Глава 15

Бессонная ночь отражается на моем лице и настроении. Антошка изводит меня плачем, нежеланием отлипать от моих рук.

Трогаю губами его лобик. Не горячий. Но сын не перестает горланить и требовать непонятно чего.

Я хожу с ним по комнате туда–сюда, напеваю ему любимую песенку, а он ни на секунду не утихает.

Мозг интенсивно работает, и я прикидываю, чем могу успокоить сына. Мысленно перебираю всевозможные болезни, строю самые невообразимые теории. И, в конце концов, набираю Эрнеста.

– Алло, я не знаю, что с ним происходит…

Эр слышит плач, отключается, а через полчаса появляется на пороге нашей квартиры. Я спешу ему навстречу, держа Антошку, которого все время легонько покачиваю.

– Так и не успокоился? – скидывает пальто, растирает ладони.

Отрицательно верчу головой и с трудом сдерживаю слезы.

– Ну, ты–то чего? Не реви, – с улыбкой забирает Антошку. – Ты зачем маме устроил шоу со спецэффектами?

Антошка внимательно глядит на него, дергает за нос, перебирает губы Эра и молчит. Просто ни звука. Не верю своим ушам. От неожиданно нахлынувшей тишины боюсь рухнуть ниц.

– И что это за шутки?

Я измотана. Еле стою на ногах. На мне яркая розовая футболка с улыбчивой девушкой в очках, и я улыбаюсь тоже. Хотя вот–вот выйду в астрал.

Сияющий свежестью и мужской силой Эр, болтает с Антошкой. Видимо низкий папин голос лучше любого укачивания и песенок.

– Я в душ. Десять минут, и я снова буду прежней.

– Ты и так прекрасна.

Не реагирую на комплимент. Однако покрасневшие щеки, говорят вместо меня.

– Где Татьяна Владимировна? – доносит мне в спину Эр, когда я уже на полпути в ванну.

– В купленной тобой квартире.

– Даш?

Я закрываю дверь, прижимаюсь к ней с внутренней стороны и поднимаю глаза в потолок.

Сердце бешено ломится в ребра, желает свободы. Глубокие вдохи и медленные выдохи не помогают усмирить его. Оно мне не принадлежит, я не имею над ним власти.

Резкий спазм в животе, и я сгибаюсь пополам. Открываю рот для глотка воздуха, а воздух жжется, словно вместо него жидкое пламя.

Мелкими шажками ползу к умывальнику, включаю воду и, набрав ее в дрожащие ладони, ополаскиваю лицо.

Минуту спустя смотрю на себя в зеркало. Блеклая, серая кожа, синюшные губы, замерший грустный взгляд. Легонько ударяю кулачком по своему отражению, перекрываю кран и не раздеваясь, вхожу в душевую кабину.

– Даш, ты в порядке? Уже давно там.

Не слышу Эра. Сверху на меня льется вода. Специально пускаю то ледяную, то горячую. Мне надо прийти в себя. Срочно. Ощущение спутанности сознания никак не отпускает. А я должна трезво мыслить.

– Твою мать! – Эр вытаскивает меня из–под лейки, и не взирая на порчу костюма из последней коллекции Бриони, прижимает к груди. – Решила заработать воспаление легких?

– Вряд ли его з–з–заработаешь в душе. – Зуб на зуб не попадает, но все равно борюсь с невидимым напором.

– Дурёха, о сыне подумай.

Эр тянется к полотенцу, сдирает с крючка, укутывает меня, захватывая голову, и стискивает мои плечи.

– Что с тобой происходит? Мне не нравятся такие твои выкрутасы.

– Чаю хочу. Будешь?

– Да.

– Тогда идем, – около двери меня, словно током пробивает. – Где Антошка?

Будущий бывший муж большими пальцами убирает хрустальные капли у меня под глазами и улыбается:

– Спит. Я его убаюкал.

– Я ужасная мать…

– Ты прекрасная мать, – открывает дверь и ждет моего выхода. – Просто очень уставшая.

Мимо детской комнаты иду на цыпочках. Эр хмыкает позади. Его шаги и так бесшумны благодаря мягкому переносу веса тела, а я вечно заранее оповещаю о своем присутствии.

– Тебе нужно передохнуть. Я могу отвезти Антошку к маме.

– Нет! – излишне громко реагирую я, роняя крышку заварочного чайника на кухонный стол. Эр приподнимает одну бровь, задавая беззвучный вопрос «Объясни?».

– Моя мать никогда не сделает больно родному внуку. И я с ней поговорил о тебе.

Он садится, а вернее присаживается на высокий табурет у кухонного островка, заказанный вместе с «братьями» в одном фирменном онлайн–магазине и часы на его запястье побрякивают, когда кладет руку на гранитную поверхность.

– Она ненавидит меня. И кажется сильнее, чем всех твоих бывших жен и подруг.

– Больше не будет тебя доставать, обещаю. А прошлое, на то и прошлое, чтобы оставаться за бортом.

– Да не сдалось оно мне, Эрнест. Я говорю о том, что…

– По понятным мне причинам боишься отпускать ребенка к бабушке. И я принимаю это. Но ты бы так о своей матери переживала.

Заявка на скандал. Но я не съем наживку. Я только–только прихожу в себя после улётной ночи под крики Антошки и мечтаю обнять свою подушку, пахнущую лавандой и вздремнуть.

– Я всё знаю о своей маме. – Кутаюсь в полотенце.

– Правда? Знаешь, зачем она притащила на день рождения нашего сына твою сестру? Зачем подписала документы на квартиру и осталась с голой…

Шлепает ладонью по столу, и я подскакиваю. Эрнест за все пять лет брака даже голос на меня не повышал, но сейчас я его понимаю.

– Она доверчивый человек. Возраст сказывается.

– Татьяна Владимировна далеко не наивное дитя. И не та безобидная пенсионерка и заведующая детским садом, какой ты ее видишь.

– Хватит. Мы можем бесконечно говорить о наших матерях. И так и ни к чему не придем.

Эрнест ёрзает на табурете. Скрип не бесит, но бередит недовольство. Я наливаю настоявшийся чай, добавляю листочки мяты и переношу чашки с одного стола на другой. Аромат затмевает горечь, между нами.

– Со мной связался Никольский.

– О! – единственный ответ, на который я способна.

– Ты действительно желаешь этого? Развода, я имею в виду?

Отпивает зверски горячий напиток, не сводя с меня пристального взгляда. Хорошо, нас разделяет целый метр, еще и с препятствиями.

– Д–да.

– Как–то неуверенно.

Эр прищуривается, секундное промедление и фарфоровая чашка скрипит в его захвате. Наверное, будь его воля, запустил ее в стену над мойкой.

– Я тебя не отпущу, Даш. Ни тебя, ни Антошку.

– Тише, Антошку разбудишь.

Мой голос дребезжит. Нервный и слабенький. Это не мой муж передо мной. А его удивительная копия. Почему он не говорит мне этих слов раньше? Трусит?

Эр встает, в легкую сокращает жалкое расстояние и, добравшись до меня, берет за руку. Моя собранность улетучивается сразу же.

– Скажи, ты позвонила сегодня, чтобы что? Ты знаешь, я всегда приеду, независимо от времени суток. Но, почему?

Наступает на осколки моего сердца, они жалостливо хрустят.

– Ты…первый пришел мне на ум. Вот и всё.

– Нет, Дашенька, – целует мою ладонь, посылая колючими волосками сигналы чувствам. – Только я могу решить все твои проблемы, залечить любые раны. Не лги себе и признайся, что я нужен тебе.

– Всё, что ты можешь, это доставлять мне смертельную боль. Ташка, Регина, они ведь всегда будут в твоей жизни? Независимо, как их будут звать.

– Ни одна из них не займет твое место.

– Лжец. – Хриплю я.

– Развода не будет.

Отпускает мою руку и проходится пальцами по моему бедру, забираясь под полотенце. Я до сих пор во влажной растянутой футболке и коротких шортиках.

– Уходи. – Сдавленно прошу я.