Глава 20

Стук в дверь заставляет её открыть, чтобы увидеть того, кого видеть не желаю. Снова к горлу подступает тошнота, и понимаю, что уже на подсознательном уровне не готова лицезреть мужа.

- Привет, - здоровается он, будто вообще ничего не случилось, и тянется по привычке поцеловать.

- Вот так просто? – горько усмехаюсь, делая шаг назад, и он входит. – Мы в гостях, так что не забывайся.

В руках корзинка с косметикой и букет. Надо же, подготовился. Толкает дверь и тут же разувается, будто его приглашали.

- Яшка болеет, не до гостей, - останавливаю порыв на границе с гостиной.

- И давно тут хозяйка? - прищуривается Штоллер, норовя всучить мне свой белый веник. – Красная роза – эмблема печали, белая роза – эмблема любви, - декламирует, всё перевирая от начала и до конца.

- Даже тут соврал, - качаю головой, беря из его рук цветы. Он же не отвяжется. Всё равно оставит, так пусть сделает всё, что намерен, и уйдёт быстрее.

- Между прочим, пятьдесят штук, в честь юбилея.

- Спасибо, что наполнил. Праздник вышел на славу.

- Вчера не успел подарить, сейчас вот, - на этот раз тычет в грудь корзинкой, где лежат какие-то тюбики и банки.

- Так понятно, занят был. Ты ж бизнесмЕн. Переговорами занимался, чуть на работе не сгорел, - смотрю на него с презрением, а в грудь больно впивается острый шип.

Надо же, даже не обрезали до конца. Неужели так торопился? Вряд ли вчерашние. Да я вообще не уверена, что он помнил про юбилей, голова была не тем занята.

- Лучшая косметика, - продолжает коммивояжёр, а я шикаю, потому что он говорит громко.

- Яшку разбудишь, - пытаюсь вытолкать его из гостиной, только он тут же юркает на кухню. Вот же таракан.

- Испанская, как ты любишь. Специально для такой кожи, - ну вот же вижу, как заискивает. Как в глаза глядит, будто понравиться намерен. Да всё уж, отыграли своё, оттрубили.

- Какой такой, Штоллер? Что за кожа?

- Старею…, - начинает, но тут же понимает, что сморозил что-то не то. – Нуууу, - тянет букву, - пятьдесят плюс.

- Ааа, понятно, - смотрю на количество флаконов. Отлично подготовился, ничего не сказать. Подарок хороший, только не ко двору. Будто намекает он мне на то, что его любовница молодая, а у жены кожа стареющая. Ну да, я свой возраст не скрываю, только теперь всё, сказанное Штоллером, буду воспринимать так.

- И вот, - радуется он, что по морде ему розами не прилетело. – Тоже тебе.

Вытаскивает из внутреннего кармана пиджака конверт.

- Документы о разводе? – смотрю на него спокойно. И даже не ёкает. Вслух произнесла, а будто легче стало. Спокойнее.

- Ты у меня шутница, Лёля, - грозит мне пальцем, а я внезапно понимаю, какой он жалкий. Стоит, клоунадничает, делает вид, что ничего не произошло. Будто соль рассыпали. Я говорю, поссоримся, а он, что пустое. Только это не соль. Он хозяйство своё в чужих трусах выгуливал. – Подарок, вторая часть.

- Я думала, ты мне уже всё в той спальне подарил, - подхожу к кухонному гарнитуру и открываю дверцу. Вижу по лицу, что догадался, что дальше будет, но молчит. А я толкаю розы головками вниз. Приходится с нажимом до характерного хруста.

- Лёль, ну цветы в чём виноваты? – говорит как-то обезоруживающе тихо и ласково, того и гляди обниматься полезет, потому быстро хлопаю дверцей, поворачиваясь в его сторону. – Держи, - снова тянет в мою сторону что-то, и я качаю головой. – От чистого сердца, правда, - прикладывает руку к груди.

- А у тебя оно есть, Штоллер? – опираюсь на столешницу. – Лучше скажи мне, когда ты про Нику узнал.

Быстро моргает глазами, а в голове логарифмические уравнения, которые просчитывают, какой из вариантов ответов лучше.

- Правду мне хоть в чём-то скажи, Серёж.

- Я им свечку не держал, - усаживается за стол, зачем-то трогая солонку. – Она ко мне пришла месяц назад, я сказал, что подумаю.

- Над чем? Как растоптать память о Поле.

Штоллер морщится.

- Лёль. Поли нет, всё. Её никто не заменит для нас с тобой. Но они живые. Они любви хотят, жениться.

- Может, и при Поле хотели.

- Ой, - кривится он. – Не накручивай ты себя. Ты видишь то, чего нет!

- Например, Катю в нашей спальне?

Он жуёт губы, тут же замолкая, и я даю ему передышку, отправляясь посмотреть Яшку. Прикрываю дверь, чтобы не разбудить. Пришли дед с бабкой разбор полётов устраивать. Нашли время и место. Только понимаю, что вот в таком составе мы в гостях у Тимки давно не были.

- Ты подарок-то посмотри, - не унимается, когда возвращаюсь. – Будешь у меня теперь стройная.

И лежит рядом с омолаживающими кремами абонемент в спортивный клуб. Бинго. Только что Штоллер негласно обозвал меня старой и толстой. Аминь.