ГЛАВА 18

Лера

Запланированный вечер романтики неожиданно срывается. Как только мы приезжаем домой, Богдану кто-то звонит и, он удаляется в свой кабинет.

Иду на кухню и, выудив из холодильника несколько заготовок, сооружаю тарелку нарезки, салат и разогреваю пирог. На стол накрываю в гостиной. Зажигаю свечи, включаю камин и приступаю к выбору фильма.

Богдан появляется через полчаса и, оценив мои старания, виновато улыбается.

– Опять нужно уехать? – тяну разочарованно.

– Ненадолго, – взъерошив волосы, отзывается муж и, притянув к себе, урчит: – Скоро вернусь, и мы продолжим. Обещаю.

Оставшись в огромном доме в полном одиночестве, впадаю в уныние. Задув свечи, поднимаюсь наверх и, переодевшись, иду в спортивный зал. Полчаса йоги на полотнах возвращают хорошее настроение. Почти не думаю о том, что сказала Аня, почти не вспоминаю дико бесячего мужчину из прошлого.

Соскользнув с гамака, ложусь прямо на мат и, прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь восстановить дыхание и расслабиться.

Погружение в релакс прерывает звонок. Тянусь за лежащим рядом телефоном и, не глядя на номер, нажимаю приём вызова.

– Да, – отвечаю расслабленно.

– Лера, это Богдан, – слышу теперь уже знакомый голос с хрипотцой и, невольно вздрогнув, резко сажусь.

– Я же сказала, чтобы ты… – отбриваю незваного мучителя.

– Лера, – жёстко перебивает он. – Надеюсь, ты не настолько наивна? По крайней мере, раньше такой не была.

– Что ты хочешь? – шиплю, сжимая трубку до онемения в пальцах.

– Хочу, чтобы ты всё вспомнила, – говорит уверенно, дышит рвано и, сделав паузу, добавляет: – Чтобы вспомнила и простила. Чтобы вернулась ко мне, и всё стало как раньше.

– Ничего не будет, – отрезаю решительно. – Забудь и больше меня не…

– Уверена? – уточняет вкрадчиво.

– Более чем. Я люблю Богдана и никогда…

– Никогда не говори никогда, девочка моя, – хрипит мужчина и, усмехнувшись, дополняет: – Если ты не вернёшься ко мне, то и с ним не будешь.

– Уверен? – хмыкаю, пародируя его прежний вопрос.

– Более чем, – огрызается, копируя мою манеру.

– Ну, раз ты так уверен, – тяну с издёвкой и, протяжно вздохнув, сообщаю: – Скоро мы планируем уехать. Надолго и далеко. Надеюсь, навсегда и больше никто нас не…

– Уехать?! – рявкает Богдан и, зарычав, предупреждает: – Ну, любимая, ты не оставила мне выбора.

– Не называй меня так! – выпаливаю со злостью и, набрав в грудь побольше воздуха, ору, чеканя каждое слово: – Оставь! Меня! В покое! Не знаю, что вы с Аней задумали, но…

– Но скоро ты всё узнаешь, – прерывает он и, поцокав языком, урчит: – Сама приползёшь, а я ещё подумаю, принять ли тебя. Но запомни если не со мной, то и с ним ты не будешь.

– Да пошёл ты!.. – воплю, не сразу осознав, что Богдан завершил звонок.

Отшвыриваю телефон и, обняв себя руками, покачиваюсь из стороны в сторону. Сердце грохочет, а глаза жжёт от подступающих слёз. Не хочу его знать! Не хочу вспоминать! Хочу прямо сейчас обнять мужа. Закусываю губу, пытаясь сдержать рыдания. Не дождётся! Я не буду плакать!

Телефон пиликает входящим сообщением, а я, глянув на него как на ядовитую змею, хмурюсь, но всё же протягиваю руку. Входящее сообщение от него же. Открываю только для того, чтобы переслать мужу. Зря я не сказала ему, что в кафе, кроме Ани, виделась ещё и с частью моего прошлого.

Загружаю вложение и, замерев, прищуриваюсь, пытаясь осознать, что вижу как раз таки мужа. На скинутой фотографии мой муж в кафе с какой-то девушкой. Увеличиваю фото, рассматривая лица, сидящей за столиком пары. На Богдане та же одежда, в которой он уехал из дома. Девушка миниатюрная, светленькая, совсем юная и очень симпатичная. Она утирает салфеткой заплаканные глаза, положив вторую руку на заметно округлившийся живот.

Пока, затаив дыхание, раскладываю по полочкам информацию, сказанную сегодня Аней, начинаю понимать, что она вовсе не врала. У Богдана есть любовница! Беременная любовница! И как теперь с этим жить, не понимаю.

Выронив телефон, опускаюсь спиной на мат и, зажмурившись, тихо вою, закусив губу. Рыдания прорываются, сжирая кислород, сбивая сердечный ритм. В глазах мутнеет, и, чувствуя, что теряю сознание, я щипаю себя за руку.

Накатывает паническая атака. Глохну… слепну… тело немеет, и я проваливаюсь в воспоминания. Они режут стёклами, оглушают, обездвиживают. Просто принимаю обрывочные куски прошлого, хватая воздух распахнутым ртом, как рыба, выхваченная из привычной среды.

* * *

В моих руках обычная подарочная упаковка, в которой обычно дарят дорогие ручки, часы или браслеты. Не понимаю, зачем держу этот предмет, но открываю коробочку, тут же впадая в ступор. На бархатной подложке лежал тест на беременность с чёткой надписью в окошке результата.

– Беременность, пять недель, – бормочу заторможенно и возвращаю своеобразный подарок его владелице, которая видится, как безликое яркое пятно.

– Ну, теперь ты понимаешь? – вкрадчиво интересуется девушка, лица которой всё ещё не вижу. – Он всё тянул и откладывал, обещал всё тебе рассказать. Вот я и начала действовать. Поссорить вас не получилось, а ребёнок это… ну он же… Богдан меня не бросит.

* * *

Выныриваю из воспоминаний, как из-под воды и, судорожно дыша, поворачиваюсь набок. К горлу подступает горечь и меня рвёт прямо на пол.

Несколько минут лежу без движений. Слёзы высохли, а на душе полный раздрай. Получается, это всё правда. Значит, Аня и тот второй Богдан действительно хотели меня лишь предупредить. Начинаю понимать нелюбовь родителей к моему мужу.

С трудом поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, иду в нашу комнату, чтобы принять душ. Долго стою под тёплыми струями, продумывая дальнейшие действия. Хочется услышать объяснения Богдана и очень хочется в очередной раз ему поверить. Но понимаю, как бы сильно я его ни любила, если всё что узнала сегодня, окажется правдой, простить я его не смогу.

Выйдя из ванной, замираю посреди комнаты и, оглядевшись, бросаюсь к шкафу. Достаю спортивную сумку и, не глядя, начинаю упихивать в неё вещи. Мне нужно уехать… Побыть одной… Подумать.

Надеваю джинсы и обычный свитер, ещё чуть влажные волосы собираю в хвост. Набросив пуховик, хватаю собранную сумку и спешу к двери. Спускаясь по лестнице, вдруг вспоминаю, что у меня нет документов. Ни паспорта, ни свидетельства о браке, ничего… До сих пор об этом не думала, а необходимости не возникало, так как все вопросы решал Богдан.

За размышлениями не сразу замечаю, что к дому подъезжает машина. Понимаю, что сбегать слишком поздно и, бросив сумку, скрещиваю руки на груди, ожидая появления Богдана.

Но в дом он входит не один. Приоткрыв дверь, пропускает вперёд девушку. Беременную девушку, с которой я видела его на присланной другим Богданом фотографии.

Округляю глаза и, нервно хмыкнув, окидываю соперницу оценивающим взглядом. Девушка тоже меня разглядывает, но без неприязни, а скорее с любопытством. Потом смущённо улыбается и, покраснев, оглядывается на Богдана, невозмутимо снимающего пальто.

– Здравствуй, Лера, я Рита, – тихо представляется незнакомка.

– Значит, это правда? – игнорируя соперницу, обращаюсь к мужу и, нервно хохотнув, выпаливаю: – Решил познакомить меня со своей любовницей? Хоть бы предупредил, я бы тортик испекла.

– Лера, это… – на лице мужа отражается недоумение, но возможности оправдаться я не даю.

– Уже слышала, – перебиваю грубо и, указав на выпирающий животик девушки, дополняю: – И даже видела. Поздравляю Богдан! Кого ждёте?

– Лера, – шагнув ближе, муж хмурится и, заметив лежащую у моих ног сумку, мрачнеет: – Так, я не понял. А ты куда собралась?

– Подальше от тебя, – огрызаюсь и, отступая, не даю ухватить себя за руку.

– Лера, это Рита – твоя сводная сестра, – выпаливает Богдан и, пользуясь моей растерянностью, настигает и сгребает в охапку.

– Сестра? – блею, разглядывая девушку более тщательно и, покачав головой, выдавливаю: – Не помню…

– А ты и не должна, – рявкает муж и, сдирая с меня пуховик, ворчит: – Вы не были знакомы.

– Ты изменял мне с моей же сестрой? – лепечу первое, что хоть немного похоже на логическое пояснение.

– Лера! – Богдан поворачивает меня лицом к себе и, ухватив за плечи, встряхивает. Смотри в глаза и, не выдержав, усмехается: – Ну ты и накрутила себя. Так, для справки. Я про Риту знаю всего месяца три, а она на шестом месяце. Остальное сама посчитай.

– Но как же?.. – перевожу взгляд на хихикающую девушку и, поджав губы, шепчу: – Простите меня, пожалуйста.

– Не страшно, – отмахивается Рита и, разувшись, подходит ближе. Переглядывается с Богданом и, покраснев, тихо просит: – Приютишь, сестрёнка? Понимаю, что свалилась, как снег на голову, но…

– Конечно, оставайся, – киваю, как болванчик и, глянув на хмурого Богдана, осторожно предлагаю: – Пойдём, комнату покажу.

– Я сам покажу, – строго сообщает муж и, кивнув на сумку, командует: – А ты любимая, подожди меня в комнате. Надо бы кое-что выяснить.

Пока Богдан помогал моей новообретённой сестре устроиться в одной из гостевых комнат, я ждала его с непонятным волнением. Как нашкодивший ребёнок, которому прямо сейчас устроят разнос с последующим отправлением в угол.

Сидя на нашей кровати, сжимала между повлажневших ладоней телефон и, закусив губу, соображала, чем объяснить своё внезапное поведение и глупое нападение. Соврать не получится, да и не особо хотелось, и я понимала, что предстоящий разговор будет не из лёгких.

Собранная сумка валялась рядом, мозоля глаза немым укором. Может, Богдан прав, и мне просто пора обратиться к специалисту. Раньше подобные предложения меня обижали, хотя вида я не показывала. Теперь же хотела поднять эту тему сама. Мало ли как могла отразиться травма на моём восприятии действительности.

Вероятно, все мои скупые обрывочные видения и нелепые сны всего лишь плод моего же воображения и результат бесполезного поиска утраченных воспоминаний. Может быть, но…

Судорожно выдохнув, встала с кровати, намереваясь разобрать сумку и желательно до прихода мужа. Просто сделаю вид, что её не было и я не собиралась сбежать, ничего не объяснив. Боже, как же стыдно!

Но, видимо, кто-то сверху решил не просто лишить меня самой лёгкой возможности замять неприятную сцену, но и вознамерился натыкать носом в результат моих необдуманных действий. Потыкать и повозить, чтобы в следующий раз думала головой и советовалась с более адекватными индивидами, а не неслась на всех парах ломать свою жизнь и причинять боль близким.

Дверь открылась почти неслышно, и, зашедший в комнату Богдан замер, наблюдая, как я, зависла, склонившись к сумке. Я резко выпрямилась и, отпихнув ногой неприглядную улику, криво улыбнулась. Руку с телефоном спрятала за спину, сжав почти до треска ни в чём не повинного пластика.

– Дай, – без предисловий глухо попросил Богдан и протянул руку, чётко давая понять, что имеет ввиду не сумку.

Помотав головой, отступила, но он, протяжно вздохнув, шагнул ко мне и, взяв за локоть, настойчиво поднял мою руку. Спокойно взял телефон и, сев на кровать, начал изучать содержимое мессенджеров и журнала звонков.

– Почему вы больше не друзья? – почему-то спросила я, пытаясь не то отвлечь, не то сменить тему на более привычную.

– Он подставил меня в бизнесе, – неохотно пояснил муж и, глянув исподлобья, добавил: – Он вообще любит манипулировать и давить на людей. Если не может сам, ищет слабые стороны.

– А как он узнал?.. – я кивнула на свой телефон, намекая на присланное мне фото.

– Твоя сестра тоже была рычагом давления, – помрачнев, прорычал Богдан и, перекинув весь компромат на свой номер, начисто удалил все звонки и сообщения, а потом закинул номер бывшего друга в чёрный список.

– Не понимаю, – наблюдая за его действиями, нахмурилась и, сев рядом, уточнила: – Как моя сестра может быть рычагом, если ты о ней тоже не знал?

– Она была рычагом давления на твоего отца, – тщательно подбирая слова, медленно выдавил муж.

– В смысле? – опешила я.

– Лера, любимая… – Богдан скривился, как от боли и, вздохнув, подгрёб меня ближе. Уткнулся губами в волосы над ухом и, помолчав, сообщил: – У твоего отца была вторая семья. Много лет… И дочь. Об этом почти никто не знал.

– Но как?.. – пролепетала, не совсем понимая, как этот факт связан с моим отцом и тем, другим Богданом.

– Твой… вернее, наш бывший кх-м, друг… Богдан… он, – муж делал перерывы, пытаясь подыскать менее шокирующий вариант выдаваемой информации, но, видимо, смирившись, что такого просто не существует, сдавленно выдал: – Он случайно встретил твоего отца с той, второй семьёй в ресторане. Слышал, как Рита называет твоего отца папой. Всё понял и…

– И-и? – от волнения я почти не дышала.

– С тех пор он его шантажировал, – сжав пальцами переносицу, выдохнул Богдан.

– Как долго? – не веря, прошептала я.

– Больше года, – ошарашил неприглядной правдой муж, а я невольно охнула.

– Когда ты узнал? Именно поэтому мы перестали быть друзьями?

– Слишком поздно, – виновато признался он. – Но дружбы не стало не только поэтому.

– Расскажешь? – попросила с надеждой в голосе.

– Обязательно, – кивнул Богдан и, улыбнувшись, попросил: – Но не сейчас. Слишком много на тебя свалилось.

– Что он требовал от папы? – закусив губу, я снова нахмурилась. – Деньги.

– Не только, – уклончиво отозвался муж.

– Но почему папа не рассказал нам с мамой? – возмущённо выпалила я и, пожав плечами, предположила: – Ведь семью не отменить, а я не против сестры.

– Всё сложно…

– Богдан? – почти потребовала я и, отстранившись, скрестила руки на груди, прозрачно намекнув: – Если хочешь, чтобы я доверяла…

– Понимаешь, – Богдан свёл брови на переносице и, взъерошив волосы, грустно улыбнулся, похоже, окончательно сдаваясь под моим напором. – Твои родители… Много лет назад твой отец изменил, и они расстались.

– С мамой Риты? – попыталась угадать, а муж коротко кивнул.

– Потом он пытался вернуться в семью, – продолжил муж и, бросив на меня робкий взгляд, намекнул: – По большей степени из-за тебя.

– Почему?

– Потом расскажу, – отмахнулся Богдан и, помолчав, добавил: – Вот только твоя мать поставила условие.

– Какое? – замерев, мяукнула я.

– Твой отец переписал на неё все активы и недвижимость. Управление осталось за ним, но…

– Не может быть, – охнула я и, зажмурившись, замотала головой, сбивчиво тараторя: – Они же… как они?.. Разве папа не любил меня и Риту. Зачем такие жестокие условия. Рамки…

– О-о-о, уверен, что отец вас любит, – как-то недобро хохотнул Богдан.

– Но?.. – уловив в его реакции что-то неприятное, надавила я.

– Он как будто смирился, но… – муж посмотрел на меня с сомнением, но выдержав паузу, завершил мысль: – Как будто отыгрывается на вас за свои заживо похороненные амбиции.

– Как это? – обомлела я.

– Не всё так гладко между вами в прошлом, – намекнул муж и, отведя взгляд, нахмурился: – Рита вот тоже расплачивается за эту псевдолюбовь.

– Если бы ты хотел поссорить меня с родителя, даже части этой информации было бы достаточно, – поджав губы, упрекнула я.

– Лера, – муж втянул воздух и, вскинув на меня обречённый взгляд, покачал головой. – Ты же всё равно всё вспомнишь.

– И-и? – мои брови взметнулись выше, намекая, что такой отстранённый ответ меня не устраивает.

– Ты вспомнишь, то, что и так знала, – развёл руками Богдан и, кивнув на закрытую дверь, скривился: – Я же говорю тебе о том, что было скрыто.

– Но это не поможет мне вспомнить, – покачала головой.

– Зато предотвратит от новых манипуляций.

– А мама? – не жалея себя, потребовала я. – Разве она тоже меня использовала?

– Подозреваю, что она так не думает, – устало улыбнулся муж.

– Но всю жизнь манипулировала мной и папой? – вопросительную интонацию я использовала больше для закрепления своих подозрений.

– Уверен, она очень любила твоего отца, – глядя в глаза, поделился он. – Но после предательства поспешила сменить приоритеты. Кто знает, как бы мы поступили, будь мы на её месте.

– Я бы ушла, – честно призналась я и, пожав плечами, подытожила: – Лучше совсем никакой семьи, чем такая.

– Наверное, тогда в ней говорила женщина-мать, – предположил Богдан и, приобняв меня за плечи, проурчал: – Не нам судить.

– Он сказал, что… – пытаясь быть честной до конца, решила открыть мужу свой главный страх.

– Богдан? – уточняя, напрягся муж.

– Да, – кивнула и, спрятав лицо на его груди, еле слышно добавила: – Он сказал, что если не с ним, то и с тобой я не буду.

– Когда? – пророкотал Богдан.

– Сегодня в кафе, – я зажмурилась и даже затаила дыхание, прежде чем продолжить: – Я думаю, это Аня подстроила нашу встречу.

– И-и?! – нотки гнева в голосе мужа теперь преобладали.

– Он требовал, чтобы я вернулась к нему, – пролепетала я, цепляясь пальцами за рубашку мужа, как за спасательный круг.

– Что он тебе рассказал? – резко переместившись, Богдан уложил меня на спину и навис сверху, сканируя напряжённым взглядом.

– Ничего, – мой голос упал до шёпота, а в горле застрял ком. Сморгнув подступающие слёзы, я всхлипнула, тут же добавив: – Он пытался… но я… он поцеловал меня, а потом ушёл.

– Ты помнишь что-то связанное с ним? – хриплым голосом спросил муж.

– Нет.

– Что ты чувствуешь к нему? – затаив дыхание, продолжил он допрос, который, похоже, ранил его не меньше, чем меня.

– Неприязнь, – не задумываясь ответила я и, коснувшись пальцами колючей щеки, уверенно добавила: – И ненависть, пожалуй.

– Хорошо, – Богдан выдохнул с явным облегчением и, склонившись, поцеловал меня в губы. Сжал в объятиях до приятного онемения, но тут же отстранился, мрачно добавив: – Но пришло время пресечь его игру.

– Куда ты? – вцепившись руками в ворот его рубашки, прохныкала я.

– Пора вычеркнуть его из нашей жизни, – многообещающе пророкотал муж.

– А может, поступим иначе? – поймав его руку, поднесла к губам и, лизнув пальцы, втянула в рот, намекая на первоначальные планы на этот вечер.

– Как? – наблюдая потемневшим взглядом за моими действиями, хрипло уточнил Богдан.

– Увези меня. Далеко… Мне не нужно прошлое, в котором столько грязи и лжи.