Глава 12

Человек способен подстроиться под любые условия. Особенно если от этого зависит его выживание.

К счастью для меня, дом мужа не являлся последним островом надежды. Было много вариантов, куда я могла отправиться. Главное, чтобы мне просто позволили уйти.

И я даже в чём-то понимаю Николая. Он так долго мечтал о том, что у него будет сын. Наследник. Тот, кому он передаст бразды правления. Да вот только не поздновато ли он спохватился? Успеет ли взрастить будущего владельца всех своих активов?

Искренне не понимаю, чем ему не угодили наши дочери… Катя может быть, и излишне эмоциональна последнее время, но у неё очень светлая голова. А с Машиной хваткой, его бизнес всегда бы оставался на плаву.

Но он готов оставить моих детей ни с чем только потому, что они родились девочками… Разве это справедливо?

Мы с мужем сидим друг напротив друга. Нас разделяет только кухонный стол, с краёв которого продолжает стекать разлитый чай. Я смотрю прямо в глаза Николая. И мне больше не страшно. Я готова бороться за справедливость и свободу.

Оказывается, даже к страху перед неизвестностью, можно привыкнуть…

– Марин, ты как будто не в себе, – нарушает тишину Николай. – Я не понимаю, что с тобой происходит.

– Со мной всё в порядке, – спокойно отвечаю я, не отводя взгляда от его глаз. – Просто я больше не намерена терпеть такое отношение. Ты хочешь сына. Я принимаю это стремление. Но меня впутывать в это не нужно. Мне не двадцать и даже не тридцать лет. Я только собиралась пожить для себя. А ты хочешь повесить на меня чужого младенца.

– Он не чужой, – с улыбкой произносит муж. – Он наш. Брат наших девочек. Их будущий защитник. Он позаботится о сёстрах, когда нас не станет.

– С такой разницей в возрасте они вряд ли будут общаться, – с усмешкой замечаю я.

– Ну почему же, – тянет Николай. – Да и зависит всё только от них. Они ведь будут помогать нам его растить. Полюбят. И он станет отвечать им тем же…

– О, так ты и дочерей наших решил припахать? – киваю я и поджимаю губы.

– Почему припахать? – искренне удивляется он. – Они разве не участвуют в жизни нашей семьи?

– Они живут в другом городе, и им давно пора строить свою жизнь, – напомнила я. – Мне казалось, что ты знаешь об этом. Так что ребёнка от любовницы должна буду поднимать я. Не спать по ночам, приучать к горшку, заниматься его развитием.

– Но ведь это приятные хлопоты…

– Только в том случае, если ты любишь этого ребёнка, – парирую я. – А я никогда не смогу испытывать тёплых чувств к этому… твоему наследнику.

– Я тебе не верю, – качает он головой.

На что я лишь пожимаю плечами и встаю со своего места. Нет смысла продолжать этот разговор. Тем более адекватного диалога у нас не выйдет. Я буду настаивать на своём, а муж будет убеждать меня в обратном. Мне нельзя нервничать из-за постороннего ребёнка. Это всё может в итоге навредить моему собственному малышу.

А Николай пусть сам разбирается с Олесей и её беременностью. Я вообще всё ещё не совсем верю, что она и правда носит под сердцем что-то кроме своей жадности… Ну да бог им всем судья. Я умываю руки.

– Вытри со стола, – роняю уже на пороге кухни.

– Не уходи вот так, – просит он. – Мы ведь всегда умели договариваться. Так что сейчас изменилось?

– Изменилась я, – отвечаю спокойно. – Кстати, почему ты не на работе?

– По области обещают метель, – нехотя поясняет он. – Не хотел рисковать.

Я сдержанно киваю и ухожу. На ходу достаю телефон и начинаю проверять прогноз погоды. В течение часа и правда ожидается сильный снегопад и ветер до девяти метров в секунду. Если потороплюсь и успею сбежать до того, как начнётся метель, меня уже никто не сможет догнать.

И пусть я не особо опытный водитель – меня совсем не пугает надвигающаяся непогода.

На верхней строчке телефона всплывает сообщение от неизвестного номера.

“Я тебя убью. Ты разрушила мою жизнь”.

Я сразу понимаю, что такое могла написать только Олеся. Она, похоже, считает, что если избавится от меня, Николай останется с ней. Даже не знаю, плакать мне или смеяться…

Первым желанием было стереть смс с угрозами, но я не стала этого делать. Пусть лучше у меня останется доказательство неадекватности этой женщины. Я ведь понятия не имею, что от неё можно ожидать.

Пока Николай возится на кухне, безуспешно пытаясь собрать со стола и пола разлитый чай, я иду в его кабинет. Открываю сейф и забираю свои документы, после чего прячусь в гостевой. С вещами улизнуть будет сложнее. А значит, придётся уходить налегке.

Но мне не жаль всего этого добра. Куплю вещи попроще.

Я беру свою сумочку и осторожно спускаюсь на первый этаж. Запихиваю свою добычу под диван и сажусь в одно из кресел, схватив с журнального столика первую попавшуюся газету.

Одета я достаточно просто. Поэтому у Николая не должно возникнуть подозрений. Он всё ещё возится на кухне, окна которой выходят прямо во двор, где припаркована моя машина. Мне нужно дождаться, когда он уйдёт в свой кабинет, и тогда я смогу сбежать.

У мужа звонит телефон. Но он не спешит принимать вызов. Раньше за ним такого не замечалось.

– Зачем ты звонишь? – слышу я в итоге голос супруга. – Нет. Я против. Не нужно приезжать… Да мне плевать, что ты уже в пути, разворачивай машину и возвращайся домой!

Похоже, Олеся решила взять всё в свои руки. Несмотря на то что сказал Николай, она задумала приехать в наш дом. И как раз до начала метели. Чтобы потом никто не смог выпроводить её.

Умно.

Но мне всё равно. К тому времени, как она здесь появится, я буду уже очень далеко. В этом я уверена.

Когда муж выходит из кухни, вертя в руках телефон, я никак не реагирую на его присутствие. Пару секунд он молчит, прожигая меня хмурым взглядом, а потом разворачивается и уходит.

А мне только это и нужно. Окна нашей спальни и кабинета выходят на задний двор. Так что Николай не сразу обнаружит, что я сбежала. А когда он всё поймёт, будет уже поздно.

Я быстро поднимаюсь и вытаскиваю из-под дивана сумку. На ходу надеваю пальто и обуваюсь. Сердце бьётся в груди, пойманной птицей. Кажется, что вот-вот меня застукают и не дадут уехать. А я должна! Мне это жизненно необходимо!

Оказавшись на улице, я крадучись направляюсь к своей машине. Быстро ныряю в салон и завожу мотор. Жду, когда двигатель прогреется и плавно выезжаю за ворота.

Не сдержав вздоха полного облегчения, смотрю в зеркало заднего вида и замечаю какое-то движение возле крыльца. Неужели меня заметили?

Вот чёрт!

Я вдавливаю педаль газа и мчусь вперёд. Нужно успеть проскочить до начала метели. Снег только начинает срываться, а вот порывы ветра уже достаточно ощутимые.

Проезжаю пост охраны и оборачиваюсь. Машины мужа не видно. Может быть, мне просто показалось? Если бы Николай и правда так быстро меня заметил, то уже догнал бы.

До главной дороги остаётся совсем немного, но внезапно на моём пути возникает препятствие, о котором я подумать не могла. Прямо поперёк проезжей части валяется поваленное ветром дерево, за которым я замечаю ярко-жёлтое такси.

Водитель – мужчина средних лет, в куртке нараспашку, разговаривает с кем-то по телефону и отчаянно жестикулирует, что наталкивает меня на мысль, что он с кем-то ругается. Я притормаживаю и отстёгиваю ремень безопасности. Выхожу из машины и машу рукой, пытаясь привлечь его внимание. Раз я не могу попасть в город на своей машине, то почему бы не поехать на такси? Тем более извозчик как раз здесь.

– Добрый день! – кричу я, приближаясь к дереву.

– Здравствуйте, – кивает он. – Если вы по поводу этого, – указывает он глазами на крепкий ствол дерева. – То не беспокойтесь. Я уже позвонил куда надо.

– Нет, я не об этом, – качаю я головой. – Мне просто срочно нужно в город. А как вы видите, я застряла на этой стороне дороги. Может быть, вы подвезёте меня? Я заплачу.

– Простите, – разводит он руками. – У меня в салоне пассажир. Но вы не переживайте. Скоро кого-нибудь пришлют.

– Ну да, – вымученно улыбаюсь я и отворачиваюсь. Не стану же я объяснять, что для меня даже пятиминутное ожидание неприемлемо. Я должна уйти. Придётся выбираться пешком. Сейчас заберу сумку и буду надеяться на то, что мне удастся поймать попутку.

Внезапно налетевший порыв ветра, чуть не сбивает меня с ног. Неуклюже машу руками и делаю шаг в сторону, чтобы удержать равновесие. А потом происходит что-то странное…

Сначала я слышу громкий хлопок, а спустя секунду, что-то попадает в кузов моей машины, высекая искры. Резко оборачиваюсь и вижу рядом с жёлтым автомобилем такси Олесю. Она целится в меня из пистолета. Рядом стоит водитель, который, судя по широко раскрытым глазам, шокирован не меньше меня. Но почему он бездействует? Он ведь совсем близко с этой ненормальной…

Олеся улыбается и прицелившись, жмёт на курок. Время замедляется. Уши закладывает, но, тем не менее, я слышу стук своего сердца. Словно заворожённая наблюдаю за тем, как меня пытаются убить. Чувствую резкую боль. Опускаю взгляд и вижу, как на бежевом пальто, в районе плеча, проступает кровь.

Вскрикиваю. А Олеся снова наводит на меня пистолет.

Из-за спины на огромной скорости появляется чёрный джип Николая. Он отсекает меня от сумасшедшей женщины. Но она успевает снова спустить курок. Вижу, как машина мужа проезжает передо мной, сносит мою легковушку и врезается в поваленное дерево. Сила удара настолько сильна, что достаётся и машине таксиста.

Последнее, что я вижу, как Олеся отбрасывает в сторону пистолет и бежит к машине таксиста, запрыгивая в салон. Снова опускаю взгляд и вижу кровь, на своих дрожащих ладонях… Я даже не заметила, что она успела выстрелить в меня второй раз. Но только это меня совсем не волнует. Я всё смотрю на пальто, перепачканное кровью. Прямо в районе живота…

Падаю на колени, не сводя глаз со своих рук. Вскидываю взгляд. Вижу Николая. Он бежит ко мне, подхватывает на руки, крепко прижимает к себе… А затем мир вокруг погружается во тьму.

Я больше ничего не вижу, не чувствую, не боюсь… Сознание лишь иногда подбрасывает непонятные слуховые видения, состоящие из обрывков фраз…

…Вызови скорую! Сейчас же!... Это долго… Я пойду навстречу… До ближайшей больницы всего пятнадцать километров… Я смогу…

Невероятным усилием воли открываю глаза. Меня на мгновение ослепляет яркий свет. Наблюдаю, как надо мной кружит хоровод белоснежных снежинок. Улыбаюсь. А потом снова теряю сознание…

Какой бы стала жизнь моей семьи, если бы меня не стало?

Стали бы они счастливее? Или, наоборот, начали бы винить себя в том, что не ценили то, что имели?

Похоже, в ближайшее время мы этого не узнаем. Ведь мне посчастливилось выжить…

Приоткрываю глаза и первое, что вижу – систему с капельницей. Делаю вдох и разлепляю сухие губы. Хочется пить. Но пока что не нахожу сил, чтобы издать хотя бы звук.

– Мама? – слышу удивлённый шёпот Маши. – Ты проснулась? Пить хочешь?

Моргаю в знак согласия. И уже спустя минуту дочь помогает мне напиться. Становится немного легче. Хотя ноющая боль, в районе левой ключицы наоборот, как будто усиливается. Но раз я в больнице, мне могут дать обезболивающее…

– Где Олеся? – хрипло спрашиваю я. – Её удалось поймать?

– Да, – присаживаясь рядом, отвечает Маша. – Но боюсь, что ей удастся избежать тюрьмы…

– Как это?

– Папа говорит, что её могут признать сумасшедшей и отправить на принудительное лечение, – поясняет она. – Он тебе сам всё расскажет, когда вернётся.

– Он был здесь? – удивлённо спрашиваю я. – Когда?

Николай терпеть не может больницы. Я была уверена, что он и не появлялся здесь… Нет, ну устроить ему меня точно пришлось самому. Больше ведь некому было. И я помню голос мужа.

Было холодно. Очень холодно. А он просил потерпеть…

Может, мне всё это просто привиделось?

– Он сидел с тобой всё время, – ответила дочь. – С тех пор, как донёс тебя до больницы.

– В смысле донёс? – голова идёт кругом. Разве он не вызвал скорую? Я ведь слышала…

– Он пять километров пронёс тебя на руках, пока вас не подобрала попутка, – вздохнув, произнесла она. – Все скорые были на выездах. Они не могли прислать за тобой машину…

Глаза тут же защипало от слёз, а в горле возник тугой ком, мешающий дышать.

– И сколько я уже здесь? – спросила испуганно.

– Недолго, – улыбнулась Маша. – Сутки… И мам, прости, но я открыла папе твою тайну. Когда увидела, что он выскочил из дома и сел в машину, начала ему звонить. Потом тебе. Но вы не отвечали. Я запаниковала. А потом папа ответил и сказал… Он сказал, что ты ранена. Что ты истекаешь кровью и вы едете в больницу на попутке… Я не могла промолчать. Побоялась, что спасая тебя, врачи навредят малышу… Но теперь всё в порядке.

– Что это значит? – мне становится трудно дышать. Пульс учащается. Я ведь помню, как смотрела на свои окровавленные ладони. Весь живот был перепачкан кровью.

– Она попала тебе в ключицу и прострелила ладонь, – поясняет дочь. – Ребёнок не пострадал.

– Вот я дура, – выдыхаю растерянно.

– Ещё какая, – соглашается Маша.

И как меня вообще угораздило столкнуться с такси, на котором ехала Олеся? Почему я настолько невезучая? И машин в этот момент рядом не было. Как будто всё, сговорившись, решили переждать метель по домам. И только меня не остановила непогода. Ну и Олесю, которая ехала в наш дом, с намерением меня убить…

– Мам, ты отдыхай, а я пойду возьму себе кофе, – предупреждает дочь.

Я киваю и откидываюсь на подушку. Ключица ноет. Тянет тупой болью, отдающей в руку. Прикрываю глаза. Нужно свыкнуться с неприятными ощущениями. Я не стану просить обезболивающее. Это может навредить ребёнку. Значит, придётся терпеть.

Пока жду возвращение Маши, чувствую себя немного не в своей тарелке. Заходит врач, что-то спрашивает. Улыбается. Подбадривает. А я не могу отделаться от мысли, что Николаю всё известно. Как он отреагировал? Злится? Или, наоборот, рад?

Маша возвращается не одна. Вместе с ней в палату входит Катя. Старшая дочь старается не смотреть на меня. Виновато прячет взгляд, сосредоточившись на своих, сцепленных в замок, руках.

– Еле уговорила её зайти, – признаётся Маша. – Она собиралась и дальше прятаться от тебя в коридоре.

– Почему? – спрашиваю я.

– Я думала, что ты теперь не захочешь меня видеть, – признаётся Катя, не поднимая взгляда. – Это ведь я виновата в случившемся.

– В этом виновата Олеся, – напоминаю я.

– Но это я её тогда позвала, – всхлипывает она. – Мне хотелось, чтобы тебе было больно. И вот чем это обернулось.

– Ты не могла заранее знать, что Олеся так поступит, – вздыхаю я. – Она просто сумасшедшая. И, даже если бы ты её не позвала, Олеся нашла бы способ до меня добраться.

Катя осторожно поднимает взгляд и делает неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё… Приблизившись, она берёт в руки мою ладонь и снова всхлипывает.

– Прости меня, – шепчет она, задыхаясь от слёз. – Я так виновата перед тобой. Мне было больно. И я хотела, чтобы все вокруг страдали. Особенно ты. Потому что я думала, что ты сделала меня слабой.

– Не извиняйся, милая, – улыбаюсь я. Не выдерживаю, и сама начинаю плакать. Вместе со слезами с души сваливается огромный груз. – Я ни в чём тебя не виню.

К тому времени, когда приходит Николай, мы успеваем успокоиться. Я рада, что нам с Катей удалось уладить недопонимания. Я ведь с самого начала понимала, что моя девочка просто запуталась. Её обидели, и она, словно раненый зверёк, стала бросаться на всех подряд.

Дочери быстро прощаются. Целуют меня и уходят. Муж остаётся. Стоит у дверей. Выглядит осунувшимся и провинившимся. Но он и правда во многом виноват передо мной. Но мне всё равно его жаль…

Он запутался. Изменил. А потом узнал о будущем наследнике… И ему просто снесло крышу от всего того. И да, нужно учитывать кризис среднего возраста… Он оступился. Но Коля не похож на того, кто мог изменять регулярно. Может, мне стоило не мямлить о том, что я не хочу видеть в своём доме ребёнка от любовницы? Возможно, мне стоило прямо сказать о том, что я не стану этого терпеть? Хоть раз проявить стойкость.

– Я не знаю, что сказать, – разводит он руками и криво улыбается. – Если бы я узнал раньше…

– Ничего бы не изменилось, – произношу я с горечью в голосе. – Когда я сама узнала, ты уже успел сообщить мне о скором появлении твоего наследника…

– Мне так жаль, – опускает он взгляд. – Я не видел, что твориться у меня перед носом. Вынуждал тебя поступить по-моему. И ни разу не поставил себя на твоё место.

– Значит, теперь ты не станешь настаивать на том, чтобы я приняла ребёнка Олеси? – уточняю я.

– Об этом и речи быть не может, – качает он головой. – Сам не понимаю, что на меня нашло. Надеюсь, ты найдёшь в себе силы простить меня?

– Время покажет, – вздыхаю и прикрываю глаза. – Спасибо, за то, что спас меня.

– Это меньшее, что я мог сделать, после всего, что успел натворить…