Глава 3
Дневник! Блин, зачем я вообще тебя завела…
Мне плохо.
В голове — гремит набат, руки трясутся, во рту кто-то колоритно нагадил, оставив тошнотворное послевкусие.
Торжественно клянусь, что больше никаких вин в одну дудку. И никаких проститутов!
Не, ночью все было просто огонь. Огнище! Но сейчас, когда я пытаюсь встать, у меня ноженьки-то вместе и не сходятся. А то самое место, которым я мстила мужу вообще саднит, пульсирует и печет. Если меня сейчас посадить в ванну полную льда, то он начнет шипеть и плавиться. В общем поломалась мстилка. Кто-нибудь пожертвуйте новую.
А еще мне капец как стыдно. Настолько, что не могу подойти к зеркалу и посмотреть на свою собственную физиономию. Сейчас, на похмельную голову, весь наш гениальный план с изменой по вызову кажется просто конченым маразмом. Это же надо было додуматься! Вызвать проститута домой и прыгать с ним на супружеском ложе. Причем не час, а два! Теперь я еще больше Инне должна. Сплошная засада.
Все-таки выползаю из-под одеяла и бреду в ванную комнату.
— Твою мать… — аж руки опускаются.
Губы у меня малиновые, опухшие, потому что столько я ими не целовалась, наверное, с тех пор как… да вообще никогда! У нас с Игорем не принято вот так лобызаться до посинения.
Ладно губы… это полбеды.
А вот что делать с закусами и засосами на шее и груди? В порыве страсти мне все нравилось, все было круто, огненно и приятно. А сейчас я смотрю и не могу оторвать взор от красных пятен, густо усыпавших мое декольте.
— Твою мать, — снова повторяю, когда кручусь перед зеркалом и вижу здоровенный засос на заднице.
Блядь, это не проститут, а пиявка какая-то! Надеюсь, я ему там когтями тоже неслабо товарный вид попортила! Гад! Но хорошеньки-и-и-ий.
Кое-как забираюсь в душевую кабину и моюсь, пытаясь соскоблить с себя воспоминания о прошедшей ночи. Нет, ну надо же…Додумалась…Мстительница хренова…
Потом кофе. Три кружки. Крепкого. Чтобы в висках перестало звенеть и мысли не расползались во все стороны, как пьяные тараканы.
После этого немного прихожу в себя и уже могу думать более связно и адекватно. Ситуация в общем-то прескверная, но в одном Инна была точно права. С измены мужа я переключилась на свою собственную. Причем так переключилась, что хоть стой, хоть падай.
— Дура, — стону, прикрывая лаза ладонью.
Хорошо отлюбленная, разомлевшая дура….
Кстати, о муже. На часах десять утра и что-то я не имею удовольствия лицезреть его физиономию дома. Помер что ли? Потерялся в хитросплетениях своего блядского пути?
С кряхтением сползаю со стула и бреду в комнату за телефоном. По дороге убираю разбросанные вещи: платье, трусы, лифчик. Комкаю порванные колготки и сметаю с кровати пожухлые лепестки. Потом покраснев до кончиков волос, убираю использованные презервативы, сиротливой кучкой валяющиеся на полу. Четыре штуки, между прочим! Бедная моя мстилка…
И вот, когда в квартире не остается признаков творившегося вчера пьяного разврата, я беру телефон.
От мужа там скромное сообщение: «Работы много. Останусь на ночь» Интересно, он реально считает меня за идиотку, которая запросто схавает такое вот оправдание тому, что мужик не ночевал дома?
У меня нет сил даже злиться на него.
— Пошел ты в жопу, — это все, что я могу сказать. И на всякий случай желаю ему острого поноса и неудержимого кашля.
Дальше идут десятки звонков от Инны. И в конце одно единственное грозное сообщение «Завтра, в двенадцать. На нашем месте! И только попробуй не придти»
Надо же, нетерпеливая какая. Еще и злится. А чего злиться-то? Можно подумать, я бы ей ответила и начала описывать чем мы занимаемся, прямо в процессе.
Или лютует из-за того, что пришлось платить не за час, а за два? Так не виноватая я. Оно само получилось. Тем более я все отдам.
Прежде, чем собираться на встречу к подруге, я все-таки звоню мужу.
— Да, Оленька, — после первого же гудка раздается сладкий, как мед, голос супруга.
Он так заискивающе елозит, только когда в чем-то провинится. Чует гад, что палку перегнул, и что боком ему этот ночной загул может выйти.
— Почему не пришел? — звучу грубо, но плевать
— Работы столько было. Ты не представляешь, — он начинает с упоением рассказывать о том, как он всю ночь впахивал. Прямо, как раб на галерах. При этом не забывает горестно охать и тяжко вздыхать.
А я рассматриваю свой маникюр и злюсь, слушая этот бред. А потом вспоминаю, как прошла моя собственная ночь и нервно кашляю. Хорошо, что Олег по вызову был со мной. Если бы не он, то сейчас я бы точно рыдала кровавыми слезами. А так ничего, стою, киваю и злорадно вспоминаю чужой член.
— Представляешь, Оленька. Никаких больше сил нет. Загоняли меня совсем.
— Бедолага, — снова получается без сочувствия, и муж это чувствует.
Напрягается, гад.
— Зай, не сердись. Я же не виноват, что так сложилось. Давай сегодня куда-нибудь сходим. Побудем вдвоем…
— Я вчера хотела побыть вдвоем. Ты, наверное, забыл, но вчера был день святого Валентина.
— Прости, любимая. И правда забыл.
Не хрена он не забыл, просто предпочел провести его с какой-то шаболдой.
— А я ждала. Вина купила. Пирожных, — монотонно перечисляю свои потуги устроить праздник, — трусы новые надела.
— Оль, — беспомощно вздыхает, — ну прости меня. Я исправлюсь. Сегодня выпьем вино…
— Поздно. Я уже все выкинула, — у меня нет желания упрощать ему жизнь. Пусть теперь помучается.
— Да? — Игорь теряется, — ну тогда ресторан…
— Когда-нибудь в следующий раз. У меня встреча с подругами.
— Оль, ну хватит. Я виноват. Исправлюсь.
— Да-да, непременно, — фыркаю в трубку и отключаюсь, — исправится он… конечно… Кобель брехливый.
* * *
Подруга ждет в кафе «Золотой ключик». Этот наше любимое место. Мы еще в детстве бегали туда и ели мороженое из металлических креманок. Было вкусно. И сейчас вкусно, только мороженого я не хочу, а вот от капучино не откажусь. Самое то, чтобы окончательно справиться с похмельным синдромом.
Инна сердито наблюдает за тем, как я стягиваю с шеи полосатый шарф, вешаю куртку на крючок и опускаюсь напротив.
— Как тебе спалось, курочка ты моя ощипанная? — спрашивает сердито.
— Прекрасно.
После того, как Олег ушел, я просто провалилась в коматозное состояние и, по-моему, до утра даже ни разу с боку на бок не перевернулась.
— Прекрасно, — передразнила она, — а я вот не очень!
— Почему?
— Ты еще спрашиваешь? — возмущается Инна, — я трубку оборвала, названивая тебе! А ты игнорировала!
— Занята была, — коварно двигаю бровями. Мне не терпится рассказать, как прошло свидание по вызову. Прям распирает. Еще немного и лопну.
— Только не говори, что с мужем своим противным зажималась, — шипит подруженька, перегнувшись ко мне через стол, — я тебя уважать перестану.
— Пфф, — отмахиваюсь, — да какой муж. Эта сволочь домой не пришла. Работал бедолага. Всю ноченьку напролет.
— Ладно, хрен с ним с мужем. Ты почему ночному мотыльку дверь не открыла. Он звонил мне, чуть ли не рыдал в трубку, что приехал весь такой красивый — намытый, набритый, готовый вспахивать целину, а его даже не пустили.
— Ээээ…
— Что ээээ? Сначала просто возмущался, потом визжать в трубку начал, как последняя истеричка. И сказал, что деньги мне никто не вернет! А я, между прочим, прилично так отвалила, чтобы тебе член подогнать!
— Я верну, — отвечаю растерянно, — но…
— Что, но? Что? Так и скажи, что сдрейфила и сопли всю ночь жевала, вместо того чтобы с горячим мужиком проблемы затрахивать.
— Инн…я открыла. И запустила. И затрахалась так, что сейчас еле сижу, — взглядом указываю на свою изрядно потрепанную мстилку.
Она недоуменно хлопает глазами.
— Все было. По полной программе.
— Так. Стоп. Погоди, — вскидывает руку.
Я затыкаюсь. Жду, пока она переварит сказанное мной.
— То есть ты его впустила, — подозрительно уточняет Инна.
— Да. Выдула бутылку вина, которую приготовила для нас с мужем и впустила.
— И прямо совокуплялась? По-настоящему, а не в своих радужных фантазиях?
— Да. На нашей супружеской кровати, — чувствую, что калит щеки. Не от стыда, а от того, что хватает пары воспоминаний, чтобы у меня снова сорвало крышу. Горячей волной кровь отхлынула от головы вниз, к женскому естеству.
— Вроде не врешь, — растерянно подмечает подруга.
— Конечно, не вру! Мы четыре раза за два часа успели.
Она чешет затылок:
— Это точно был Олег?
— Ну а кто еще? Олег. Высшее образование. Отлично владеет языком. Насчет двадцати сантиметров — поскромничал. Больше!
— Ничего не понимаю. Зачем он тогда звонил и орал в трубку, будто ему конец прищемило дверью электрички? Что за истерики?
Я жму плечами. На этот вопрос у меня ответа нет.
— Мне он показался адекватным. Ни истерик, ни криков. Голос у него красивый, и улыбка…
— Мать, ты влюбилась что ли?
— В кого? В проститута? — фыркаю пренебрежительно, но отвожу глаза в сторону. Потому что екает. Сильно и отчаянно сладко, — нет.
— Но точно запала, — подмечает Инна, — так хорош?
— Просто божественен. Я готова кредит взять, чтобы заполучить его на недельку-другую.
— Развратница! Мужа-то куда денешь?
— Пусть на работу валит, — отмахиваюсь от мыслей об Игоре. Не достоин.
— Неужели прививка подействовала?
— Подействовала, — отпираться глупо, на лице все написано. Да и не привыкла я от подруг скрывать свои чувства. С кем еще, если не с ними делиться всем сокровенным?
— А я же говорила, что хороший секс от всего помогает, — Инна добреет и уже хмурится не так активно, — я только не понимаю, что это за звонки были.
— Забей.
В общем, мы решили, что это было временное затмение, и свой срыв Олег отработал потом в полной мере.
— И что теперь, Оль? — спросила Инна, когда нам принесли заказ, — оторвалась, женскую сущность подпитала, а дальше, что делать планируешь?
Я задумчиво покрутила кружку перед собой, ложкой подцепила пенку и отправила ее в рот.
— Разводиться буду.
— А как же: понять, простить и принять обратно блудного Игоречка?
— Не хочу. Ты во всем права. Не единственный он, и не лучший. Ни в браке, ни в постели. Зачем мне предатель рядом с собой? Чтобы каждый день дергаться и думать, где он и с кем? Чтобы в отместку с левыми мужиками чпокаться? Спасибо, но нет. Один раз сделала — подняла себе самооценку, получила волшебный пендель. Но дальше так продолжать не хочу и не буду. Я большего достойна, чем блядующий муж и случайные связи.
— Моя ж ты умница, — одобрительно кивает Инна, — я, если честно, боялась. Думала, будешь рыдать, рвать волосы изо всех мест и причитать, из-за того, что Игоречку своему блудливому изменила.
— Не буду. У меня вчера мозги на место встали. И вообще я открытие сделала, что в постели может быть ого-го как. На меньшее я теперь не согласна.
— А как же чувства?
— А что с чувствами? Переболею. Муж очень постарался, чтобы моя любовь завяла. Нет, она еще жива и трепыхается где-то в груди. Не так-то просто вычеркнуть пять лет совместной жизни. Но как прежде уже не будет. И прощать я не хочу.
— А чего ты хочешь?
Олега хочу. На всю ночь. И чтобы на утро остался. Я бы пожарила мой фирменный омлет, мы бы ели и о чем-нибудь, увлеченно разговаривали.
Может, еще разок вызвать его?
Одергиваю себя. Нельзя! Я Игоря за одну любовницу готова выставить за порог, а у Олега вся работа на хрене держится. Не мой вариант. Я обязательно привяжусь, влюблюсь и потом будет еще хуже, чем с мужем. Так что нафиг.
Свою функцию он выполнил. Показал мне, как оно может быть, интерес к жизни и новым отношениям разжег. Так что пусть идет с миром. Счастья ему, здоровья и богатых и красивых клиенток.
Только что-то грустно. Будто отказываюсь от чего-то своего, важного.