Глава 34. Ольга

Катя явно не в себе, потому что постоянно озирается по сторонам. Меня от обнаружения спасает большое растение в горшке между нами, выступ, за который удаётся спрятать половину тела, и то, что она садится ко мне спиной. Делает какой-то заказ официантке и принимается копаться в телефоне, а потом прикладывает его к уху.

Не слышу, что именно она говорит и кому, но смотрю в оба глаза, потому что боюсь, как бы сейчас не явился Штоллер. Встать и уйти? Сделать вид, что не заметила? Или всё же дождаться того, кого ждёт Катя?

Минуты тянутся слишком медленно, и в какой-то момент она оборачивается, а у меня сердце падает в пятки. Сейчас узнает. Только в то же время к ней за столик подсаживается мужчина.

Нет, это не Штоллер, но мои глаза округляются, потому что напротив Тихоновой разместился мой бывший и одновременно будущий зять.

Никита подзывает официанта, а у меня внутри всё холодеет, потому что такого тандема я не ожидала увидеть никак. Катя и Никита? Господи, эти какими судьбами? Никита тоже спит с Катей?

Какой-то сумасшедший дом, Мадридский двор, караул…

Они обсуждают какую-то тему, и вижу: оба взвинчены и раздражены. Никита, выставив палец в сторону собеседницы, что-то доказывает ей, но отсюда ничего не слышно. Если бы я только сидела ближе…

Нет, они бы сразу меня узнали. Слишком приметна, хоть и выбрала сегодня тёмные тона, которые хорошо контрастируют с моим цветом волос.

Никита хватает Катю за руку, но она тут же одёргивает её, толкая чашку кофе, которую официантка держит в руках. Мгновение, и чёрно пятно разливается на белоснежной блузке девочки, а Никита откидывается на диванчике, качая головой и всем своим видом говоря, какая Тихонова неуклюжая.

Катя тоже не торопится помогать девчонке, даже не вижу, как извиняется. Просто пожимает плечами, и официантка уходит менять одежду, а эти двое продолжают метать друг в друга молнии глазами.

Что их связывает? Такое чувство, что своим юбилеем я открыла ящик Пандоры, из которого выпрыгнуло неимоверное количество тайн.

Заканчивается всё тем, что Никите приносят кофе повторно, а Катя вытаскивает из сумки пачку денег и бросает на стол. Это ещё за какие услуги?

Зятёк тут же хватает их, растягивая улыбку, и отправляет себе в карман.

Каких чудесных людей выбрали себе Штоллер и Ника. Прямо загляденье. Душа радуется. Они-то в курсе, что их любовники довольно тесно общаются?

А вообще, конечно, тошно оттого, что все друг другу лгут. Мне Штоллер, ему Ника, ей Никита. Или Ника в курсе, что её будущий муж сейчас сидит в кафе вместе с Катей?

Хватаю телефон, чтобы сделать снимок. Не знаю, может, потом пригодится, а пока несколько раз нажимаю затвор. Далеко, если приближать – лица размываются. Но всё же можно узнать этих двоих, если захотеть.

- У вас всё в порядке? – внезапно передо мной, как лист перед травой, возникает официант, и я подпрыгиваю от неожиданности на месте, не ожидая его появления.

- Да, - неуверенно киваю, бросая взгляд на соседний столик, за которым уже никого нет. И, если бы не две чашки кофе на столе, можно подумать, будто эти двое мне привиделись.

Официант оборачивается, пытаясь понять, какое привидение я узрела позади него, но видит лишь коллегу, что спешит убрать со стола посуду и забрать чаевые.

- Да, всё в порядке, - повторяю более уверенно, поднимаясь с места. Взгляд падает на панорамное окно, за которым мимо проходит Катя, кутаясь в шарф, и я делаю вид, что ищу пальто на спинке дивана. Хотя точно знаю, что оно висит на вешалке. Отсчитываю несколько секунд и поворачиваюсь назад. Катя перебегает на другую сторону и садится в машину.

Мне тоже пора.

Быстро одеваюсь и отправляюсь на остановку. Конечно, могу взять такси, только хочется прогуляться и обдумать всё, как следует. Позвонить Егору и попросить заняться этими двумя?

Записываю ему голосовое. Просто на всякий случай, вдруг именно эта деталь наведёт его на верный след. Что, если Полина узнала о связи Никиты и Кати, а потому отказалась выходить замуж? И тогда…

Сердце сжимается от подобных мыслей. Неужели, все эти годы рядом со мной были убийцы? Нет, не хочу пока даже думать. Оставлю работу на детектива, чтобы увидеть картину целиком.

Набираю Марине, которая напоминает мне о подарке. Некрасиво вышло. Тимка так старался, а я не забрала сертификат в студию. Отправляюсь к ним, и невестка просит присмотреть за Яшкой, чтобы сбегать в магазин. Понятно, что с ребёнком, который только переболел, таскаться по супермаркету не будешь, и я остаюсь с рыжим счастьем, понимая, что внутри меня что-то изменилось. Будто всё это время у меня, как у матрёшки, верх и низ не совмещались, оттого было настолько дискомфортно. И, вроде, детали те, что надо, а рисунок не совпадал, и всё тут.

Теперь же рядом с внуком я ощущала себя иначе. Тонкий лист с распечаткой анализов соединил детали так, что стало легче. И мне до сих пор стыдно: как я могла не верить собственному сыну.

- Яшенька, - ласково прижимаю малыша к груди, а он пытается вырваться, чтобы добраться до моего лица маленькими пальцами.

- Ба-ба, - смешно произносит и морщит нос, а я укладываю его на кровать и задираю футболку. Прикладываю губы животу и дую, создавая смешной звук, отчего он тут же принимается хохотать.

Сладость для моих ушей, и в этом смехе узнаю Тимку. На мгновение прикрываю глаза, оказываясь в нашей старой квартире. Я беременна Полей, Штоллер собирается на смену, а Тимка после ванной дурачится в кровати, дожидаясь положенную сказку. И в какой-то момент, пока я глажу мужу рубашку, Серёжа принимается щекотать его, отчего Тимка смеётся заразительно и громко. А я улыбаюсь: и тогда, и теперь. Потому что смех заполняет меня. Тимка смеялся так же, как сейчас Яшка.

Поворачиваюсь в сторону, смотря на себя постаревшую, прибавившую не один килограмм, навалившую на спину тяжесть лет. Только не хоронить же себя раньше времени. И хочется жить ради внука и сына, ради невестки, с которой не могли найти общего языка все эти годы, а за какой-то день сумевшие переступить черту, что нас разделяла. Жить, чтобы узнать правду, и наказать тех, кто действительно виновен.