Глава 47. · Ольга

Перебираю вещи, которые взяла из дома. По большей части повседневные. В таких появляться в качестве зам. руководителя – нельзя. Всё же я - лицо, которое должны уважать. Задумываюсь над тем, как оставить в секрете свою персону. Если Юрка не уведомит Штоллера, то это обязательно сделает кто-то из сотрудников. Не такой уж я частый гость в «Богатырях», но всё же часть персонала меня знает.

Созваниваюсь с Дубовым, предлагая выслать мне документацию на почту, чтобы успела подготовиться к собранию, на котором и будет решатся моё назначение. Штоллер должен уведомить остальных, что больше не является бенефициаром, только когда это произойдёт – ясно лишь Дубову.

Отправляюсь домой, нарочно не предупреждая мужа о приезде. Следует забрать часть вещей. Предварительно созваниваюсь со знакомой, вспоминая, что мы не в мусульманской стране, где развод действителен после произнесённого мужем «талак», что в переводе – «развод». Правда, он станет действительным, только если его произнесёт мужчина. У нас же всё по законодательству, и это радует.

- Да ладно, Оль, - ахает в трубку Юля Бархатова. Кажется, последний раз и с ней виделись на похоронах Полины. Два годы вылетели из жизни, словно их и не было. – Не может быть!

- Но есть, - подтверждаю свои слова. – Можешь заняться нами?

- Да, конечно, - горько вздыхает. – Только подумай. Ты и Штоллер, - цокает языком. - Да вы же самая крепкая пара из тех, кого я знаю! Думала, будем отмечать золотую свадьбу. У меня уже все знакомые развелись, я вас всем в пример ставила!

- Теперь найди себе новый объект, - отвечаю спокойно. – Сколько возьмёшь?

- Ой, Оль. Свои люди. Сочтёмся. Штоллер оплатит. Мы же всё пополам делим? Чего там у вас накопилось?

- Ну тут вопросов много, если честно. Надо понять, что и как. Сдаётся мне, что делить нам особо нечего.

- Подожди, так фирма. У вас же «33 богатыря».

- Уже нет.

- Продали?

- Прокутил.

- Блин, Оль. Ей-богу никогда бы и подумать не могла, что у вас такое случится. Ты там держись, давай. А я справки наведу, что и как, ладно? Потом тебе звякну, решим. Блин, вот Штоллер! А причину можно узнать?

- Выгуливал одно место в чужих трусах.

- Ясно, - отвечает тут же, будто другого и быть не могло. – Сейчас все будто помешались на этой теме. Но жизнь продолжается, Оль. Ты не грусти там. Молодая и красивая. Дети вон какие хорошие выросли.

- Спасибо за поддержку. Всё нормально.

- Как Тимка, кстати? Мальчишка у него родился?

- Да, Яшенька. А Тиму по повестке забрали.

- Да ты что? – ахает Юлька. – Вот так не созванивались, столько всего накопилась, будто и жизнь другая. А младшая?

- Замуж собралась.

- Мальчишка хороший?

- Прекрасный. С первого раза зятем стать не смог, решил со второго захода зайти.

- Не поняла. Она второй раз собралась?

- Помнишь жениха Полины.

- Симпатичный такой? Ну да.

- Вот он.

Гнетущее молчание. Хорошо, что у меня уже всё отболело, я пережила и успокоилась. Охренела, пережила и спокойно говорю о таком.

- Я бы матом сказала, да не буду. Оль, крепись. Ужас, конечно. Но прорвёмся, не такое разгребали. Ладно. Мне бежать надо, созвонимся.

Собираюсь и выхожу на улицу. Через месяц Новый год, который я начну с чистого листа. Столько предстоит ещё сделать, голова кругом. Но отчего-то воодушевляюсь, потому что кажется: именно так можно увидеть свет в конце тоннеля.

На остановке натыкаюсь на объявление о наборе в школу вождения. Всегда говори «да». Отличный фильм, мотивирующий двигаться только вперёд. Не намерена всем говорить слово согласия, но бумажку отрываю, засовывая в карман пальто.

Даже удивлена увидеть лист с отрезанными номерами, потому что всё сейчас через интернет. Будто какой-то знак свыше, ей богу.

Добираюсь до дома быстро, поднимаясь на нужный этаж. Ключ открывает дверь, и меня встречает тишина и отсутствие света. Штоллера нет дома, хоть какая-то радость. Снимаю пальто, отправляя на плечики, как делала это сотни раз, и иду в комнату за вещами. Выбираю необходимое. Такими темпами, конечно, перевозить их буду долго. Но съемная квартира – временный приют. Следует найти что-то более постоянное. Продать нашу и купить другую, куда скромнее. Мне одной много не надо, но двушка лучше. Вдруг приедет Тимка со своими, или кто из знакомых захочет остаться. Не с собой же класть!

Район тоже можно сменить, отправившись в спальный. Вообще не имею ничего против. Москва не сразу строилась. Прислушиваюсь к звукам, вдруг вернётся Штоллер, но всё тихо. Определяюсь за полчаса с вещами, отправляясь на кухню за пакетами, и застываю, натыкаясь взглядом на лежащего на столе Штоллера. Конечно, лежит он там лишь грудью, а рядом стоит початая бутылка, но в какой-то момент кажется, будто он не дышит. Вторая валяется у ног.

Боюсь двинуться с места. Несколько раз видела его таким, но это как исключение из правил. Дела давно минувших дней. Сейчас передо мной была картина молодости, и я не знала, как реагировать. Бежать?

- Серёж, - зову его, боясь, что не получу отклика, и пытаюсь разыскать телефон в кармане. Чёрт, наверное, оставила в пальто. – Штоллер!

Подходить ближе страшно. Сам оперативник говорил, что нельзя ничего трогать, и я помню его слова. Только вдруг всё же требуется помощь, и я в силах что-то предпринять. Делаю несколько шагов навстречу.

- Серёж, это я, - зову его, прокручивая мысленно, что я в доме более получаса, шумела и гремела, а он даже не подошёл. Не поднялся с места, а так и остался в неудобной позе на кухне. Сердце предательски сжимается от жалости, и я снова его зову. Только ответом мне служит лишь тиканье кухонных часов, которые играют в чехарду со стуком моего сердца.