

Внезапно представляю Эрнеста с другой женщиной. С Ташей… и сразу же ёжусь от мурашек.

Невозможно и нереально.

Предельно аккуратно встаю с дивана, иду в детскую комнату и укладываю Антошку в кровать. Включив крошечное облачко–лампу на стене, ухожу, оставляя узенькую щелку между дверью и косяком.

***

Заказ из аптеки доставляют ровно за пятнадцать минут до приезда Эрнеста. Муж выглядит не лучше, чем я. Только всему виной не болезнь, а какие–то проблемы с бизнесом. За пять лет, я изучила его повадки досконально.

– Что случилось?

Принимаюсь распечатывать сиропы и суспензии, стоя у кухонного островка, а Эр подходит к окну, засунув руки в карманы брюк, и глядит на город, погрязший в вечерних огнях.

– Чертова клиника. Я сдохну задолго до ее сдачи.

– Ты отлично справляешься с любыми трудностями.

Внимательно читаю рецепт врача и инструкции к лекарствам.

– Тишин с Ароновым, и твоя сестра в придачу сведут меня с ума. Закончу жизнь в психушке.

Трет лицо и проводит рукой по уложенным волосам.

– Ерунда. Им ничего не светит.

Двусмысленно говорю. Но я ни в коем случае не имею свою сестричку.

– Каждый день вместо решения рабочих вопросов, я воюю с нападками из Администрации. Костя зашился с отписками.

– Они хотят потопить тебя бумажной рутиной. Других шансов попросту нет.

– Мне не хватает подобных разговоров с тобой, – поворачивается ко мне, гляжу на смурного мужчину в черном классическом костюме и бежевом пальто. – Наши тихие вечера вдвоем. Ты помнишь их?

– Да, помню. Но все немного изменилось.

Эрнест следит за моими движениями и, шмыгнув носом, спрашивает:

– Как Антошка?

– Небольшая температура, горло красное. Легкие чистые. Врач сказала пара дней и снова станет прежним неугомонным ребенком.

– Хорошо. А ты?

Не подходит, держится особняком.

– Нормально. Выкарабкаюсь.

– Я же говорил, чем обернется твой контрастный душ?

– Говорил.

Опускаю глаза вниз, вожусь с пустыми коробочками из–под лекарств.

– Даш? – выдвигается ко мне, сделав один шаг. Моя рука является «стоп–краном».

– Загляни к нему, побудь рядом.

– Ладно.

Не напирает. Я тону в его серо–зеленых глазах, с привязанным к ногам грузом.