Глава 11

Весь день я схожу с ума оттого, что не знаю, чем себя занять.

Ещё и Маша ходит за мной по пятам и постоянно спрашивает о том, как я себя чувствую. И с вроде бы мне приятна её забота, но когда ты хочешь просто остаться наедине со своими мыслями – она кажется навязчивой.

К тому моменту, как Николай возвращается, я уже успеваю уничтожить весь маникюр. Никогда не грызла ногти. И вот, случилась оказия…

– Марин, ты спустишься? – кричит муж, стоя на лестнице.

Я его прекрасно слышу, но не спешу отвечать. Не могу. Не нахожу сил. Становится страшно от предстоящего разговора. И дома всё так же неспокойно.

Катя так и не разговаривает со мной, а Маша, наоборот, не замолкает ни на секунду.

– Зайди ко мне! – кричу в ответ.

Я снова переселилась в гостевую комнату. Девочки из клининга привели её в порядок и даже нашли под диваном карту, которую мне пихал муж, предлагая купить сумку или что-то вроде этого. Я забрала её, намереваясь вернуть. Сунула в карман и забыла.

Николай не заставляет себя ждать. Поднимается на второй этаж и входит в комнату. Неловко обнимает и целует в висок. Как будто и не было всех этих дней… Дней, когда я не знала, что он меня предал…

– Марин, тебя не найти, – с улыбкой заявляет он.

Как будто ничего не произошло. Ведёт себя так спокойно, что даже бесит. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я выдавливаю улыбку.

– Если бы… – произношу отрешённо. Как бы мне и правда хотелось спрятаться.

А ещё бесит, что мне приходится притворяться. Но я умело изображаю смирение. Помни, Марина, это всё ради квартиры.

– Присядь, – просит он.

Я послушно опускаюсь на диван и, сцепив руки в замок, смотрю на мужа. Пора уже заканчивать это. Но только, вопреки советам Маши, я не планирую соглашаться со всем, что станет предлагать мне муж. Я должна выторговать для себя наиболее комфортные условия существования в этом доме. Если я вообще здесь останусь.

– Я понимаю, что тебе неприятна эта тема, но мы должны поговорить про Олесю, – он садится рядом и тяжело вздыхает. – Я не смогу оставить своего ребёнка…

– Если он тебе так нужен, забери его, – пожав плечами, предлагаю я.

Нет, я не чудовище. И прекрасно понимаю, что значит быть матерью. Конечно, я бы не хотела лишиться кого-то из своих детей, сразу после рождения. Даже мысль о чём-то подобном приводит меня в ужас.

Но Олеся не такая, как я. Если бы она действительно хотела стать матерь, то родила бы давным-давно. Вся её беременность была спланирована, только ради того, чтобы увести у меня мужа.

– На каком основании? – спрашивает Николай. – Она ведь ничего плохого не сделала.

– Если, конечно, спать с чужими мужьями - это для тебя пустяк, – парирую я.

– Но за это не забирают детей, – разводит он руками. – Конечно, она не пример для подражания…

– В том-то и дело, – цепляюсь я за его слова. – Она не пример для подражания! Как она будет воспитывать вашего ребёнка? Если родится девочка, она станет вести себя как её полоумная мамаша? Как пиявка станет цепляться за чужие кошельки. Ты этого хочешь?

– Но ты будешь рядом, – отвечает он. – Ты будешь следить за тем, что делает Олеся. Направлять её.

– Станем жить шведской семьёй? – уточняю без тени улыбки. Кажется, что Николай заразился от моей бывшей одноклассницы тупостью. – Я видеть эту девку не могу… И жить рядом с ней я не стану. Даже не проси.

Я говорю глухо, но твёрдо. Собственный голос доносится до меня словно сквозь ватное одеяло. Понимаю, что любое неосторожное слово может вывести мужа из себя. Но не собираюсь молчать.

– Нет, об этом и речи быть не может, – качает он головой. – Вообще, я думаю, что она всё это делает ради денег. Если мы сможем договориться, она уйдёт. Оставит малыша и уйдёт.

– Но до этого она будет жить здесь? – уточняю я.

– Да, – кивает он.

– Нет! – вскочив с дивана, кричу я. – Ноги её в этом доме не будет! Нет!

– Марин…

– Нет! – перебиваю я. – Не нужно придумывать аргументы. Я на это не поведусь! Ты изменил мне с этой помойкой, а теперь хочешь притащить её в дом, где выросли твои дети!

– А ты что предлагаешь? – он остаётся сидеть на месте и буравит хмурым меня взглядом.

– Купи мне квартиру, – начинаю я торги за своё будущее. – Ты обещал. Я съеду отсюда и буду жить отдельно. Но также я буду помогать твоей любовнице с ребёнком. Но, конечно, отдельно от неё. С Олесей я встречаться не хочу. Надеюсь, ты сможешь оградить меня от её общества?

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала, – заявляет он. Словно не слышит меня.

– И что ты предлагаешь?

– Думаю, мне проще купить квартиру Олесе, а не тебе, – немного подумав, отвечает он. – Повторюсь. Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– А вот я хочу уехать, – шепчу в ответ, возвращаясь на диван. Сажусь и опускаю взгляд на свои, сцепленные в замок, руки. – Мне это нужно. Я не хочу сталкиваться с твоей любовницей. И я не хочу, чтобы ты откупался от неё квартирой. Тем более она вряд ли согласится продаться так дёшево.

– С этим я разберусь, – кивает он. – Но я всё равно не хочу тебя отпускать.

– Значит, ты обманул меня? – еле слышно произношу я. – Ты не купишь мне квартиру?

– Буду честен, мне бы этого не хотелось, – заявляет он.

Ожидала ли я чего-то подобного? Наверное, да. Просто не хотела признаваться себе в том, что муж обманет. Конечно, он и не думал о том, чтобы отпустить меня.

А зачем? Я ведь такая удобная. Всегда ставлю на первое место комфорт своих близких. Вечно ищу оправдание их поступкам. Позволяю себя унижать… Чего я ещё хотела? Наверное, всё происходящее со мной довольно логично. Я заслужила это – годами молчания. И теперь только я смогу всё исправить.

Да, я привыкла к сытой и комфортной жизни. Привыкла во всём полагаться на мужа. Именно поэтому даже в сложившейся ситуации, ждала, что он поможет. Но ему это не нужно. Зачем отпускать от себя такую дуру? И зачем я послушала Машу? Сидела и кивала головой в ответ на его сумасшедшие предложения… Смогла бы я и правда принять ребёнка Олеси? Нет. Точно не смогла… Всё это было враньём с моей стороны. Я торговалась за свободу.

А теперь какой смысл всё это терпеть?

Даже когда Николай молча вышел из комнаты, я осталась сидеть на диване и гипнотизировать взглядом противоположную стену.

И что мне теперь делать? Я ведь не способна на решительные действия. Я слабая и трусливая. Двадцать лет я была просто приложением к успешному мужу. И как теперь отважиться на перемены? Если я хочу свободу, я должна сама пойти на отчаянный шаг. Я должна уйти.

Очень вовремя вспоминаю про карту, что осталась лежать в моём кармане. По идее этих денег мне должно хватить на первое время. А что потом? Пока не знаю. Но нужно с чего-то начинать.

Становится легче. Хотя меня и пугают мысли о том, что я буду вынуждена сбежать, во мне просыпается какая-то внезапная решимость. Даже дышать начинаю свободнее. Остаётся лишь подгадать удачное время, сесть в машину и уехать в город.

В этом доме меня больше ничего не держит. Катя видит во мне козла отпущения. Вряд ли она скоро отойдёт и признает, что была не права. Маша вроде бы на моей стороне. Но порой ведёт себя странно. Чего стоит её совет, максимально прогнуться, чтобы получить жилплощадь. Неужели я и правда такая продажная? Нет, конечно. Я просто испугалась. Меня загнали в угол, и я стала искать пути отступления. Но и в самом деле принять такие условия игры я не смогу.

– Можно к тебе? – спрашивает Маша, заглянув в комнату.

– Конечно, – улыбнувшись, отвечаю я.

– Выглядишь лучше, – отмечает дочь и садится рядом. – Смогли договориться с папой? Он купит тебе квартиру?

– Нет, – качаю я головой. – Не купит. А я не буду ухаживать за его нагулянным ребёнком.

– Вот как, – растерянно тянет она. – Не смогла договориться? Это плохо…

– Это невозможно было сделать, – пожимаю я плечами. – Твой отец не собирается меня отпускать.

– Ну это потому что он любит тебя, – с улыбкой отвечает Маша.

– Нет, это потому что он любит себя, – роняю в ответ.

– Я тут подумала, – теребя рукав толстовки, произносит дочь. – Может тебе признаться папе? Возможно, тогда он забудет про эту свою дамочку?

– Она ему и не нужна, – вздохнув, отвечаю я. – Ему нужен ребёнок.

– Ну если так, он может забрать её ребёнка себе, – замечает она. – И у тебя вместо одного будет сразу два малыша.

– Спасибо, но нет, – криво усмехнувшись, заявляю я. – Мне не хочется на старости лет становиться нянькой для… – вовремя замолкаю. Хотя очень хотелось подобрать ядовитый эпитет.

– Ну ты чего такая злая? – удивляется Маша. – Я думала, что ты любишь детей.

– Своих, – напоминаю я. – Своих детей я люблю.

– А этот папин, – пожимает она плечами. – Он ведь наш… Ну по отцу это наша сестра. Или брат…

– Ну так и заботьтесь о нём сами, – довольно холодно отрезаю я. – Мне он никто.

Как же приятно говорить правду. Хотя бы на словах сбросить с себя груз ответственности за чужого ребёнка.

С чего они вообще взяли, что именно я должна взять на себя все эти заботы? А я скажу! С того, что я всегда так делала. Вечно неслась впереди паровоза, ограждая свою семью от любых напастей. Но больше не буду.

Утром, как только Николай уедет на работу, я соберу свои документы и наконец-то покину этот дом. А они пусть сами разбираются с последствиями своих решений. Это не я завела ребёнка на стороне! А значит, я не должна страдать, расхлёбывая кашу, что заварили другие.

Я едва дожидаюсь рассвета. Всю ночь провела словно в бреду. Переживала о том, как пройдёт мой побег. Понимаю, что найти меня будет очень просто. Значит, нужно спрятаться там, где меня даже искать не станут. Пожалуй, наведаюсь в какое-нибудь общежитие и поспрашиваю, не сдаются ли свободные комнаты. Конечно, это совсем не те условия, в которых я хотела бы оказаться. Но сейчас не до капризов.

Все наши документы хранятся в кабинете мужа. С собой я обычно ношу только права и кошелёк. Но на моей карте не очень много денег. Только сейчас и они лишними не будут.

Спускаюсь на кухню и ставлю на плиту чайник. Руки мелко подрагивают. Кажется, что всё обязательно пойдёт не так, как я задумывала. И словно в подтверждении моих слов на кухню выходит Николай. На нём простая футболка и домашние штаны. Похоже, в ближайшее время уезжать он не планирует.

– Доброе утро, – произношу как можно дружелюбнее. Нельзя, чтобы он понял, что я готова бороться с ним.

– Доброе, – кивает он и садится за стол. – Сделай мне кофе.

Звучит ни как просьба, а как короткий приказ. Ну ещё бы. И как я раньше этого не замечала?

– Я поговорил с Олесей, – сообщает он будничным тоном. – Оказывается, она всё это время думала, что мы с ней поженимся.

Прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего, и начинаю заправлять кофемашину.

– На других условиях она отказывается подпускать меня к ребёнку, – продолжает он.

– Совет, да любовь, – не сдержавшись, хмыкаю я. – Теперь-то ты меня отпустишь?

Почему-то мне кажется, что это логично. Для чего ему я, когда у него наконец-то появилась женщина, готовая родить наследника?

Видимо, Николая мало волнует, что мать его сына довольно долго вела разгульный образ жизни. Что стало с её, потрёпанным годами и многочисленными любовниками, организмом, одному богу известно. И непонятно, насколько здоровым окажется потомство от Олеси.

Да только меня это совсем не должно волновать. Двадцать лет моей жизни уже потрачены на мужчину, который не умеет ценить заботу. Стоит ли продолжать жевать этот кактус и сетовать на злую судьбу? Меня ведь не жизнь под дых ударила. Это сделал Николай.

– Марин, – произносит муж, когда я ставлю перед ним чашку с кофе. – Я понимаю, что поступил ужасно. Ты всего этого точно не заслужила. Но почему ты так стремишься разрушить нашу семью. Мы двадцать лет были счастливы…

– Ты был счастлив, – поправляю я. – Все эти двадцать лет ты жил в комфорте и заботе, которые обеспечивала я.

– Ну да, – кивает он. Хмурит брови, явно не понимая, к чему я всё это говорю. – Я обеспечивал нас деньгами. Ты создавала уют. Тебя ведь всё устраивало?

– Нет, – качаю я головой. – Просто я привыкла молчать. В первую очередь я была хорошей женой и мамой. А вот была ли я счастливой? Не могу ответить на этот вопрос однозначно. Были, конечно, в моей жизни и хорошие моменты, но я никогда не жила для себя…

– Но ведь все так живут, – пожимает он плечами. – Я имею в виду женщин.

– Серьёзно? – усмехнувшись, спрашиваю я. – А я так не считаю. Жёны твоих друзей не только домашними делами занимаются. Они ездят по курортам, почти каждый день посещают салоны красоты. У каждой второй есть персональный тренер и диетолог. Да одна неделя их жизни интереснее, чем все двадцать лет нашего брака…

– Но ты ведь сама была против посторонних людей в доме, – замечает он. – Я предлагал нанять прислугу. Но ты сказала, что это лишнее.

– Я не хотела, чтобы в доме были посторонние, пока девочки были маленькими, – вскинув взгляд, призналась я. – Ты тогда начал слишком хорошо зарабатывать, и я боялась, что им могут навредить, чтобы добраться до твоих денег… А потом, когда всё наладилось, когда в посёлке появилось два поста охраны, я говорила тебе, что не против помощницы по хозяйству. Но ты сказал, что я сама неплохо со всем справляюсь. Больше я этот вопрос не поднимала…

– Но я помню, как ты всем моим знакомым говорила, что у нас нет прислуги, потому что ты этого не хочешь.

– Я врала! Врача, потому что мне было стыдно признаться, что в браке мне отведена роль ублажательницы семьи! – кричу я, сжав кулаки. – Или мне нужно было честно всем говорить, что я устала, но муж считает, что я и так справляюсь со всем, что на меня взвалили? Я врала так долго, что сама со временем поверила в свою ложь!

Сколько же обид во мне накопилось? Как я могла носить всё это в себе? И почему молчала? Чего боялась?

У меня есть ответ на все эти вопросы. Я любила. И ради своей любви волокла на своём горбу всю семью. А теперь что? Начну предъявлять, что я для них всё делала? А кто меня об этом просил?

Я ведь сама накинула на шею ярмо… Так выходит и винить во всём следует только себя?

– Марин, тебе просто нужно было сказать мне об этом. Зачем ты терпела?

– Потому что тебе плевать было на всех, кроме самого себя, – уже намного спокойнее отвечаю я, прежде чем упасть на первый попавшийся стул. – Девочками ты не интересовался. Всё грезил о сыне, который должен был унаследовать твою компанию. И я поздравляю! Наверное, скоро твоя мечта исполнится. Вот только я не уверена, что у тебя родится сын. Не забывай, что пол ребёнка зависит не от матери…

Для чего я всё это говорю? Хочу сделать ему больно. Жаль, что его вряд ли этим проймёшь. Ну родит Олеся очередную дочь. И что с того? Николай может обрюхатить другую девушку. В итоге он всё-таки получит долгожданного отпрыска мужского пола.

– Я понятия не имел, что ты все эти годы чувствовала себя кем-то вроде прислуги, – сцепив пальцы в замок, произносит он. – И я искренне не понимаю, почему ты так долго терпела…

– Потому что я любила тебя, – отвечаю еле слышно.

– Я тоже тебя любил. И люблю, – признаётся муж и протягивает руку, чтобы накрыть ей мою ладонь. Но я успеваю её одёрнуть и спрятать под столом. – Марин, это правда. Ты любовь всей моей жизни…

– Так для чего ты вытер об меня ноги? – спрашиваю я, глядя прямо в его глаза. – Ты мог выбрать в любовницы кого угодно. Но польстился на Олесю. Ты ведь знал, что на ней пробу негде ставить? Или это как раз твой уровень? Ты и меня такой считаешь?

– Она никогда не была моей любовницей, – ровным тоном, произносит он. – Всё вышло случайно. Понимаю, что звучит это довольно убого. Но это так. Ничего уже не изменить. Но я предлагаю тебе просто жить дальше. Со временем я смогу загладить свою вину. Обещаю…

– Ты предлагаешь мне забыть о том, что ты сделал? – растерянно интересуюсь я. – Забыть о том, что ты предложил мне стать нянькой для нагулянного ребёнка?

– Ну какой нянькой? Марин, мы станем растить его как своего, – заявляет он с искренней улыбкой на губах. – Ты станешь ему лучшей мамой…

Резко вскакиваю, опрокинув свою кружку с чаем. Неверяще смотрю на мужа, который снова продвигает свои бредовые идеи. Неужели он не понимает, что я не стану этого делать? Сколько раз я должна повторить?

– Это не мой ребёнок! Он мне не нужен! – кричу я. – Когда уже до всех вас это дойдёт?