Глава 12 Опубликовать

В 6:00 утра я нажала «опубликовать».

Сердце колотилось так, что я слышала его удары в ушах. Руки дрожали. Я сидела на кухне, смотрела на экран, ждала.

Первые комментарии появились через минуту.

«Это же эскизы Соболева! Я видел их на закрытом показе!»

«Она врёт! Она просто хочет хайпа!»

«Боже, это же та самая Снежана? Жена Соболева?»

«Бывшая жена».

«А видео? Видео же настоящее?»

«Дата на видео — десять лет назад! Он реально украл её идеи!»

Через десять минут у меня было уже двести комментариев. Через полчаса — тысяча. Через час — три.

Зазвонил телефон. Андрей.

Я не взяла. Он перезвонил. Я сбросила. Он написал:

«Ты что творишь, сука? Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты уничтожаешь меня! Убери видео! Немедленно!»

Я не ответила.

Потом он написал:

«Пожалуйста, Снежана. Я прошу. У нас дети. Не делай этого».

Я посмотрела на сообщение и почувствовала… ничего. Ни жалости, ни злости, ни боли. Пустоту. Там, где десять лет была любовь, надежда, страх — теперь была тишина.

Я написала:

«Ты десять лет крал мои идеи. Я молчала. Теперь моя очередь говорить».

И заблокировала его.

Через час после публикации видео мне позвонила Вера Сергеевна.

— Отлично сработано, — сказала она. — Ваше видео набрало уже миллион просмотров. Соболев только что отменил анонс своей коллекции. Его пиар-служба заявляет, что «технические проблемы». Но все уже поняли, в чём дело.

— Что дальше? — спросила я.

— Дальше — тишина, — ответила она. — Вы ничего не публикуете. Не комментируете. Не отвечаете на провокации. Вы — жертва, которая заговорила. Не дайте им превратить вас в агрессора.

— Поняла, — сказала я.

— И ещё, — добавила она. — Ваш бывший муж только что подал встречный иск о клевете. Это ожидаемо. Я подготовлю ответ. Не волнуйтесь. У нас есть доказательства. У него — нет.

Я положила трубку, посмотрела в окно. За стеклом вставало солнце — серое, московское, но тёплое.

— Ну что, Андрей, — прошептала я. — Ты хотел войны? Ты её получил. Только теперь я не одна. У меня есть команда. Есть адвокат. Есть мужчина, который верит в меня. И есть я — та, которую ты убивал десять лет, но так и не смог добить.

Я улыбнулась.

— Добивай теперь сам. Если сможешь.

В офисе меня встретили аплодисментами.

Лена хлопала громче всех. Артём молча кивнул. Костя буркнул: «Молодец. Не ожидал». Катя с синими волосами смотрела на меня с обожанием.

Гордеев стоял у окна, спиной ко всем. Я подошла.

— Вы сделали это, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы объявили войну самому влиятельному человеку в индустрии. И выиграли первый раунд.

— Это не победа, — ответила я. — Это — первый шаг.

Он повернулся. В его глазах — что-то тёплое, что я видела впервые.

— Знаете, Громова, — сказал он. — Я думал, что вы сломаетесь. Я думал, что после первого удара вы побежите в суд, заплачете, позвоните маме. А вы… вы ударили в ответ. Холодно. Расчётливо. Жестоко. — Он усмехнулся. — Я вами горжусь.

— Не гордитесь раньше времени, — ответила я. — Война только начинается.

— Знаю, — сказал он. — Поэтому я хочу, чтобы вы кое-что сделали.

— Что?

— Пошли со мной, — сказал он и протянул руку.

Я взяла. Его ладонь была тёплой, надёжной.

Мы вышли из офиса, спустились по лестнице — сорок четыре ступеньки, я их не считала — и оказались на улице. Москва жила своей жизнью — машины, люди, огни. Но для меня сейчас существовал только он.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Туда, где никто нас не найдёт, — ответил он. — Туда, где можно просто… быть. Без войны. Без инвесторов. Без бывших мужей. Просто мы.

Он привёл меня в маленький сквер у Патриарших. Тот самый, где я когда-то гуляла с детьми, счастливая, ещё не зная, что муж изменяет. Сейчас здесь было тихо — только ветер шумел в кронах деревьев да редкие прохожие спешили по своим делам.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

— Затем, — ответил он, — что вы заслужили хотя бы пять минут покоя. — Он повернулся ко мне. — Снежана.

Он назвал меня по имени. Впервые. Без фамилии, без «Громова». Просто — Снежана.

— Что? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Я хочу вас поцеловать, — сказал он. — Не в кабинете. Не на бегу. Не между звонками адвокатов. А здесь. Сейчас. Потому что вы — самая смелая женщина, которую я встречал. Потому что вы не сломались. Потому что вы — есть.

Я смотрела в его серые глаза — глубокие, как московское небо, — и чувствовала, как внутри тает последний лёд.

— Целуйте, — сказала я. — Но учтите: если вы сделаете мне больно, я опубликую видео.

Он рассмеялся — впервые за всё время, что я его знала. Смех у него был хриплым, тёплым, настоящим.

— Не сделаю, — сказал он. — Обещаю.

Он наклонился. Его губы коснулись моих — мягко, нежно, как будто я была хрустальной. Как будто боялся разбить.

И в этот момент я поняла: я не боюсь. Не боюсь его. Не боюсь себя. Не боюсь того, что будет.

Потому что я — Снежана Громова. Волчица. Которая наконец-то нашла свою стаю.

И она была готова к бою. К жизни. К любви.

Ко всему, что придёт.

Даже если это всё будет больно.

Потому что боль — это не конец. Это — начало. Начало чего-то нового. Чего-то настоящего.

Чего-то, что называется «свобода».