Глава 67

Последующие несколько дней то и дело куда-то бегу. Приходят новости о бухгалтере, которая решила прийти с повинной, вешая всё на Ростовцева. Якобы он угрожал ей, держал в страхе, и она не могла никому довериться, потому что он обещал выложить компромат с её интимными фотографиями в сеть. Я мало верю в этот бред, надеюсь, следователи тоже не станут. А пока идёт следствие, не буду вмешиваться.

Новости из больницы приходят неутешительные. Я всё же надеялась, что Ростовцев понесёт наказание в местах не столь отдалённых, чтобы прочувствовал в полной мере на своей шкуре, что у всего есть своя цена, и за грехи следует платить.

Я не желала ему смерти. Вина за то, что произошло, лишь отчасти лежит на мне. Он просто слишком боялся. Трус по жизни, не сумевший справиться с эмоциями, которые ударили по больному. Итог – кровоизлияние в мозг, и я, как ближайший родственник, выдала согласие на операцию. Шансы были небольшие. Выживаемость от тридцати, но невмешательство грозило медленной смертью или превращением человека в овощ.

Я ненавидела Ростовцева, но не настолько, чтобы не попытаться спасти. Хотя бы затем, чтобы он заплатил по счетам.

Не могу просто отказаться от него, я всё же человек, пусть и экс-супруга, потому что документы должны были в скором времени лечь мне на стол.

Звонила сыну, телефон недоступен. Пришлось набирать Жарову, чтобы через него передать послание. Он был уже в курсе событий.

- Ты сама как? – интересуется у меня.

- Цвету’ и пахну.

- Мне рассказали, что произошло вчера.

- Даже так?

- Зря я послушал тебя и отозвал человека. Этого можно было бы избежать.

- Где Слав? – решаю сменить неприятную тему, потому что, как только начинаю думать о своей смерти, становится неимоверно страшно.

- В другом городе, выполняет одно поручение.

- Надеюсь, ты не намереваешься сделать из него мафиозника, - под ложечкой неприятно ноет, а Жаров снова закашливается, и это звучит страшно.

- Мой человек с ним. Хочу, чтобы он стал во главе небольшого завода, но для этого есть условие: он должен выучиться заочно в институте по деревообрабатывающей отрасли.

- Что? – не верю своим ушам. – Слав и учёба?

Признаться, это не укладывается в голове, но ход очень даже неплохой. Сыну не просто подарят что-то, он должен это заслужить. Да, не с нуля, как многие другие, но ему и не подадут на золотом блюде всё готовое. Всё гениальное просто….

- Ты плохо знаешь собственного сына, Инга. Впереди три месяца реабилитации в хорошем месте, я уже договорился. Он сильный. У него есть стержень, а вот чего нет – цели. Он привык жить, как раньше, ничерта не делая.

- Камень в мой огород? – фыркаю. – Не поздно ли взялся за воспитание внука и дочери?

Тут же прикусываю язык, вспоминая, что это с моей подачи Слав у него. Жаров проглатывает вопрос, решая ничего не отвечать.

- Подожди, - только сейчас доходит слово реабилитация. – Куда ты намерен отправить моего сына?

- Своего внука, - тут уж он напоминает мне о наших родственных связях. – Инга, Ростислав нуждается в профессиональной медицинской помощи, я тебе говорю, как человек, который разбирается в подобных вопросах.

Снова кашель.

- Я выполню твою просьбу, но это не дело пяти минут.

Он прав. Этот человек чертовски прав. Но я не могу так просто согласиться с тем, кого ненавидела все эти годы. Кому бы сказала чёрное, назови он белый цвет, отвратительно, если он считает что-то прекрасным. Кому бы я постоянно перечила лишь потому, что он отнял моё детство и молодость матери. Но сейчас просто молчу, потому что глупо говорить что-то противоположное.

- Я хотел позвонить тебе сам завтра, предложить встретиться.

- По делу?

- Конечно. Хочу передать папку, в которой собрано всё, что мои люди смогли найти против твоего мужа. Скажу сразу – я её не открывал, - удивляет меня репликой.

Молчу.

- Не спросишь «почему?»

- Нет.

- Отвечу сам: это твоя жизнь, Инга, и я не намерен в неё вмешиваться. Только по твоей просьбе, как произошло с Ростиславом. Если ты захочешь поговорить о том, что в папке, я всегда тебя выслушаю. Сейчас же она принадлежит лишь тебе.

- И твоим людям, - напоминаю, а он смеётся лающим смехом.

- Прости, но убивать никого не буду. Стирать память так и не научился.

Шутки за 300 от бандита. Но надо отдать ему должное, сейчас он совершенно не похож на того мужчину, который застыл в моей памяти с перекошенным от злобы лицом, с зажатым кулаком, на котором сбиты костяшки, с ненавистью в глазах, которую дарил мне и матери.

- Инга… Я изменился, - говорит, словно слышит мои мысли. Но так не бывает, нет же? – Хватит таить обиду, дочка. Я сделаю для тебя всё, что захочешь.

- Не надо слов, Андрей Жаров, - нарочно отдаляю его от себя за счёт имени и фамилии. – Ничего не надо, кроме того, что уже сделано.

- Завтра в семь в ресторане «Якорь», - решает прервать разговор. – И про Руслана я скажу. Он отвратительный муж, но как отец может рассчитывать на то, что к нему придут попрощаться.

- Знаешь что-то, чего не знаю я? – закрадывается сомнение. – Там тоже свой человек?

- Все мы смертны. Сегодня, завтра, через год, - спускается до шёпота. - Хорошего вечера, Инга, - последнее, что слышу от Жарова, и он вешает трубку.

- Ты готова? – тут же звонит Владимир, и я беру телефон.

- К чему?

- У тебя сеанс, забыла?

Цокаю языком, смотря на часы. Совсем вылетело из головы. Это уже третий, и о результатах говорить рано. Но у меня такое чувство, что Владимир и его друг верят в меня куда больше, чем я сама. Или же я просто устала, потому что чувствую себя белкой в колесе, правда, бегу не ногами, а руками.

- Буду готова через полчаса, - обещаю и отключаюсь. Только планам не суждено сбыться.

- Инга Андреевна? – очередной звонок.

- Да, это я.

- Меня зовут Обухов Николай Петрович. Мы нашли тело женщины, предположительно вашей сестры. Вам следует приехать на опознание.