Глава 42. Ольга

Решаю прогуляться, и выхожу в подъезд. Лифт не подаёт признаков жизни. Хорошо, что не я там застряла, а он просто сломался. Прислушиваюсь к звукам – тишина. Значит, пустует.

Спускаюсь пешком с шестого, натыкаясь на мусорный пакет на одном из пролётов. Знаю таких, кто не в силах донести до урны. Помню, когда жили в хрущёвке, завёлся один негодяй, кто постоянно оставлял мусор и плодил крыс. Оглядываюсь, боясь, как бы в ноги не кинулась серая масса, а потом делаю шаг дальше, но останавливаюсь.

Сделаю доброе дело, почищу карму. Наклоняюсь, чтобы взять пакет, когда слышу за спиной.

- А с виду солидная женщина.

Распрямляюсь, оборачиваясь, и вижу мужчину, который с интересом меня рассматривает. Одет просто: в тёмную водолазку, такого же цвета куртку, без шапки, отчего тёмные некогда волосы, подёрнувшиеся сединой, делают собой полукольца на лбу. Внимательные глаза останавливаются на пакете, и брови, поднявшиеся вверх, задаются вопросом, будто меня застали на месте преступления. За спиной кожаный коричневый рюкзак, и я ощущаю себя неловко.

- И не стыдно вам? – интересуется, кивая в сторону пакета.

- Это не мой, - звучит правда. Только любой на моём месте, скорее всего, сказал бы то же самое.

- Тут камеры, - указывает куда-то над моей головой, и я перевожу взгляд.

- Тогда посмотрите, кто у вас мусорит, - спокойно отвечаю.

- Мне кажется, это очевидно.

- Это просто кажется. Не делай людям добра, не получишь зла, - цитирую известную пословицу. – Мудрый народ придумал.

Делаю несколько шагов без пакета. Не стоило и начинать. Ещё осталась виноватой.

- Вы из какой квартиры? – тем временем слышится вопрос в спину.

Да почему все интересуются, где я живу? С соседями ссориться не была намерена, но этот тип сразу не нравится. Делать выводы, впервые увидев человека, – последнее дело.

- Всего доброго, - решаю ретироваться, но слышу позади шаги, словно он намерен догнать.

- Неприятно, конечно, иметь таких соседей, - звучит вдогонку, только что ему доказывать – всё равно не поверит.

Сейчас пошло такое время, что с собой следует носить перцовый баллончик. Вот так пристанет кто, или нападёт, не дай бог. Новостные ленты только и делают, что пестрят историями, как случайно убили человека.

На третьем пролёте останавливаюсь, поворачиваясь к нему лицом, и он чуть ли не врезается в меня.

- И долго вы за мной идти будете? – поправляю волосы.

- Как минимум до выхода из дома, - огибает меня, - а вообще, давайте провожу до мусорных баков, чтобы показать, как следует бросать туда пакет.

- Наверное, бессмысленно говорить, что это не я, - качаю головой, - учитывая хотя бы, что живу здесь всего пару дней.

Он о чём-то задумывается, а потом устало вздыхает.

- Ясно. Никак не могу обнаружить ту сволочь, за которой уже третий месяц выбрасываю мусор.

И мне его становится по-человечески жаль. Одной рукой он придерживается рюкзак на спине, второй несёт чужой мусор, и я понимаю его. Пакеты складируются. Оставишь один, там будет второй, третий, а потом и весь подъезд решит, что это такая свалка. А когда на твоём этаже стоит амбре, начнёшь подозревать каждого.

- У вас же камеры, - вспоминаю.

- Видно, что недавно тут, - усмешка скользит по его губам. – Не работают. Так, для красоты стоят.

Мы выбираемся на улицу, и я с удовольствием вдыхаю воздух.

- Вы извините, - говорит сосед, - вот так со смены приду – а там опять, и почти всегда на моём этаже.

- Всё нормально.

- Вы с восьмого?

- Шестого.

- Как раз надо мной. Наверное, Карина квартиру сдала. Или купили?

Так и начинаются знакомства.

- Снимаю. Не думаю, что надолго. Хотя, кот знает.

Неторопливо подходим к большим зелёным бакам, и пакет спешит в нутро одного из них. Мужчина бросает взгляд на часы и торопится сбежать, а я смотрю, как он быстро пересекает двор, исчезая в арке.

Серость вокруг. Осень всегда для меня была унылой порой, только очарованья в ней не наблюдаю. Вот и теперь, будто моё состояние соединилось со временем года. В моей жизни осень во всех смыслах. И в том, что вся листва облетела, оставляя душу настолько пустой, что следом лишь зима. А я люблю весну и лето, как и многие, думаю.

Пятьдесят тоже похоже на осень. Только золотую. Когда ты ещё живчик, но понимаешь, что катишься с горы. Не хочется думать о том, что будет, просто жить здесь и сейчас.

Кутаюсь в пальто, медленно бреду по мокрому асфальту. Голова непокрыта, и мелкие дождинки оседают на волосах. Что же сделал с нашими жизнями Штоллер? Разрушил фундамент, подорвал основу, опорочил понятие семьи. И, теперь я просто уверена в этом, многие об этом знали.

По пути попадается маленький магазинчик, в котором вижу игрушки. Поднимаюсь по ступеням, проходя внутрь, и колокольчик возвещает о том, что внутри посетитель.

- Что-то конкретное ищете? – сразу же вырастает из-за прилавка невысокая девчонка, а я лишь пожимаю плечами.

- Мальчик? Девочка? Какой возраст?

Она заинтересована. Ей нужно продать мне что-нибудь, и она будет суетится, подстраиваясь под запросы, даже если они будут расплывчатыми.

Выбираюсь через двадцать минут с симпатичным домиком, в котором надо сортировать формочки. Звёзды, круги, квадраты. Карта позволяет расплатиться, но что будет дальше?

Я всё же должна пойти на встречу с Кареловым, чтобы узнать, как обстоят дела. Звонить Штоллеру не хочу. Ещё решит, что я испугалась остаться безо всего, а потому приползу к нему. Что ж. Каждый сам по себе.

Набираю невестке, интересуясь, могу ли приехать. А потом захожу в магазин за вином, фруктами и тортом. Яшке беру сладостей и сока. И чувствую себя счастливой, переступая порог дома. Рыжик приветливо машет, а Марина принимает пакеты. Тихо. Уютно. По-домашнему.

Зову Яшку на руки, и он идёт.

Счастье в мелочах. Вдыхать аромат любимого одеколона, слышать родной голос за тысячу километров от тебя, целовать внука.