ГЛАВА 22

У дома стоит внедорожник. Я закатываю глаза.

— Хочешь, я отошью его?

— Нет, я справлюсь, спасибо за все, Оль, едь домой. Мишу лечить надо.

— В любой момент звони, я прилечу.

— Спасибо.

Выхожу из машины, подхожу к дому.

— Зачем ты подъехал?

— Помочь хочу.

— Ты ведь понимаешь, насколько это сейчас неуместно?

— Я не настолько конченный, чтобы подкатывать, воспользовавшись ситуацией. Я, правда, хочу помочь. Уже договорился с врачами из столицы, они его на ноги поставят в считанное время. Вот увидишь.

— А откуда ты знаешь, Аслан?

— Про аварию? Я все знаю. Все, что связано с тобой. Чем еще могу помочь, чтобы ты не переживала? Насчет мужа не парься, все сделаем.

— Не надо. Захочет жить — выживет. — Понимаю, как это жестоко звучит, но мне все равно.

— Если нужно помочь финансово, я без проблем помогу. И не потому что что — то буду ждать взамен, а потому что это нормально в такой ситуации.

— Спасибо, мы справимся.

— Не считай меня своим врагом, я действительно беспокоюсь за тебя и хочу помочь. Даже если ты никогда мне не ответишь взаимностью, я все равно продолжу делать все, чтобы ты была счастлива. Вот так сильно засела где — то в груди, ниче с собой поделать не могу.

Эти его слова вдруг пробирают насквозь, до глубины души. К глазам снова подбираются слезы.

— Я вижу, твою искренность. Спасибо тебе за нее. Мне пора, меня ждет сын.

— Я радом, Лер. Всегда. В любую минуту только позови. И будь во мне уверена. Хорошо?

— Спасибо. — Чувствую острую необходимость к нему прижаться, но вместо этого только делаю шаг в сторону, чтобы его обойти.

— Лер.

— Что?

— Иди сюда.

Берет меня в охапку и прижимает к себе, а я не выдерживая, начинаю плакать навзрыд. Утыкаюсь в его грудь, рубашка сыреет на глазах, а я не могу остановиться. Минуты три мы стоим так, он гладит меня по голове в абсолютной тишине. Ждет, когда я наплачусь.

И мне так хорошо. Впервые за столько лет я вдруг чувствую, что мужчина заботится, беспокоится, крепко обнимает, не потому что так надо, а потому что это ему самому необходимо.

— Прости, у тебя все сырое.

— Не страшно.

Смотрим в глаза друг друга, грудная клетка начинает отбивать ритм. Мы становимся ближе, еще вот вот и… Ничего не происходит, потому что Аслан начинает говорить.

— Я повторюсь: я не настолько конченый, чтобы пользоваться твоим положением. Ты расстроена, подавлена, действуешь в состоянии аффекта. Это случится, когда сама захочешь и будешь действительно готова.

Чувствую, что краснею, но тут же вспоминаю сегодняшний день и становится все равно.

— Я пойду.

— Паше привет. Мой номер у тебя есть. По любым вопросам. Ты поняла меня?

— Да, спасибо.

Захожу в дом, вижу, как машина отъезжает.

Рассказываю сыну про состояние отца, как есть. Говорю, что все, что мы можем — это подождать.

* * *

С утра везу его в школу, естественно, выясняется, что их учителя еще долго не будет на месте. Об аварии уже многие знают. Встречаюсь взглядами с родителями и пытаюсь понять, знают ли они уже о том, что мой муж был с ней в одной машине.

Когда — то мы с Олей с удовольствием обсуждали чужие интрижки, теперь я сама оказалась по ту сторону.

После школы еду в больницу, состояние Дена без изменений. К нему не пускают, и я направляюсь обратно к выходу, но решаюсь спросить про Марину. Язык не поворачивается больше ее называть по имени.

— Девушка пришла в себя еще вчера, чудеса, конечно! Даже сама сообщила о состоянии родственникам и работодателю.

— К ней можно?

— Зайдите к доктору, уточните. Она не в реанимации, но все равно плоха. Да и в ее положении, знаете ли, лучше не нервничать.

Сердце падает в пятки, но выводы делать не тороплюсь.

Захожу к доктору, придумываю, что от лица родительского комитета хочу ее поддержать, еще что — то на ходу. Врач смотрит будто все понимает, все знает. Или наоборот думает, что положительные эмоции сейчас ей не помешают. Дает добро, на пять минут, не больше.

Мне этого достаточно.

— Здравствуй, Марина.

Лежит на кровати с обмотанной головой, рукой, вся бледная. Не отвечает, меняется в лице. Вижу, как боится.

— Легко отделалась, да? Давно это у вас?

— Я не… Валерия, я… — Начинает трястись и плакать.

— Что ты ему такое сказала, что он вылетел пулей из дома?

— Пожалуйста, не трогайте меня.

— Я не трону, если скажешь.

— Я… Я… Мне Аслан Демидович угрожать стал, еще после конкурса ко мне подошел, запугал, — вся трясется. — И я сама вся на нервах была.

— Причем тут он?

— Он узнал все, и заставил вам рассказать. Я не знала, как быть. Я же… Я же… Я в положении, Валерия. Простите меня. Я влюбилась, а теперь… — Земля уходит из под ног. Держусь за стенку. — С ребенком все хорошо, слава богу. Но если Денис умрет, что мне делать? — Говорит так, будто это ее муж. Ноги не держат. — А Аслан он же нас обоих убьет, если узнает, что мы выжили. Он нам дал выходные во всем признаться, но мы этого не сделали. И вот что случилось. Он не шутил. Я боюсь, Валерия.

Начинает реветь, почти бьется в истерике.

— А ты что думаешь, я тебя защищать буду? Ну и мразь же ты. — Выхожу из палаты.

По коридору иду, не чуя ног. Вот и все. На этом конец. Даже если Денис выживет, мы никогда больше не будем вместе. Выходит, что Аслан подстроил аварию? После такого меня с ним тоже ничего не может связывать. Бред какой — то. Хотя, что ему мешало это сделать? Хотел меня защитить или просто затащить в кровать, мне все равно.

Денис — папа моего сына и только поэтому я буду ходить и узнавать как его дела, пока он не встанет на ноги. После чего соберу наши вещи, уеду из города и начну новую жизнь. Но до этого еще нужно самой как — то выжить.

Конец первой книги.