Глава 44. Ольга

Кажется, все вокруг знали о беременности Поли, только не родная мать.

- Да не знал я! – защищается Юрка, отчего-то нервничая. – Ну как, - складывает руки в замок, смотря на них. – Не с самого начала. Созвонились как-то с Полей, она чего-то сказала, а я возьми и пошути. А бабушкой родителей когда сделаешь? Полька рассмеялась, говорит, да вот, может, скоро. А потом про аварию узнал, - разводит руками.

- Почему мне не сказал? – губы еле двигаются. Мне тяжело. Пожалуй, не так, как было в самом начале. Всё же время лечит, но не излечивает. Нет.

- Видела б ты себя со стороны, - качает Юрка головой, подзывая официантка. Мальчишка наклоняется, ему на ухо что-то негромко говорят, и того тут же сдувает. – Я к Штоллеру подходил.

- Надо же, - хмыкаю.

- Он отпираться не стал, но просил тебя не трогать. Оль, - хлопает большой ладонью себя по груди, - ну что делать надо было? Взять микрофон и объявить? Только последняя сволочь могла тебе в тот момент что-либо сказать. А я – не сволочь, Оль.

- Ладно, Юр, - согласно киваю. Мальчишка возвращается со стопкой и бутылкой беленькой. Кажется, вино сейчас никому не нужно. Карелов решил пройтись тяжёлой артиллерией по своему организму. Залпом опрокидывает внутрь содержимое, занюхивая колбасой.

- Ну раз у нас вечер откровений, - продолжаю. – Скажи, почему пути-дороги ваши разошлись с дружком.

Он бросает какой-то разочарованный взгляд и откашливается, укладывая локти на стол и облокачиваясь на них.

- В морду я ему дал, - внезапно произнёс, что я опешила.

- Прямо, - выбрасываю кулак в его сторону.

- Да, - несколько раз кивает. – Прям вот так Оль, - продолжает кивать.

- Это когда было?

Карелов прищуривает глаз, смотря в правый верхний угол. Значит, вспоминает.

- Да лет пять назад где-то.

- А за что? – становится даже интересно. Штоллер о таком не упоминал.

- Ну, - выдувает воздух из щёк Карелов, - за любовницу его.

- Какую любовницу? – настораживаюсь. – Юр, вы чего, совсем с ума посходили, чтоб ещё любовницу не поделить? Дуэлянты хреновы.

- Оль, - машет на меня рукой, кривя лицо. – Не сочиняй на ходу. Его это любовница была, на кой чёрт мне такая сдалась? За тебя ему врезал.

- За меня? – округляю глаза.

- Да увидел как-то, отвёл в сторону. Начерта тебе вобла, говорю. А он – «не лезь». Со своими жёнами разбирайся. Только я ж потому и разводился, что меня не устраивало что-то. А он другой, видишь ли. Ему мягко было, что ты дома, а эта по отелям. Ну сидели, пили. Чушь какую-то нёс. Хвалил, какая у него жена хорошая и жизнь сытая. Ну я и врезал. Не стерпел. Как-то всё гнильём отдавало.

- Почему мне не сказал? – задаю резонный вопрос.

- Блин, Оль. Ну как ты себе представляешь? Он мне другом был.

- А врезал зачем тогда? – не понимаю.

- По понятием. Ой, всё, - снова машет, наливая себе в рюмку беленькую. – Чужая семья – потёмки, - поднимает стопку, будто произносит тост. – Давай за встречу.