ГЛАВА 22

Лера

С сестрой проболтали до поздней ночи. Вдоволь наревелись, поделившись самым сокровенным, своей болью и разрушенными мечтами. Алкоголь и не требовался. Впервые я чувствовала себя свободной от страха: «а вдруг осудит?», «вдруг не поймёт?».

Обретённая сестра стала подругой, и спать я пошла опустошённая во всех смыслах. Стоило добраться до подушки, практически отключилась. Ночь показалась лишь мгновением. Закрыла глаза, а в следующую секунду открыла, и уже утро, а меня настойчиво трясут за плечо.

– Лер, Лера-а-а, вставай, – не унимается Рита и, сдёрнув с меня одеяло, ворчит: – В больницу опоздаем.

– Уже? – сажусь на кровати и тру лицо. Глянув на сестру, кривлюсь и, вздохнув, осторожно намекаю: – Может, я в другой раз пойду?

– Вставай, говорю, – бубнит она и, ткнув в меня пальцем, припечатывает: – Ты же всё решила, вот и нечего трусить.

– Решила, – киваю рассеянно и, направляясь в ванную, добавляю: – И ничего я не струсила. Дай мне пятнадцать минут и…

– Десять, – перебив, строго рявкает Рита.

Душ принимаю быстро, одеваюсь в обычные джинсы и свитер, волосы просто сворачиваю в небрежный пучок. Припудриваю синяки под глазами, а на губы наношу розовый бальзам. В глаза самой себе стараюсь не смотреть, старательно отгоняя мысли о необходимости принять страшное решение. Понимаю, что не могу оставить этого ребёнка, но сердце сжимается, как представлю, что это живой человечек, который…

Трясу головой и, выскочив из ванной, хватаю сумку, документы и телефон. Нельзя думать, иначе рискую скатиться в очередную истерику, а так и до депрессии недалеко. Нужно просто решиться, а потом забыть и начать жить заново.

Полностью одетая Рита, стоя в прихожей, недовольно поджимает губы. Молча ждёт, когда я обуюсь и, открыв дверь, вызывает лифт. Внизу уже ожидает такси, и до клиники мы едем тоже в полном молчании. Сестра отворачивается и демонстративно вздыхает, а я старательно игнорирую её немое осуждение.

Это моя жизнь, и мне решать! Хотя, решить как раз таки невероятно сложно. Сегодня, помимо обиды на Богдана, я ощущаю себя разбитой и очень одинокой. Я скучаю по нему, невыносимо скучаю. Достаю пиликнувший входящим сообщением телефон и, не сдержавшись, всхлипываю.

Как будто почувствовав мою тоску, Богдан прислал СМС: «Как ты?»

Стискиваю равнодушный пластик и, собравшись с духом, пишу короткий, но ёмкий ответ: «Еду в больницу».

Почти тут же прилетает реакция: «Лера! В какую? Я приеду!»

Быстро набираю: «Прости, но нет…» и, прежде чем отключить мобильник, вижу ещё три входящих сообщения.

– Богдан? – осторожно интересуется Рита.

– Угу, – подтверждаю сухо и, сглотнув колючий ком, отворачиваюсь.

– Жестоко, – будто сама себе бормочет сестра, а я стойко выдерживаю волну протеста.

«А как они со мной обошлись? Все, кого я считала самыми близкими!»

Всё это прокручиваю в голове, пытаясь оправдаться перед самой собой. Из-за внутренних метаний не замечаю, как машина паркуется у частной клиники по планированию семьи.

Выхожу, тут же натыкаясь взглядом на большую вывеску. Красивая молодая женщина держит младенца и улыбается. За руку ловит сестра и молча ведёт к зданию. Сдаём в гардероб одежду и подходим к стойке администратора. Рита что-то спрашивает, а я просто разглядываю плитку на полу затуманенным от слёз взглядом.

– Лер, у тебя запись раньше моей, – сообщает сестра и, забрав у администратора какие-то документы, тянет меня в сторону лифта.

– Я могу уступить, – предлагаю робко, но она, фыркнув, лишь отмахивается.

На третьем этаже останавливаемся у двери нужного кабинета и, присев на небольшой диванчик, надеваем бахилы. Не готова и не хочу никуда идти, но придумать правдоподобный аргумент не успеваю.

– Архипова, заходите, – приоткрыв дверь, зовёт улыбчивая девушка.

– Мы вместе, – отзывается Рита и, дёрнув меня за руку, поясняет: – Я сестра, мне можно.

– Конечно, конечно, – воркует медсестра и, забрав протянутые Ритой бумаги, пропускает нас вперёд, на ходу объясняя: – Проходите за ширму, раздевайтесь и ложитесь.

Прохожу, раздеваюсь, ложусь, – все действия заторможены и почти на автопилоте. Рядом с кушеткой пугающий количеством кнопок аппарат, а на стульчике ещё одна девушка. Чуть старше и пухлей медсестры, но тоже улыбчивая и приветливая. Рита садится рядом и берёт меня за руку.

Вздрагиваю от холодного геля, которым врач капает мне на живот и, затаив дыхание, жду приговора. Может, тест ошибся? Слышала, такое бывает… Но!..

– Плод в полости матки, – начиная водить датчиком по низу моего живота, оглашает мой приговор девушка.

Долго перечисляет какие-то параметры, размеры, сыплет терминами, а я просто зажмуриваюсь, пытаясь абстрагироваться.

– Лера, посмотри, – шёпотом зовёт сестра.

Перевожу на неё взгляд и, поняв, что она смотрит куда-то вперёд и вверх, тоже поворачиваю голову. Прямо передо мной, на стене большой монитор, а на нём… Закусив губу, всхлипываю и расплываюсь в улыбке. Очертания ещё не похожи на будущего человека, – это скорей фасолинка с непонятными затемнениями и контурами.

– Хотите услышать сердцебиение малыша? – спрашивает врач и, не дожидаясь моей реакции, щёлкает какими-то кнопками.

По кабинету разносится ритмичный звук, слишком частый для стука сердца. Я хмурюсь, но девушка, считав мои эмоции, спешит успокоить:

– Не волнуйтесь, на таком сроке это норма.

– Каком? – лепечу едва слышно.

– Почти семь недель, – сообщает она и, улыбнувшись, интересуется: – Уже встали на учёт?

– Вообще-то, я не собиралась… – бормочу сбивчиво, но, бросив на монитор рассеянный взгляд, отвечаю: – Ещё нет. А у вас можно?..

– Конечно, – кивает она и, нажав какую-то кнопку, отрывает небольшой клочок бумаги и протягивает мне, заверив: – У нас прекрасные специалисты и своё отделение патологии.

– Патологии? – переспрашиваю с нескрываемым ужасом в голосе.

– Не переживайте, у вас всё хорошо, – тараторит она и, протянув салфетку, намекает: – Ждём вас через пять недель на первый скрининг.

Из кабинета выхожу в непонятной эйфории и, разглядывая первый снимок малыша, не сразу вспоминаю про Риту.

– Поздравляю! – коварно улыбается сестра и, обняв, урчит на ухо: – Я знала, что ты передумаешь.

– Да ну тебя, – улыбаюсь сквозь слёзы, но опомнившись, спохватываюсь: – А ты почему не пошла на УЗИ?

– А у меня не сегодня, – подмигивает эта заноза и, кивнув в сторону конца коридора, торопит: – Идём, нам ещё тебя на учёт ставить. Приём через десять минут.

– Идём, – выдыхаю, бережно убирая снимок в сумку.

Богдан

Осознавать, что твоя любимая женщина, та, которую буквально боготворишь, в данный момент убивает твоего ребёнка, невероятно больно. Я искал… Как ненормальный обзванивал все больницы и клиники, в некоторые заезжал сам, но отвечать мне либо отказывались, либо говорили, что такая не появлялась.

Я злился, бесился и сходил с ума. Каждую прошедшую в бесполезных поисках минуту отсчитывал, почти не глядя на часы. Бессилие и апатия накрыли через пару часов и, смирившись с неизбежным, я поехал к другу. Дверь открыла Настя и, смерив меня удивлённым взглядом, пропустила в дом.

– Лев дома? – прохрипел я и, скинув пальто, прошёл в гостиную.

– Он в кабинете, – растерянно протянула Настя и тут же добавила: – Сейчас позову.

– Не надо, я сам… Проводи.

Лев полулежал на диванчике, изучая какие-то документы, и, стоило мне войти, вскинул взгляд поверх стильных очков. Улыбнулся, но, видимо, заметив моё состояние, нахмурился и резко сел, тут же ойкнув и скривившись.

– Не ждал, – коротко бросил он и, указав рукой на кресло, строго потребовал: – Садись рассказывай, отчего рожа такая несчастная.

– Лера ушла, – продолжая стоять на месте, отозвался я.

– Помиритесь, – хмыкнул друг и, облизав жадным взглядом Настю, зашедшую в кабинет с большим подносом, шумно выдохнул.

– Теперь нет, – покачал я головой. – Вспомнила…

– А я предупреждал, – прорычал Лев и, встав, подошёл к небольшому шкафу. Раскрыл матовые створки и, достав пузатую бутылку коньяка, попросил: – Настя, унеси чай, а нам принеси лимон и закуски.

– Вам нельзя алкоголь, – нахмурившись, заворчала девушка и, встретив его строгий взгляд, фыркнула.

– Настя, сделай, как я попросил или я сделаю сам, – терпеливо проговорил он, и Настя, прицыкнув языком, молча вышла из кабинета.

– Я же предупреждал, – вздохнув, повторил Лев и, взъерошив волосы, предположил: – Может, ещё не всё потеряно? Она же любит и…

– Нет, это конец, – перебил я и, закрыв лицо руками, сообщил: – Она беременна была.

– И-и?

– Аборт сделала, – всё ещё не веря выдохнул я и, горько усмехнувшись, прохрипел: – Даже шанса не оставила.

– Не простишь? – осторожно уточнил друг и, разведя руками, напомнил: – Так-то твой косяк намного страшнее. Не косяк даже, – косячище.

– Не имею права на неё обижаться, – отвёл я взгляд, сухо пробормотав: – И на неё не имею прав. И на ребёнка получается тоже.

– Мда-а-а, – потерянно протянул Лев и, помолчав, поинтересовался: – Что делать думаешь?

– Уеду, – пожал я плечами и, вскинув на него уверенный взгляд, добавил: – Завтра же. Чего тянуть. Филиал же в процессе открытия?

– Да, – кивнул друг и, сев на диван, придвинул к себе два бокала. Налил коньяк и, протянув один из них мне, подытожил: – Поезжай. Сегодня созвонюсь, чтобы тебя встретили и разместили. Номера моих представителей у тебя есть, документы о твоём назначении давно подписаны. Так что…

– Вот и решили, – буркнул я и, залпом выпив обжигающую жидкость, со стуком опустил пустой стакан на стол, зло выпалив: – Завтра же еду, а сегодня… Наливай.

В кабинет зашла Настя и, смерив нас нечитаемым взглядом, расставила на журнальном столике блюдце с лимоном и тарелку с мясной и сырной нарезкой. Молча развернулась, чтобы уйти, но Лев её остановил.

– Настя, сегодня же забери все свои вещи, ты переезжаешь в мой дом.

– Но, как же… – опешив, девушка перевела на меня вопросительный взгляд, но друг пояснил всё сам.

– Завтра Богдан уезжает. Минимум на три месяца.

– А Лера и Рита? – робко уточнила Настя.

– Они уже уехали, – сообщил я, опрокидывая в себя очередную порцию коньяка.

– Но-о…

– Настя, всё уже решено, – вмешался Лев и, посмотрев на неё исподлобья, добавил: – Работой и жильём я тебя обеспечу, можешь не переживать.

Настя, закусив губу, кивнула и помявшись, вышла из кабинета.

– Как у вас продвигается? – равнодушно поинтересовался я.

– А никак, – отмахнулся друг и, помолчав, сознался: – Погорячился я с планом её охмурения.

– Что так? – удивился я и, кивнув на дверь, заговорил тише: – Мне показалось, тебя всерьёз накрыло.

– Не пара… – буркнул он.

– Молодая? Бедная? Не думал, что тебя это может остановить, – хмыкнул я и устало вздохнул.

– Я ей не пара, – пояснил Лев и, сведя брови на переносице, пояснил: – Привык я к одиночеству и независимости. А она молодая, красивая, врачом стать мечтает.

– И что?

– Влюбится, а я ей жизнь испорчу, – проворчал друг.

– Что-то мне подсказывает, она уже к тебе неравнодушна, – подколол я Льва.

– Подлечу, – нахмурился он. – Есть пара способов отвадить. Пусть лучше ненавидит, чем…

– Ну и дурак, – по-доброму хохотнул я и, склонившись ниже, намекнул: – Может она именно та самая.

– Та, не та, – огрызнулся друг и, откинувшись на спинку дивана, впился в меня слегка поплывшим взглядом, пророкотав с нескрываемой издёвкой: – Сам-то сколько всего успел наворотить. А ведь Лера именно та, которую ты любил и хотел. А?

– Не спорю, – насупился я.

– И ты так легко откажешься? – продолжил напирать друг.

– Да, – опустив взгляд на сжимаемый в руке бокал, буркнул я и, подумав, всполошился: – Но есть кое-что… Нужна твоя помощь.

– Рассказывай, – с готовностью отозвался Лев.

В течение часа мы обсуждали мой план, который я вынашивал уже давно, но планировал воплотить ближе к лету. Лев, как ни странно, моё решение поддержал и обещал помочь. Пусть я разбил её надежды, пусть не оправдал доверие, но подарить ей мечту был обязан. Даже если мы больше никогда не будем вместе. Даже если я больше не услышу от неё «люблю». Даже если мне не суждено держать на руках нашего ребёнка.

– Сам ей сообщишь? – едва мы обсудили все детали, поинтересовался Лев.

– Пусть будет сюрпризом, – покачал я головой и, достав телефон, прошептал: – Но попрощаться хочу. Хотя бы голос её услышать.

Лев, встав, отошёл с бокалом к окну, тактично оставляя меня наедине с призрачной надеждой. Но… Телефон Леры не отвечал и, после недолгих сомнений я набрал номер её сестры.

– Богдан, привет, – тихо поздоровалась Рита.

– Дай трубку Лере, – попросил я, тут же торопливо добавив: – На пару слов, больше не задержу. Пожалуйста…

– Лера в больнице, – виновато отозвалась девушка и, вздохнув, поспешила успокоить: – Всё нормально, но ей пару дней придётся побыть под наблюдением врачей.

– Ясно, – выдохнул я и, зажмурившись, прохрипел: – Надеюсь, она скоро поправится.

– Богдан, она не… – затараторила Рита, но я быстро попрощался и, отключив телефон, с рыком швырнул его о стену.

– Полегчало? – оценив кучку из обломков моего мобильника, пророкотал Лев?

– Нет. Наливай!