ЭПИЛОГ

несколько месяцев спустя…

Лера

Последние несколько часов были ужасными. Нескончаемая, к тому же постоянно усиливающаяся боль, усталость, слёзы и страх. Травмы после аварии всё-таки имели свои неприятные последствия, и последние месяцы беременности я постоянно испытывала их влияние.

Муж всегда был рядом, как, впрочем, и сейчас. Устав наблюдать за моими страданиями Богдан уговорил дать согласие на эпидуральную анестезию. Боль немного отступила и, погрузившись в полудрёму, я лежала и думала о последних месяцах.

Про работу пришлось забыть почти сразу же. Муж настоял, а я не стала спорить, лишь немного поворчав для вида. На самом деле после нашего воссоединения все прошлые мечты отошли на второй план, а ожидание малыша стало приоритетным событием в нашей, пока ещё маленькой семье.

Богдан успешно передал дела Питерского филиала и продолжил развивать свой бизнес в столице, радикально сменив сферу деятельности. Постепенно оброс новыми друзьями и хорошими знакомыми, которые помогли ему на первых этапах.

Один из новых друзей предложил отличную кандидатуру на должность директора для моей студии танцев. Вероника в прошлом не была связана со сферой спорта или фитнеса, зато имела управленческую хватку, практически баранью упёртость и просто неиссякаемый запас неуёмной энергии.

Из-за необходимости взаимодействовать Артур оценил её способности одним из первых, напрочь сменив свои кобелиные замашки на немое обожание. Не совсем немое, конечно… Первое время эти двое устроили настоящее противостояние, но… Не удивлюсь, если скоро мы получим приглашение на их свадьбу.

С Вероникой мы сразу же сдружились и, несмотря на первоначальное чувство ревности к своей мечте, дела я передала очень быстро и достаточно легко. Постепенно даже доверила ей принимать важные решения самостоятельно. Своей бурной деятельностью она не оставила мне выбора… Зато школа быстро набирала популярность и обрастала постоянной клиентурой, успешно конкурируя с большинством крупнейших студий и центров.

Это радовало, но всё, о чём я могла думать – это появление нашего сыночка. Я переживала, как пройдут роды и очень боялась, что придётся прибегнуть к операции. Врачи успокаивали, обещая, что всё пройдёт хорошо, но страх не отпускал.

Почувствовав возвращение боли и сдавливающих ощущений, поморщилась и застонала. На каменеющий живот тут же легла горячая рука, а рядом послышалось сопение и зевок.

– Лера, как ты? – прошептал Богдан и, пройдясь губами по щеке и шее, уточнил: – Отдохнула хоть немного?

– Долго я спала? – повернувшись набок, прохрипела я и, улыбнувшись, погладила его покрытую щетиной щеку.

– Часа полтора.

Муж выглядел уставшим, взъерошенным и заспанным, но, поймав мою руку, чмокнул в центр ладони и улыбнулся. Поняв, что всё это время он просидел рядом, нахмурилась. Возмутиться не успела, так как в палату зашла наблюдающая за процессом доктор и, подойдя к кровати, начала надевать перчатки.

– Ну что, Валерия, давайте посмотрим, как тут у нас дела, – деловито заворковала она. Терпеливо дождавшись, когда я, кряхтя и морщась, приму нужную позу, нырнула рукой между разведённых ног и, вскинув брови, торжественно сообщила: – Пора. Сейчас только бригаду приглашу.

Нажав на какую-то кнопку, доктор смерила Богдана взглядом, полным сомнения и, поджав губы, поинтересовалась: – Папаша, вы уверены, что хотите остаться?

– Богдан, – почувствовав поддержку, жалобно позвала я и, скуксившись, попросила: – Может, не надо?.. Иди пока…

– Мы это уже обсуждали, – уверенно перебил он и, вскинув взгляд на заходящий в палату медперсонал, судорожно сглотнул.

Вокруг началась суета. Мою кровать быстро трансформировали в нечто, похожее на кресло, а Богдана настойчиво оттеснили за приподнятую спинку. В систему влили какое-то лекарство, а между ног устроилась акушерка.

К схваткам добавились новые ощущения… Вернее, усилились, причём так внезапно, что, охнув, я зажмурилась и заскулила. Короткая передышка и снова… Тело скрутило потугами, а меня накрыла паника и, ухватившись за руку мужа, я задышала чаще.

– Умничка, – похвалила акушерка. – Не торопись. Слушай меня и дыши.

– Лера, я с тобой, – подсунув руку мне под плечи, попытался успокоить муж.

– Глубокий вдох и потужились! – скомандовала акушерка, ловко орудуя пальцами в онемевшей от давления промежности. – Давай, давай, молодец… Еще, еще, еще. Стоп! Отдыхаем.

От напряжения в глазах потемнело, а пальцы перестали слушаться. Зажмурившись, подышала под успокаивающее бормотание Богдана. Несколько мгновений и…

– Так! Собралась. Вдох и… давай, давай, держи, не отпускай. Выдох… вдох и ещё раз.

Я будто перестала соображать, полностью отдаваясь инстинктам, заложенным природой. Уверенность, что смогу и справлюсь, пересилила страх, а боль помогла разозлиться и найти силы для финальных потуг. Голос Богдана не давал отключиться, держал на поверхности, поддерживал.

– Головка родилась, – сообщила акушерка и, зыркнув на засмеявшегося Богдана, нахмурилась, строго скомандовав: – Давай соберись. Вдох и… Вот так, молодец! Не бросай, тужься. Еще, еще, еще.

Тужась из последних сил, упёрлась затылком в изголовье и, стиснув зубы, зарычала.

– Давай моя девочка, – щеку обожгло дыхание, а хриплый голос мужа придал сил. – Ну же, Лера, любимая. Ещё немного…

Внезапно стало так легко и спокойно, а боль стала утихать, уступая место эйфории. Раздался плач малыша, больше похожий на пронзительный, возмущённый писк. Улыбнувшись, я повернулась к Богдану и, открыв глаза, обомлела. Звук, который я приняла за его тихий смех… Он не смеялся, он плакал.

– Ну вот, встречайте сына, – объявила акушерка, укладывая сыночка мне на грудь, а муж, склонившись, расплылся в улыбке, не замечая текущих по щекам слёз.

– Спасибо любимая, – прошептал он и, поцеловав меня в губы, покачал головой, добавив: – Никогда этого не забуду.

– Я тоже, – отозвалась устало.

– Ты справилась, а боль скоро пройдет, – заметив, как я сморщилась от манипуляций врача, заворковал муж.

– Эта боль забудется, – улыбнулась и, позволив медсестре забрать сына, прошептала: – Всё плохое забудется. Останемся только мы, наша любовь и наш сын.

– И наши дети, – поправил Богдан и, уткнувшись носом мне в волосы, счастливо выдохнул.