Глава 8+

В понедельник я впервые за пятнадцать лет отменила свои лекции. Позвонила на кафедру, сказала, что плохо себя чувствую, попросила найти замену. Секретарь, Алла Викторовна, выразила обеспокоенность – я никогда не брала больничный, даже когда у меня была настоящая ангина с температурой под сорок. Я заверила её, что ничего серьёзного, просто мигрень, и что завтра непременно буду. Это была ложь, но не полная. Физически я действительно чувствовала себя ужасно – голова раскалывалась, тошнота подступала волнами, все мышцы словно налились свинцом. Но причина была не в болезни. Точнее, не в той болезни, от которой можно вылечиться таблетками и постельным режимом. После пятничного разговора с Петром мы почти не общались. В субботу и воскресенье он был непривычно заботлив – приготовил завтрак, предложил пойти с Лерой в кино, привёз мои любимые пирожные из кондитерской на другом конце города. Я видела в этом не раскаяние, а попытку загладить вину, не признавая её. Всё это время я молчала, отвечала односложно, избегала смотреть ему в глаза. Лера заметила напряжение. Я видела, как она переводит взгляд с меня на отца, как хмурится, как пытается ненавязчиво разрядить атмосферу шутками и болтовнёй. Мне было больно за неё – пятнадцатилетнюю девочку, которой приходилось играть роль буфера между родителями. Ночью, в постели, лёжа рядом с Петром и чувствуя пропасть между нами, шириной с Атлантический океан, я приняла решение. Мне нужно было увидеть её. Лену. Не мельком, как тогда возле офиса с другим мужчиной, не на фотографиях в Instagram, не имя на экране телефона. Я должна была увидеть её рядом с ним, их вместе, их взаимодействие. Только так я могла получить окончательное подтверждение, которое заставило бы умолкнуть последние сомнения. И поэтому в понедельник, вместо того чтобы идти в университет, я ехала через весь город к офису Петра. Никогда раньше я не появлялась там без предупреждения. Это была его территория, его мир, от которого я всегда держалась на расстоянии – из уважения к его пространству, как я думала тогда. Теперь я понимала, что это разделение было намеренным. Он держал меня подальше от своей второй жизни. Офис компании Петра занимал три верхних этажа современного бизнес-центра из стекла и стали. Я бывала там несколько раз – на корпоративных вечеринках, куда приглашали семьи сотрудников. Всегда чувствовала себя не в своей тарелке среди деловых женщин в безупречных костюмах, с идеальными причёсками и уверенными голосами. Я, со своими вечными книгами, со своими разговорами о литературе и истории, казалась себе динозавром из другой эпохи. Я припарковалась неподалёку и некоторое время сидела в машине, собираясь с духом. Со стороны я, наверное, выглядела как женщина, решающая, стоит ли идти на собеседование. В каком-то смысле так и было – я собиралась на интервью со своей собственной жизнью, с правдой, которую так долго избегала. Наконец, я вышла из машины, поправила пальто, пригладила волосы. Я специально оделась строго – тёмно-синее платье, жемчужные серьги, минимум макияжа. Хотела выглядеть достойно, сдержанно. Не как разъярённая жена, пришедшая устраивать сцену, а как женщина, которая знает себе цену. В холле бизнес-центра я назвала охраннику имя мужа и компанию. Он кивнул, даже не спросив, кто я – за пятнадцать лет брака я несколько раз приезжала сюда, меня знали. Лифт поднял меня на пятнадцатый этаж, где располагался кабинет Петра и переговорные комнаты. Сердце колотилось так, что я боялась, его слышно по всему зданию. В голове крутился миллион сценариев того, что сейчас произойдёт. Что я скажу ему? Что он ответит? И главное – что я увижу, когда они будут вместе? Секретарь Петра, Ольга – женщина лет сорока пяти, с каштановыми волосами, собранными в строгий пучок – удивлённо подняла брови, увидев меня. – Нина Алексеевна! Какой сюрприз! – воскликнула она с искренней улыбкой. – Пётр Андреевич не предупреждал, что вы придёте. – Это спонтанное решение, – ответила я, стараясь улыбаться естественно. – Решила сделать ему сюрприз. Он у себя? Ольга слегка нахмурилась. – Вообще-то, у него встреча в малой переговорной. Важный клиент, они обсуждают новый проект. Но должны были закончить минут десять назад, просто затянулось, видимо. – Я могу подождать, – сказала я, садясь на диван для посетителей. – Или, если вы не против, просто загляну на минутку? Не буду мешать, только скажу «привет». Ольга колебалась. С одной стороны, я была женой босса. С другой – существовали правила, и прерывать важные встречи было не принято. – Наверное, всё-таки лучше подождать, – сказала она. – Я сообщу ему, что вы здесь, как только они закончат. Я кивнула, делая вид, что согласна, но внутри уже приняла решение. Я не для того проделала весь этот путь, чтобы сидеть в приёмной и ждать, пока Ольга подаст сигнал. – А где находится малая переговорная? – спросила я невинно. – Я так давно не была у вас, всё забыла. – По коридору налево, вторая дверь, – ответила Ольга. Я улыбнулась, поблагодарила её и сделала вид, что устраиваюсь поудобнее на диване, открывая книгу, которую захватила с собой специально для прикрытия. Ольга вернулась к работе, через несколько минут зазвонил телефон, и она погрузилась в разговор с кем-то. Это был мой шанс. Я тихо встала, стараясь не привлекать внимания, и вышла из приёмной. Коридор был пуст. «По коридору налево, вторая дверь». Я шла медленно, каждый шаг давался с трудом, словно я преодолевала невидимое сопротивление. Дверь переговорной была приоткрыта. Через щель доносились голоса – мужской и женский. Я замерла, не решаясь подойти ближе, не решаясь взглянуть. Ведь всё ещё можно было повернуть назад, вернуться в приёмную, дождаться Петра официально. Притвориться, что я действительно просто зашла поздороваться. Но… я уже не могла остановиться. Слишком далеко зашла, слишком много узнала, чтобы вернуться к неведению. Я сделала ещё несколько шагов и заглянула в щель между дверью и косяком… Там, за столом, сидел Пётр. Он был в своём любимом сером костюме и выглядел, как всегда – уверенный, спокойный, с лёгкой полуулыбкой на губах. Напротив него сидела она – Лена. Та самая, которую я видела возле офиса с другим мужчиной. Сейчас, при близком рассмотрении, она была ещё эффектнее – светловолосая, с большими голубыми глазами и аккуратным носом. Она что-то говорила, оживлённо жестикулируя, указывая на разложенные перед ними бумаги. А на её запястье поблёскивал знакомый браслет с жемчужной подвеской. Они были поглощены разговором и не замечали меня. Я стояла, замерев, наблюдая за ними, как зритель в театре. И видела то, что не смогла бы разглядеть при мимолётной встрече на улице, то, что не показывали фотографии в соцсетях. То, как он смотрел на неё – с той особой внимательностью, которая бывает только когда смотришь на что-то драгоценное. То, как она слегка наклонялась к нему, говоря о чём-то важном, и при этом их руки соприкасались на столе. То, как они синхронизировались в движениях, словно танцевали давно отрепетированный танец. Всё это были мелочи. Незаметные для стороннего наблюдателя детали. Но для меня, знавшей Петра пятнадцать лет, изучившей каждую его черту, каждый жест, каждый взгляд, они кричали громче любых слов. Я не знаю, сколько времени простояла там, наблюдая этот немой спектакль. Может быть, минуту. Может быть, десять. Время словно остановилось, а потом что-то изменилось. Лена сказала что-то и рассмеялась – лёгким, звенящим смехом. Пётр тоже улыбнулся, но не обычной вежливой улыбкой делового человека. Это была улыбка, которую я знала – та самая, с которой он смотрел на Леру, когда она была маленькой и делала что-то особенно очаровательное. Улыбка, полная нежности и безграничной привязанности. И я почувствовала, как что-то внутри меня окончательно ломается. Последний барьер, последняя стена отрицания, которую я пыталась удержать. Рухнула, рассыпавшись в пыль. В этот момент дверь скрипнула – я, видимо, слишком сильно надавила на неё, захваченная наблюдением. Они обернулись одновременно. Лена с удивлением и лёгким раздражением – кто посмел прервать их встречу? Пётр… Выражение его лица навсегда отпечаталось в моей памяти. Шок. Узнавание. И чистый, неприкрытый страх. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах проносится целая буря эмоций, как его мир рушится на глазах, точно так же как рушился мой, все эти дни. – Нина? – произнёс он, и его голос звучал так странно, словно принадлежал не ему, а какому-то другому человеку. – Прости за вторжение, – сказала я, и мой собственный голос удивил меня своим спокойствием. – Не хотела прерывать вашу… деловую встречу. Лена переводила взгляд с него на меня, явно понимая, что происходит. Их разоблачили. Её глаза на секунду расширились, но затем она взяла себя в руки. Выпрямилась на стуле, словно готовясь к бою. – Вы, должно быть, Нина Алексеевна, – сказала она с неожиданной прямотой. – Пётр Андреевич так много рассказывал о вас. Её голос был мелодичным, с лёгкой хрипотцой. Голос женщины, уверенной в себе и своих силах. – Правда? – я слегка приподняла бровь. – А о вас, Лена, я узнала совсем недавно. И то – случайно. Пётр вскочил, словно его подбросило пружиной. – Нина, давай поговорим. Не здесь. Пойдём в мой кабинет. – Зачем? – спросила я. – Я не собираюсь устраивать скандал, если ты этого боишься. Просто хотела увидеть своими глазами то, в чём ты так упорно отказывался признаться. – Я, пожалуй, пойду, – торопливо проговорила Лена, собирая бумаги со стола. – Оставлю вас. Семейные дела… – Не стоит, – сказала я, и что-то в моём голосе заставило её замереть. – Вы тоже часть этого… треугольника. Имеете право знать, что происходит. Девушка замерла и посмотрела на меня долгим взглядом, в котором было странное смешение вызова и сочувствия. – Я не крала его у вас. Он сам выбрал. Эти слова, произнесённые с такой спокойной уверенностью, ударили меня сильнее, чем пощёчина. «Он сам выбрал». Не она соблазнила, не он поддался слабости. Он сделал выбор. Осознанный, взвешенный выбор – между мной и ею. – Лена, не надо, – Пётр побледнел. – Это всё… сложнее. Он выглядел потерянным, загнанным в угол. Мужчина, привыкший контролировать ситуацию, вдруг оказался в положении, где любое решение было проигрышным. – Нет, Пётр, – возразила я. – Это как раз очень просто. Ты выбрал. И продолжал выбирать каждый день последние… сколько? Месяцы? Годы? Он не ответил, только сглотнул, избегая моего взгляда. – Мне действительно лучше уйти, – проговорила Лена, поднимаясь. – Это ваше дело. Не моё. И она вышла, проскользнув мимо меня, оставив лёгкий цветочный шлейф духов – тот самый запах, который я иногда улавливала на его одежде, но списывала на что-то другое. А мы остались вдвоём. Пётр выглядел постаревшим лет на десять – линии вокруг рта углубились, в глазах застыло выражение загнанного животного. – Нина, – начал он, но я подняла руку, останавливая его. – Не надо, – сказала я. – Не сейчас. Сейчас я ничего не хочу слышать. Я повернулась, чтобы уйти, но он сделал шаг вперёд, схватив меня за руку. – Подожди, – его голос был почти умоляющим. – Дай мне объяснить. Я посмотрела на его руку, сжимающую моё запястье, потом – в его глаза. Столько лет я любила эти глаза, тонула в них, искала в них одобрения, поддержки, любви. Сейчас они казались мне чужими. – Нечего объяснять, – сказала я, высвобождая руку. – Я всё видела. Я всё поняла. И я вышла, оставив его стоять посреди переговорной – неподвижного, потерянного, наконец-то лишённого своей маски невиновности. Покинув здание бизнес-центра, я с жадностью вдохнула холодный осенний воздух полной грудью. Над городом собирались тучи, обещая дождь к вечеру. Я шла к своей машине, и каждый шаг давался легче предыдущего, словно я сбрасывала невидимый груз. В машине я не сразу завела двигатель. Сидела, глядя на здание, где только что разыгрался финальный акт драмы, длившейся гораздо дольше, чем я могла предполагать. И думала о том, что произошло, о том, что увидела, о том, что узнала. Лена. Молодая, яркая, уверенная в себе. Не просто любовница – женщина, с которой у него были отношения. Настоящие отношения, за моей спиной. «Он сам выбрал». Эти слова всё ещё звенели в ушах. В этот момент телефон в моей сумке завибрировал. Я достала его, увидела имя Петра на экране. Поколебалась секунду, затем ответила. – Нина, – его голос звучал задыхающимся, словно он бежал. – Где ты? Не уезжай, прошу тебя. Нам нужно поговорить. – Я еду домой, – ответила я спокойно. – И ты прав, нам стоит поговорить, но не сейчас и не здесь. Я повесила трубку, не дожидаясь ответа. Завела машину и выехала с парковки, чувствуя странное облегчение. Словно после долгой, изнурительной болезни наконец-то начало приходить выздоровление. Болезненное, трудное, но настоящее. В зеркале заднего вида я заметила, как из дверей бизнес-центра выбежал Пётр. Он огляделся, пытаясь увидеть меня, но было поздно – я уже выезжала на проспект, растворяясь в потоке машин. А он остался позади, становясь всё меньше и меньше, пока не исчез совсем…