Глава 33. Ольга

- Добрый день. Егор? – интересуюсь, когда по ту сторону слышу мужской приятный голос.

- Это я.

- Мне вас один человек посоветовал. Я бы хотела нанять вас.

- Слушаю.

- Можем встретиться? Не хочу по телефону.

- Через пару часов в кафе на Площади Свободы. Успеете?

Прикидываю, как добраться, и соглашаюсь.

Понимаю, что теперь мне нужны глаза, иначе не смогу говорить с человеком. Устала от лжи и предательства. Обмануть может любой, но я не стану вот так запросто выкладывать всё, что у меня на сердце.

Наверное, я плохо разбираюсь в людях, если не замечала все эти годы Штоллера и Нику. Конечно, она с детства была хитрой, но мне казалось, я вижу её ложь. Только вместе с возрастом она отточила это своё умение настолько, что мне не по себе: она умело врёт в глаза, что ты веришь!

Протираю руку от мурашек, которые убегают вскачь до спины, и понимаю, что я боюсь этих людей, которые несколько дней назад были моей семьёй. Только если от Штоллера избавиться вполне себе, то от родной дочери не выйдет сбежать. Но после её поступка такой осадок…

Если бы она просто поговорила со мной, а не устраивала шоу из всего, к чему прикасается. Не знаю. Может, я бы поняла, что у них там любовь. А вот пока не верю, не могу отделаться от ощущения, что она снова пытается соперничать с Полей, как было всегда. Я чувствовала зависть к старшей сестре, у которой всё выходило куда лучше. И учёба, и танцы, и поделки. Потому её часто хвалили, а Ника будто была в её тени: маленькая и вредная.

Хорошо помню, как она сломала маленькую спальню, которую Поля так долго готовила для урока. А потом Ника ревела, будто случайно, чтобы не ругали. Уже тогда она пользовалась искусством лжи, а я верила, потому что такие глаза, по мне, не могли лгать. Как слепа порой материнская любовь.

Егор ждёт меня за одним из столиков, и я сразу узнаю его по описанию: белый свитер и чёрная папка на столе.

- Здравствуйте, - останавливаюсь около, - я Ольга, - и он протягивает мне руку для рукопожатия, приподнимаясь с места, а я усаживаюсь напротив. – Не знаю, сможете ли вы мне помочь, - начинаю издалека, - но заплачу, сколько скажете.

- Мои любимые слова, - улыбается Егор, и понимаю: ему около пятидесяти пяти. Мягкие послушные волосы, как у Штоллера, лёгкая небритость, как у многих, внимательный острый взгляд, который проникает настолько глубоко, что становится не по себе. И я начинаю рассказ.

Через двадцать минут, когда заканчиваю со второй чашкой ароматного чая, он захлопывает папку, в которой что-то помечал, и смотрит в окно, будто там есть подсказка.

- То есть у вас лишь домыслы? – решает уточнить, и я киваю. – Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. А теперь мне пора, - смотрит на часы, прикидывая время, и поднимается с места.

- Может быть, возьмёте аванс?

- Сперва хочу понять, смогу ли помочь. Всё же прошло достаточно времени. Плюс вы утверждаете, что муж из органов. Постараюсь узнать так, чтобы не вызывать подозрений, потом отзвонюсь.

- Может и не выйти? – спрашиваю разочарованно, и он внимательно изучает мой потухший взгляд.

- Оль, - говорит так, будто мы знакомы уже давно, - все, с кем я работал, узнали то, что хотели. Как будут новости – наберу.

Он оставляет меня одну за столом, и я какое-то время сижу, рассматривая людей. Внимание за окном привлекает девушка, и я не сразу узнаю в ней Катю. Она дёргает на себя дверь, а я вжимаюсь в диванчик, стоящий в углу кафе.