Глава 48. Ольга

- Штоллер, - повышаю голос, чувствуя, что начинаю впадать в панику. Какой бы ни был козёл, но смерти никогда желать не стану, как и чего-то плохо. Даже разочаруюсь, что он не увидит моего восхождения на Олимп. И в какой-то момент он шевелится, приподнимая голову. Пытается сфокусироваться на мне, и расплывается в улыбке.

- Лёля, - выдыхает моё имя скулящим шёпотом. – Вернулась.

Неловкое движение, и бутылка со звоном падает на пол, задетая его ногой, а сам Штоллер пытается подняться с места, будто сейчас же я кинусь в его объятия.

- Ну и слава богу, - выношу вердикт, намереваясь сбежать.

- Лёль, - слышится в спину. – Пожалуйста, не беги от меня.

Язык заплетается, и понимаю: чтобы свалить такого, как Серёжа, надо убойную порцию алкоголя. Он почти никогда не пьянеет, живчик, а потом в один момент раз, и развозит знатно.

- Лёлечка, - поёт где-то за моей спиной, пробираясь по кухне при помощи стен и столешницы. Слышу, как что-то разбилось, но не бегу смотреть. Жив и ладно, но вслед раздаётся какой-то грохот. Стул что ли уронил? А дальше стон, и застываю, оборачиваясь в сторону, откуда только что ушла.

Нечленораздельное что-то, словно он решил до конца вытрепать мои и без того расшатанные нервы. Нет, не пойду. Ему скорее хорошо, чем плохо. Чертыхаюсь, возвращаясь в комнату. Пакеты так и остались на кухне. Совсем про них забыла. Но в руках ведь не понесу, а потому иду назад. Проверяю в коридоре, разочаровываюсь, и осознаю, что другого варианта нет.

Штоллер на этот раз валяется на полу, и я перешагиваю через него, намереваясь просто делать свои дела, будто его здесь не существует. Совесть и милосердие треплют душу, а ненависть и справедливость требуют скорейшего ухода, только первые всё же побеждают. И, намереваясь выйти из кухни, наклоняюсь над ним, чтобы понять состояние.

Разит неимоверно, тут и к бабке не ходи – пьяный в стельку. Только что до остального?

- Серёж, - хлопаю по лицу, и на меня смотрят глаза: затуманенные, подёрнутые алкогольной дымкой, но вместе с тем родные. – По какому случаю праздник? – решаю уточнить, а он просто мычит. – Серёж?! – всматриваюсь в его позу и прошу улыбнуться, только нихрена у него не выходит. Низ уголка уехал вниз, и меня пробирает озноб.

Хлопает дверь, а я застываю над лежащим на полу мужем, словно меня застали на месте преступления. Ну, конечно же. Любимая дочурка вновь решила навестить отца, правда, не в самый подходящий момент. Хотя, не будь меня здесь, момент был бы куда более подходящий.

- Лежи, я сейчас, - говорю мычащему Штоллеру, который, по всей видимости, осознаёт, что у него не всё в порядке.

Пролетаю мимо Ники, которая разматывает шарф, следя за мной глазами.

- Привет, вы помирились? – удивлённо спрашивает, но мне не до разговоров. Хватаю дамскую сумочку, что стоит на прикроватной тумбочке, и набираю «03». Конечно, не срабатывает. Пыталась запомнить, что там со звездами или цифрами, но в критической ситуации снова память отшибло.

- Как звонить в Скорую? – требую ответа от Ники. Взвинченная, нервозная, с широко распахнутыми глазами. Звёздочки, решётки, единицы перед вбитыми с детства в голову «03».

- Чего? – не понимает она.

- Скорая, твою мать, - ругаюсь, хоть и не прилично, - машина такая с мигалками, которая жизни спасает! – неимоверно злюсь, потому что каждая минута дорога. По всей видимости, Штоллера инсульт шандарахнул. Наслоил алкоголь с расстройством. Не на мой счёт, конечно, тут вопрос в фирме, и я уверена, что он уже в курсе, в какую задницу загнал нас всех.

Жалко дурака, да что поделать, только на своих шишках и можно научиться. Если выжить, конечно.

Снова набираю комбинацию, на этот раз удачно, и, как только отвечает девушка, называю пациента, причину и адрес.