Глава 15
Марк у нас — суеверный! Кто бы мог думать? Но день рождения празднует день в день. В этом году его юбилей выпал на среду. Завтра всем на работу. Так что, сидим и едим. Тёть Катя, его секретарша, бессменная, вот уже двадцать пять лет, принесла самодельные вкусности. Она у нас — повар от Бога! Ей бы свой блог замутить и готовить на камеру. А не вот это вот всё...
Во главе стола — Марк, именинник. Благо, рабочий день сократил в честь такого события. Позвал наверх всех, в том числе и инженера Виталия. Нет, конечно, не всех-всех, а только начальников. Главред Марина, художница Ника, асупщик Андрей, и другие, чей вклад обозначен им как «выдающийся». Всего набралось человек десять. Остальных отпустили домой уже после обеда. Сидим и едим.
- Маркуша, ты кушай! - напутствует главный бухгалтер Анжела.
- Я таких пирогов отродясь не ела! Тёть Кать, как это у вас получается? - вопрошает Маринка.
Я тоже смотрю на тёть Катю и ем. Кулебяка действительно вкусная! Это название ей совсем не идёт. Я бы назвала её как-то иначе: «кулиням», - хотя бы так.
Тёть Катя, в просторном клетчатом платье похожа на фею. Такая же круглая, шустрая и причёска из прошлого на голове. То есть, шиньон, который она выдаёт за свои. А мы дружно верим!
- Всё очень просто! Тут главное, тесто, грибы, - начинает она загибать свои круглые пальчики с перламутровыми ногтями. Тёть Катя всегда хороша! Даже в возрасте за пятьдесят выглядит как кулибяка.
Маринка берётся записывать. Я просто слушаю. Меня всё равно не допустят к плите! Однажды пыталась готовить в квартире Артура. Лазанью хотела. Это такие слои теста, а между ними — мясной фарш, сыр и овощи. Вообще, очень вкусно! Но Ида Карловна подвергла сомнению полезность данного блюда.
Помню, я выдала ей:
- Между прочим, лазанья — древнейшее блюдо. Первые упоминания о нём были найдены в кулинарных книгах Неаполя, и датируются они аж 1238 годом.
Артур потрясённо захлопал. Я между прочим, готовилась! А Ида Карловна только поджала губу:
- Мазать масло на хлеб предложили в 15 веке. Но это не значит, что так делать нужно! Масло вредно. И эта твоя лазанья, Ульяна, не менее вредная. В ней нет ничего, кроме теста и мяса.
- Почему же? - обиделась я, - Здесь есть соус, и овощи. Вот! - я достала кусок помидора.
Ида Карловна только вздохнула:
- На подобном питании организм не протянет до старости. Тебя грозит ожирение, а Артуру инфаркт.
- Ну, не драматизируй, мамуль! - попросил её Буся. И доел свой кусок.
Я улыбнулась:
- Добавки?
- Артур, твоя неразборчивость в пище..., - начала Ида Карловна.
- Мамуль, прекрати! Ведь Ульяна старалась, - попросил он свекровь.
Я проглотила обиду. Ведь не для Иды готовила! Главное, Артуру понравилось. Вот только, было у меня подозрение, что Ида имела ввиду неразборчивость вовсе не в пище, а в чём-то другом. Уж слишком двусмысленным был её взгляд в мою сторону.
От добавки Артур отказался. Но потом, среди ночи, мы вместе с ним, стоя на кухне, уминали эту лазанью холодной. Прямо из формочки, вилками. Приглушённо смеясь и толкая друг друга. Моцарту тоже пришлось «заплатить» за молчание. Он нас застукал!
Смеюсь.
- Вот, Ульяна скажи что-нибудь? - застигает врасплох голос Любы.
Я формулирую тост. Хотя, в наших стаканах компоты и сок, мы пьём их так, будто спиртное. Громко чокаясь, крича ура и поздравляя начальника с юбилеем!
- Можно я? Я готовила стихотворение, - просит Марина.
Мы, затаив дыхание, слушаем длинный и льстивый стишок, адресованный Марку. Он впечатлён. Все встают, притворно звенят. Ведь пластик не может звенеть, а посуда из пластика.
- Так, а теперь моя очередь! - тянет руку Вероника.
Она — портретист. В свободное время рисует портреты. Иногда на заказ. А вообще, она у нас — специалист по обложкам. Дизайнер со стажем. И старше меня на семь лет.
Притормозив свою трапезу, мы наблюдаем, как в поле зрения появляется свёрток. Картина, прикрытая крафтовой бумагой. На ней большой бант.
Марк встаёт, принимая подарок. Вероника становится возле него:
- Я решила, - произносит она, - Что у тебя, как у главы нашей маленькой корпорации...
- Ну, не то, чтобы, - принимается спорить Марк.
- Не перебивай! - возмущается Вероника, - Так вот. Я решила, что у тебя тоже должен висеть над столом портрет.
- Почему, тоже? - вставляет асупщик Андрей.
- Ну, как почему? - возмущается Ника, - У всех директоров обычно висят над столом портреты.
- Так президентов же! - хмыкает он.
- Ну, а Марк у нас кто? - произносит художница, - Он и есть президент! Президент нашего издательства, нашего маленького государства.
- А лесть гнусна, вредна, да только всё не в прок, - шепчет мне на ухо Любаня.
Мы вместе смеёмся. Девчонки не просто хотят угодить Тисману. Они набиваются в жёны! Что Вероника, что Марина — свободны. Обе разведены и с детьми. Вот только Марку, кажется, ни одна, ни другая, не нравятся. Ему вообще не понятно, кто нравится! Да и нравится ли вообще кто-нибудь? Хотела бы я посмотреть на ту женщину, которую он выбрал в жёны. Правда, она, говорят, предпочла ему сцену, карьеру. Была балериной. Уехала, когда её поманил Большой театр.
На балерину ни Маринка, ни Вероника, не тянут. Ника высокая, почти вровень с Тисманом. У Маринки избыточный вес...
Я представляю себе балерину и Марка. Она почему-то в моём представлении - в пачке. А он, прямо в этом костюме, как есть. Выглядит очень комично! Но вообразить Марка в чём-то другом не могу. Просто не хватает воображения.
- О, ну вылитый! - говорит тётя Катя, увидев портрет.
Мы все соглашаемся с ней. На портрете Марк вылитый. Хотя я бы на месте Вероники, замутила бы карикатуру. Вот бы он удивился! Возможно бы, даже смеялся. А так... Всё смурной, да смурной.
- Маркуша! - Анжела встаёт. Она, к слову, ровесница Тисмана вроде. И замужем, двое детей.
Асупщик Андрей наполняет бокалы, пока Анжелика толкает свою вдохновенную речь:
- Я знаю тебя даже дольше, чем мужа. Представь себе?
- Он не ревнует? - смеётся Виталик. Один из тех, кто имеет прямой доступ к технике. Он, со слов Марка, с печатной машиной на «ты».
- Ну, что ты! Марк мне как брат, - произносит Анжела, - Я помню ещё те времена, когда мы начинали с тобой. Когда ты был двадцатилетним.
- Двадцати пяти летним, - поправляет её именинник.
Я пытаюсь представить его на двадцать лет моложе, чем сейчас. Но Марк представляется ровно таким же. Волосы разве что ярче, и на лице нет морщинок. А так... Тот же свитер, рубашка, пиджак. И затянутый узел на галстуке. Словно, если ослабит его, то перестанет быть Тисманом.
Анжела всё говорит, и говорит. О том, как они начинали. Я доподлинно знаю, что Марк перенял этот бизнес у деда. Тот был уже старым, но всё ещё руководил. Просто папа у Марка никак не хотел заниматься издательством. Он был очень далёк от печатания книг! Так бывает. Далеко не всегда дети охотно идут по стопам. А вот внук соизволил пойти. Добровольно.
- С юбилеем тебя, дорогой! Пускай сбудется то, что ещё не успело, - завершает Анжела свою речь пожеланием. Очень уместным, если судить по лицу Тисмана. Кажется, он благодарен ей за эти слова.
- А где же торт со свечами? - оживляются женщины.
Тёть Катя бросает:
- У нас именинный пирог! И, достав из кармана свечу, втыкает её в оставшийся кусь кулибяки.
Мужики поджигают.
- Да, ну это совсем не обязательно, - отнекивается Марк.
- Давай, давай! Что мы зря старались что ли? - с обидой кивает тёть Катя.
И Марк, отчего-то взглянув на меня, задувает свечу. Этот взгляд я воспринимаю, как намёк на то, что он ждёт поздравлений. А у меня для него есть не только слова. Но и подарок.
Я иду к уголку, где поставила тайный пакетик. В нём — черенок экзотичного фикуса. Если у Марка питомец имеет листву однородного цвета, то у этого листики с красным оттенком. Правда, их всего два!
- Марк! Это подарок не тебе, в целом. А твоему Иммануилу. Я решила, что он одинок, - говорю, выходя в центр комнаты, - И ему нужна компания.
Вынимаю горшочек с цветком. Марк встаёт. Оживляется:
- Ух, ты! Красавчик.
- Красавица, - поправляю его, - Я полагаю, что это девочка. Видишь, листва с розовинкой?
Тисман берёт у меня новобранца. Глядит изумлённо:
- Так это же сорт Белиз. Довольно редкий, кстати! Я давно такой искал.
- Не знала, что ты разбираешься, - хмыкает Ника. Ей, вероятно, обидно, что результаты трудов, нарисованный ею портрет, был воспринят не так эмоциональной, как какой-то цветочек.
И я даже чувствую себя слегка виноватой:
- Ну, я как в цветочном увидела, сразу подумала про Иммануила! Думаю, что он всё время один да один? А теперь у него будет подружка.
- Подарок с намёком, - парирует Ника.
- Почему? - я растерянно хмурюсь, - Да, нет! Я не то имела ввиду! В смысле...
- Ульян, всё нормально, - берёт меня за руку Тисман, - Я правда доволен. Спасибо тебе!
Он тут же ставит горшочек с растением рядом с большим и раскидистым фикусом. И тот как бы чуть сторонится, своим крупным листом заслоняя его от осенней прохлады.
- Мне кажется, они подружатся, - улыбаюсь дуэту. Розовый с тёмно-зелёным выглядит очень эффектно. Розовый - маленький, тёмно-зелёный - большой. Но вместе они — точно пара!
- Уже подружились, - уверенно хмыкает Марк и трогает розовый кончик листа с такой нежностью, словно боится ему навредить.
После того, как подарки подарены, пожелания сказаны, мы принимаемся есть. Откуда ни возьмись, на столе появляется водка. А, ну ясно, Виталик принёс! Он и ещё четверо наших мужчин, разбавляют компотик спиртным. В том числе и девчонкам. Я, отказавшись, ловлю на себе озадаченный взгляд:
- В положении что ли? - шепчет тёть Катя, - Уже? А, Ульяш?
Вот же дёрнул меня чёрт за язык! Проболталась тёть Кате, что мы с Липницким решили детей завести. А она обещалась, что будет молчать. И, возможно, молчит? Ведь никто нас не слышит.
- Нет, ещё нет, - отвечаю с улыбкой, - Просто... Здоровье берегу!
- О, это правильно, правильно, - одобряет она, - Тогда скушай ещё кулибяки.
- Мне и фигуру сберечь не мешает, - глажу сытый животик, - Тёть Кать, успею ещё растолстеть!
- Да не растолстеешь ты! - машет она, - Как растолстеешь, так и похудеешь.
«Хорошо бы», - думаю я. Ведь Липницкий не любит толстушек! Насколько я знаю. А вот растолстею, меня перестанет любить. Хотя и убеждает в обратном.
Кто-то из девочек взял с собой флешку. И кабинет превращают в танцпол. Столы отодвинуты, светом служит настольная лампа. Сначала под быструю музыку двигают телом все, в том числе и тёть Катя. Когда вперемешку с последними, играют хиты старых лет. Затем наступает медляк. Наступает внезапно!
Все женщины ринулись к Тисману. И Тисман, застигнутый ими врасплох, не знает, кого предпочесть. В итоге он выбирает тёть Катю! Я усмехаюсь тому, как они вместе смотрятся. Очень забавно!
- Ульян, а у Тисмана кто-нибудь есть, ты не в курсе? - интересуется Ника, встав к подоконнику вместе со мной.
В кабинете для всех слишком тесно и жарко. Даже окна уже запотели! Но я не решаюсь открыть. Вдруг замёрзнет цветок.
- Не имею понятия, - я пожимаю плечами, - А почему ты считаешь, что я должна это знать?
Вероника кусает губу. Светлые волосы убраны в хвост. На щеках проступает румянец от водки. Я же совсем не пила.
- Ну, ты с ним общаешься, - смеётся она.
- Ну, ты тоже, - бросаю с улыбкой.
Ника смотрит на парочку фикусов:
- И зачем он тебе?
- Кто? - недоумеваю я.
Но вместо ответа она отрывает у листка кончик:
- Сама не ам, и другим не дам! - выражается странно.
- Ник, ты чего? - удивляюсь я, то ли словам, то ли жесту. В руках у неё розоватый оторванный край.
- Да ничего! - огрызается Ника. Уходит, оставив меня в непонятках.
«Наверное, пьяная», - думаю я. Веселье уже выплёскивается за дверь. В коридоре слышны голоса, предложения выпить.
Когда я как раз собираюсь уйти, появляется Тисман.
- Ульян? - говорит, словно мысли читает, - Домой?
- Да, пора, - говорю.
- Проводить? - уточняет спокойно.
Я пожимаю плечами:
- Ну, ты именинник вообще-то! Тебе не желательно.
- Да, - он машет рукой, - Всем плевать!
- Ну, зачем ты так? - хмурюсь в ответ.
- Я имею ввиду, что все пьяные. Сейчас собираются в клуб, - поправляется он.
- Не пойдёшь? - поднимаю я бровь.
- Я вообще-то не очень люблю заведения, - произносит Марк. Совершенно трезвым голосом, словно вовсе не пил. Хотя, я видела, он пару раз приложился.
- А зря! - говорю, - Иногда это очень полезно. Расслабиться!
- Я расслабляюсь по-своему, - хмыкает Тисман.
Мне интересно узнать, как именно он расслабляется. Но момент упущен, молчание слишком уж затянулось. И мне в самом деле пора!
- Так я провожу? Или за тобою Липницкий приедет? - уточняет он.
Вспоминаю, как муж написал, что приедет за мной, если я задержусь до восьми. Так как он репетирует, после — учит играть разных неучей.
«Надеюсь, что кала не будет?», - написала я, зная, что он поймёт, о чём речь.
«Каллы пишется с двумя л», - усмехнулся он смайликом.
Я написала:
«Я знаю».
«Я отказал ей», - признался Артур. Так что... Девочка с каллами в прошлом.
- Нет, я сама, - отвечаю, имея ввиду, что сама доберусь, без Артура.
А Тисман, поняв на свой лад, убеждает меня:
- Там темнеет уже, провожу.
Простившись со всеми, выходим в прохладную улицу. Марк убеждает ребят, что вернётся. Вот только доведёт меня до остановки и убедится, что села в трамвай. Он и впрямь - истинный джентльмен! И почему до сих пор не женился повторно?
- Спасибо за фикус, - улыбается Тисман.
- Пожалуйста, - хмыкаю я.
- Как мы его назовём?
- А надо назвать как-нибудь? - поджимаю губу.
Он смотрит с усмешкой:
- Я думаю, будет не лишне.
- Твои предложения? - щурю я глаз.
- Шарлотта, - почти без раздумий предлагает Марк.
- Так звали жену Иммануила Канта? - вспоминаю я.
Марк соглашается:
- Точно! Мария Шарлотта, - он ловит мой взгляд, - Ты не против?
- Я? - улыбаюсь, - Нет! Твой же цветок.